Зарисовка:

«Чаевые не хотите?»

***

Офисный таракан — звучит обидно, но Антон Шастун давно принял это как данность. Домашняя футболка с въевшимся пятном от соуса, шорты-карго и спутанные волосы, которые он забывает мыть по три дня, потому что дедлайн по задаче «допилить этот чертов микросервис» важнее личной гигиены.

Он работает из дома уже третий год. Еда — это то, что можно заказать в два клика. Доставка, самовывоз, снова доставка. Гречка с котлетой? Нет, не слышал. Зато Антон может вслепую отличить бургер от «Бургер Кинга» от бургера из «Вкусно и точка» по запаху картонной коробки.

Сегодня он устал особенно сильно. Релиз. Снова упал прод. Снова проджект-менеджер пишет голосовые. Парень заказывает самый жирный бургер, картошку фри и большой колу. Деньги с карты списываются с привычной металлической тоской по чему-то настоящему.

Звонок в домофон разрывает тишину квартиры. Шастун плетётся к двери, открывает, уже сунув в карман шорт бумажку — чаевые, блин, надо сдачу брать, а он вечно забывает.

И замирает.

На пороге стоит мужчина. Не просто мужчина. Арсений — позже Антон выучит это имя по буквам, но пока он просто открывает рот, как рыба. Высокий, да — но парень всё равно чуть выше. И это странное, сбивающее с толку чувство, когда ты привык быть длинной палкой, а тут смотришь на кого-то, и дух захватывает, потому что не в росте дело.

Попов выглядит старше. Лет на семь-восемь, может. Не то чтобы морщины — скорее усталость благополучного человека, который много работает, но не над кодом по ночам, а над реальными проектами. Хороший парфюм, дорогой, не из супермаркета. В руках пакет с заказом. На плечах — куртка, у которой цена, наверное, равна половине зарплаты Шастуна.

— Ваш заказ? — голос низкий, чуть хрипловатый, как будто Арсений только что выпил кофе или вообще не спит уже сутки, но держится молодцом.

Антон кивает. Потом ещё раз, потому что язык не слушается. Он берёт пакет, отдаёт деньги — купюры путаются в пальцах. Мужчина ждёт, не глядя в телефон, не торопя, просто стоит, чуть наклонив голову.

И парня пробивает.

Он начинает задавать вопросы. Очень мягко, очень осторожно, так, как будто вынюхивает баги в чужом коде. «Давно работаете?», «Всегда нравилась доставка?», «Не устаёте?», «Часто бывает, что вас не благодарят?». Голос нежный, обволакивающий, вкрадчивый — Шастун сам не узнает себя. Он работает сисадмином по сути, его коммуникация с людьми — это «перезагрузи роутер» и «я тебе сейчас в логах всё покажу». Но тут он внезапно включается в какой-то режим психотерапевта-шпиона.

Попов улыбается. Сначала краешком рта, потом шире. В его глазах появляется понимание — то самое, «я всё вижу, парень».

— Слушай, — перебивает он Антона на полуслове про «а какая зона у вас самая тяжелая для доставки», — я не курьер.

Тот застывает с картошкой в руке.

— Друг попросил подменить, — Арсений пожимает плечами, будто речь идет о пустяке. — Первый и последний заказ. У меня свой бизнес.

— Какой? — в голове парня щёлкает тумблер «IT-парень против реального мира».

— Производство, — мужчина не вдаётся в детали, но этого достаточно. Тяжелая промышленность? Комплектующие? Шастун уже не слушает. Он смотрит на руки Попова — не курьерские, ухоженные, но сильные.

Ладно...

— Я рассчитался? — неуверенно спрашивает Антон.

— Да, всё верно.

Повисает пауза. На кухне пищит микроволновка, хотя парень её не включал. Где-то на районе сигналит машина. Арсений не уходит. Он всё ещё стоит в дверях, чуть опираясь плечом о косяк, и смотрит на Шастуна с лёгким любопытством.

— Чаевые не хотите? — вдруг выдает Антон. Сказано это максимально по-дурацки, голос сел на полтона, ладони вспотели.

Арсений зависает на секунду. Видно, что он вообще не шарит в курьерских правилах. Но отвечает быстро:

— Не откажусь.

Он думает о деньгах. Серьёзно.

Парень делает шаг вперед. Один короткий, решительный. Кладёт пакет с бургером на стоящий рядом столик для обуви. Поднимает глаза на мужчину — пришлось чуть опустить взгляд, потому что он выше.

И целует.

🌟🌟🌟

Быстро. В губы. Сухим прикосновением, почти по-детски — чмок и всё. Просто касание, без языка, без глубины, просто «вот тебе чаевые, сэр».

На секунду мир замирает.

А потом Попов приходит в себя.

Одним движением — резким, уверенным, как бизнесмен, который привык брать свое, — он разворачивает Шастуна спиной к стене. Не больно, но не оставляя выбора. Антон упирается лопатками в холодные обои, дыхание перехватывает, потому что в следующее мгновение Арсений целует его по-настоящему.

Глубоко. Без спешки. Одна рука лежит на затылке парня, чуть оттягивая волосы у корней, вторая прижимает запястье к стене — не жёстко, а именно что властно, собственнически. Поцелуй медленный в начале, изучающий, как будто мужчина пробует того на вкус — кофе, шоколад, что-то сладкое от газировки. Его язык скользит по нижней губе, потом глубже, и Шастун издает короткий, полузадушенный звук — ничего общего с офисным тараканом, это чистое доверие и внезапная, жестокая нужда.

Попов кусает его губу — легонько, почти невесомо — и отстраняется ровно настолько, чтобы смотреть в глаза.

Антон красный. С головы до пят. Уши горят, шея залилась краской наверное до ключиц. Он открывает рот, но сказать ничего не может.

Арсений вынимает из кармана куртки телефон — обычный, не навороченный — и протягивает парню.

— Напиши. — Голос ровный, но в глазах золотые искры. Шастун дрожащими пальцами вбивает свой номер, потом всё же соображает и добавляет имя. Мужчина забирает телефон, прячет, поправляет воротник куртки. И уже на пороге, когда Антон думает, что это был сон и сейчас он доест остывший бургер и заплачет в подушку, Попов оборачивается.

Улыбается. Такой простой, почти домашней улыбкой, сквозь усталость и возраст.

— Жду сообщения, милый.

Дверь закрывается.

Парень сползает по стене на пол. Рядом стоит пакет. Картошка фри уже холодная.

Ему п-л-е-в-а-т-ь.

***

🌟💛🌟🌟🌟🌟
— Хотите, расскажу, как я придумала эту зарисовочку? Ну вот слушайте: просто мимолётно увидела в каком-то чате в телеграмме слово «курьер» — и всё, идея сразу поплыла, заполнив мои фантазии, хи-хи)
— Сладких снов, котята ❤️‍🩹🫂

🌟 Следующая часть!! ❤️

#зарисовочкиПоповаиШаста

Зарисовка:

«Чаевые не хотите?»

***

Дверь за Арсением закрылась в 14:32. Антон просидел на полу до 14:58.

Пакет с бургером стоял так и не распакованный. Картошка, надо полагать, уже окончательно превратилась в мокрые полоски, но вскрывать и проверять не хотелось. Внутри парня всё гудело — не как ноутбук под нагрузкой, а как трансформаторная будка перед взрывом.

Он потрогал губы. Ничего не изменилось — те же самые губы, которые час назад жевали сухое печенье во время созвона. А теперь они целовались с мужчиной, который носит куртку, стоящую как айфон, и говорит «милый» так, будто всегда тебя так звал...

— Бред, — сказал Шастун в пустоту.

Квартира промолчала. Холодильник загудел, на кухне капнула вода.

Антон поднялся, походил туда-сюда, попытался сесть за рабочий ноутбук. Экран горел, чат в корпоративном мессенджере мигал сообщениями: «Шастун, релиз твой», «Скинь логи», «Упало, блять». Парень посмотрел на это всё ровно три секунды, закрыл крышку и лёг на диван лицом вниз.

Попов. Мужчина, старше, бизнес, производство. Не курьер, нет. Он приехал по дружбе, от нечего делать, и вдруг — Шастун, в рваных шортах и майке с потёртым принтом, с вечно грязными волосами, — поцеловал его! И получил в ответ поцелуй у стены, после которого ноги до сих пор ватные.

Что это было? Жалость? Игра? Развлечение для скучающего человека из высшей лиги?

Антон достал телефон. Номер Арсения — он просто вбил его при мужчине, но не успел ни позвонить, ни даже проверить. Абонент теперь значился как «Арсений КурьерПон» — это парень в стрессе настучал.

Написать. Или не писать? Написать — значит показать, что он ждал целых полтора часа, сидя на полу. Не написать — значит ничего не получить.

Телефон завибрировал.

Шастун подпрыгнул, уронил его под диван, достал, поцарапав локоть об пружину. Сообщение было от... кого? Нет, рабочий чат. Проджект.

«Антоха, когда логи? Мы горим».

— Идите вы, — прошептал Антон. Забросил телефон на подушку. Взял его снова.

И набрал:

«Привет. Это Антон. Тот, из доставки. Чаевые не забыл. Хотел уточнить, в каком формате вы их принимаете. Одноразово или система с накоплением?»

Глупо. Идиотски. Офисный таракан не умеет говорить с людьми иначе, чем через мемы и самоиронию. Парень уже хотел удалить, но палец скользнул, и сообщение улетело.

Три секунды.

Четыре.

Десять.

Через двадцать секунд начали приходить сообщения одно за другим, как будто Попов только и ждал, сидя в машине у подъезда (кстати, он сидел в машине у подъезда, но Шастун об этом узнает через три главы).

«Система с накоплением, пожалуй.»

«Но один процент годовых.»

«Если ты проценты, конечно, знаешь, айтишник. 😉»

Смайлик. Простой, желтый, без иронии.

Антон выдохнул так, что закашлялся. Улыбка вышла испуганной и счастливой, как у хомяка, которого вдруг погладили.

«А условия какие?», — написал он.

«Обсудим завтра. В 19:00. Я закажу доставку, но не на дом. Выбирай ресторан, который не в приложении курьерском. Ты угощаешь. Чаевыми.»

Парень снова посмотрел на свой счет в онлай-банке. На тряпичный кошелек с двумя купюрами. На футболку с майонезным пятном.

«Я не хожу в такие места», — честно признался он.

«Тогда я покажу тебе.»

🌟🌟🌟

И всё. Точка. Никакого «до завтра», никакого смайлика. Арсений умел ставить точку там, где Шастун наставил бы многоточий.

Антон встал, прошёл на кухню, открыл бургер. Есть не хотелось — внутри всё ещё гудело. Но он откусил. Холодный, противный, с заветренным соусом. Лучшая еда в его жизни.

В 3 часа ночи он перерыл весь шкаф, отобрал три футболки «почти чистых», одну рубашку «которую мама дарила на Новый год», и всё это разложил на стуле. Потом собрал обратно. Потом снова разложил.

В 4 утра он написал коллеге: «Релиз переносится. Я заболел».

Коллега — друган по универу — ответил: «Лёгких. Что за хрень? Ты никогда не болеешь».

Парень напечатал: «Сегодня первый раз», стер, оставил только «спасибо» и выключил телефон.

За окном светало. Где-то в другом конце города, в квартире с высокими потолками, мужчина сидел с бокалом и смотрел на номер Шастуна в телефоне. Не писал. Ждал.

Антон не спал. В голове крутился единственный вопрос: зачем кому-то вроде Попова — бизнес, производство, дорогая куртка — сдался какой-то офисный таракан, который питается фастфудом и забывает мыть голову?

Ответа не было. И это было самое страшное и самое интересное.

Он заснул под утро на диване с телефоном в руке. И приснился ему Арсений — без куртки, в обычной футболке, на кухне парня. Варил гречку. И говорил: «Ты не таракан. Просто забыл, кто ты».

Шастун проснулся в слезах и понял, что это была не жалость к себе. Это было что-то другое. И завтра — уже сегодня — он узнает, что.

***

🌟💛🌟🌟🌟🌟
— Если честно, я с самого начала хотела сделать эту зарисовку такой же, как когда-то делала с Графом и Заключённым... И я очень счастлива, что всё-таки решилась 🙏🙏🙏
Конечно, я ещё не написала все части наперёд, но примерный сюжет уже есть, поэтому буду безумно рада вашим откликам и мыслям!!

P.S. Я была очень рада, когда узнала, что вы тоже хотите продолжение. Люблю вас и крепко целую, котята 🫂❤️‍🩹

— Моей фантазии хватило только на то, чтобы назвать Арсения в контактах Антона: «Арсений КурьерПон», хах 😭
А мне теперь интересно: как бы вы на месте Антона его записали?))

🌟 Предыдущая часть) 🫂
🌟 Следующая часть!! ❤️

#зарисовочкиПоповаиШаста

🌟💚🌟🌟🌟

Зарисовка:

«Чаевые не хотите?»

***

Антон проснулся в 11 утра от того, что кто-то настойчиво долбился в дверь. Сердце ухнуло в пятки — Арсений? Раньше? — но за дверью оказался курьер с другим заказом. Парень заказал его в полусне, пока перебирал гардероб: кофе, круассан и, внимание, овсянку.

Овсянку. Он, Шастун, заказал овсянку.

— Я болен, — прошептал он, глядя в тарелку, и съел её без сахара, как взрослый человек.

До 19:00 оставалось восемь часов. Антон потратил их с максимальной эффективностью человека, который никогда в жизни не готовился к свиданию. Душ — три раза. Волосы — мыл дважды, потому что в первый забыл кондиционер. Бритьё — с порезами, но эпично. После этого он уставился в шкаф, и шкаф ответил ему презрительным молчанием.

В шкафу было: семь одинаковых чёрных футболок (одна с дыркой, но любимая), две клетчатые рубашки (пять лет в комоде), джинсы с потёртостями (не дизайнерскими, а потому что он сидит в них по 14 часов) и одни нормальные брюки — чёрные, купленные на свадьбу коллеги, которая была три года назад.

Парень написал мужчине в 13:00:

«А у тебя дресс-код есть?»

Ответ пришёл через минуту:

«Джинсы и чистая футболка. Ты, а не одежда».

Шастун выдохнул. Чёрная футболка (без пятен) и джинсы были одобрены.

В 18:30 он уже стоял у подъезда, потому что боялся опоздать. Попов прислал адрес ресторана — центр, название на французский манер, которое Антон не смог прочитать вслух. Гугл сказал: «Средний чек — 4000 на человека».

Парень проверил карту. 4000 было. Осталось. И это были все его сбережения до зарплаты.

— Ну и чёрт, — сказал он и сел в такси. Фастфуд подождёт.

Ресторан оказался местом из другого измерения. Зеркальный потолок, официанты в белых перчатках, запах не еды, а чего-то сложного — трюфель, масло, деньги. Шастун зашёл внутрь и мгновенно забыл, как работают ноги. Он стоял в дверях, как офисный таракан, случайно выползший на кухню мишленовского ресторана.

— Антон.

Голос слева. Антон обернулся — Арсений сидел за столиком у окна в простой тёмной рубашке с закатанными рукавами. Без галстука, без пиджака, но выглядел так, будто этот столик создали специально для него. Он не вставал, не махал — просто смотрел и ждал. В голубых глазах — уже знакомая парню полуулыбка.

— Иди сюда, — мужчина чуть кивнул на стул напротив.

Шастун сел. И тут же вцепился в край стола, потому что подбежал официант с двумя меню и спросил «что будете пить аперитив». Антон не знал, что такое аперитив. Он знал, что такое «кола-два литра, пожалуйста», но сейчас это было неуместно, как енот в опере.

— Воду, — выдавил он. — Простую. Без газа.

Официант кивнул с лёгким разочарованием. Попов заказал себе красное полусухое, называя марку так, будто это слово он учил с детства.

— Ты волнуешься, — сказал Арсений, когда официант ушёл. Не вопрос, утверждение.

— Нет, — соврал тот. Потом честно: — Да. Я такие места только в мемах видел. «Богатые тоже плачут, но в ресторане с белыми скатертями».

Мужчина усмехнулся. По-настоящему, со складкой у губ, которая сделала его на десять лет моложе.

— Знаешь, какой у нас сегодня план?

— Умереть от голода, изучая меню на французском?

— Сегодня, — Попов наклонился вперёд, убрал со стола лишнюю вилку, две ложки и тарелку для хлеба, оставив один нож и одну вилку, — мы будем есть руками.

Парень уставился на него.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Бургер, картошка фри и кола. Только здесь это называется «ангус биф с трюфельным соусом», «картофель по-деревенски» и «газировка с имбирем». Но суть та же. И платишь ты, как договаривались, чаевыми в конце. А чаевые, как мы выяснили, у тебя специфические.

🌟🌟🌟

🌟💚🌟🌟🌟

Шастун засмеялся. Так громко, что пара у соседнего столика обернулась. Ему было плевать.

— Ты серьёзно притащил меня в пафосный ресторан, чтобы есть руками бургер?

— Я притащил тебя в место, где хорошая еда, — спокойно ответил Арсений. — А в каком формате её есть — дело настроения. Закажи что хочешь. Без оглядки на этикет. Я сегодня твой сопровождающий по миру, где вилок много, но не обязательно.

Антон открыл меню. Слова «рибай», «конфи», «редьюкшн» плыли перед глазами. Но внизу, мелким шрифтом, был бургер. За тысячу рублей.

А потом он вдруг посерьёзнел. Посмотрел прямо в глаза мужчине и сказал:

— Давай сразу договоримся. Я знаю, что по этикету платит приглашающий. И что ты зарабатываешь больше. Но если ты заплатишь за меня сегодня, я не приду на второе свидание. Потому что буду должен. А я не хочу быть должным.

Попов замер. В голубых глазах — удивление, смешанное с чем-то тёплым и осторожным.

— А хочешь быть на равных? — уточнил он.

— Хочу, — твёрдо ответил парень.

— Тогда платим каждый за себя. Идёт?

Шастун выдохнул — так глубоко, будто только что нырнул и наконец вынырнул на поверхность.

— Идёт.

Арсений кивнул. Молча. Потом позвал официанта одним движением пальцев — красивым, отточенным, но Антон почему-то перестал этого стесняться.

— Я возьму это, — ткнул пальцем он. — И картошку. И колу. Пусть с имбирем, чёрт с ним.

Мужчина кивнул официанту, быстро — тот всё понял без слов. Когда они снова остались одни, парень вдруг выпалил:

— Почему я?

Это висело в воздухе с того самого дня у двери. Почему бизнесмен, старше, взрослее, уверенный, тратит вечер на парня, который три дня не выходил из дома и питается коробками?

Попов не отвечал долго. Отпил вино, поставил бокал, посмотрел в окно. В отражении — машины, огни, люди, спешащие по своим делам.

— Ты первый человек, который поцеловал меня как чаевые, — наконец сказал он. — Никто раньше не додумался. И ты не знал, кто я. Думал, курьер. И всё равно поцеловал.

— Ты был красивым курьером, — буркнул Шастун, краснея.

— Дело не в красоте, — тот повернулся к нему. Взгляд стал серьёзным, почти тяжелым. — Ты не пытался что-то получить. Ты просто — сделал. Потому что захотел. Это редкость. В моём мире люди сначала считают, потом хотят, потом решают, стоит ли хотеть. А ты — как станок: включился и поехал.

— Спасибо, — сказал Антон. — Я всегда мечтал, чтобы меня сравнили с промышленным оборудованием.

Арсений засмеялся. Снова настоящей улыбкой.

— Принесли еду, — сказал он, когда официант выставил на стол огромную тарелку с бургером, картошкой и высоким стаканом с тёмной жидкостью и долькой имбиря.

Парень взял бургер руками. Хлеб оказался мягким, мясо — невероятным, соус тёк по пальцам. Он откусил огромный кусок и зажмурился от удовольствия.

— Это лучший бургер в моей жизни, — пробормотал с набитым ртом.

— Даже лучше, чем тот, который ты заказывал в день нашего знакомства?

— Тот был холодный, — Шастун открыл глаза и посмотрел на мужчина. Рядом с его губой застыла капля соуса. — И он был без тебя.

Попов медленно потянулся через стол и большим пальцем стёр соус с губы Антона. Не спрашивая, не предупреждая. Просто сделал. Как обещал парень про себя: «без оглядки на этикет».

— Доедай, — сказал Арсений тихо. — А потом я провожу тебя домой.

Шастун доел. Всё. Даже картошку, даже выпил имбирную колу до дна. Расплатился картой с бьющимся сердцем — сумма ушла, счёт опустел, но внутри было тепло не от еды.

На выходе, у дверей ресторана, он поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы вечер заканчивался. Обычно Антон хотел только одного — чтобы его оставили в покое с ноутбуком и бургером. Сейчас он хотел другого. И это новое желание пугало сильнее, чем пустой счёт в банке.

— Я не знаю, что мы делаем, — сказал он, глядя, как мужчина ловит такси.

— Я тоже, — легко ответил тот. — Но это не повод останавливаться.

Он открыл перед Шастуном дверцу, и тот сел внутрь. Попов — рядом, плечом к плечу, коленом к колену. Такси тронулось. В салоне играло радио, водитель что-то говорил про пробки, но Антон ничего не слышал.

🌟🌟🌟

🌟💚🌟🌟🌟

Он слышал только, как Арсений тихо сказал, глядя в окно на мелькающие огни:

— Ты мне нравишься. Не как курьеру клиент. Как человек — человеку. И мне всё равно, что ты ешь и сколько часов работаешь.

Парень не ответил. Он просто положил ладонь на сиденье между ними, раскрытую, приглашающую. Через секунду мужчина накрыл её своей.

И так они ехали всю дорогу — молча, с переплетёнными пальцами. Офисный таракан и бизнесмен. Человек, который только что потратил последние деньги на ужин, и человек, который мог купить этот ресторан. Пальцы говорили то, для чего у обоих пока не хватало слов.

Около дома Шастуна такси остановилось. Попов отпустил руку, заплатил, вышел первым.

— Я провожу до двери, — сказал он. И улыбнулся. Ту самую улыбку — «милый», «жди сообщения», «ты не таракан».

Антон подумал: «Кажется, я вляпался».

И обрадовался этому как никто.

За дверью его ждала холодная квартира. Остывший ноутбук. Чат с проджектом, где его уже матом крыли. Но телефон пиликнул.

«Спасибо за ужин. Чай приму в любое время. Просто напиши. Арсений.)»

Парень прижал телефон к груди, как дурак. И только потом понял: Арсений «забыл» у него в прихожей свою куртку. Ту самую, дорогую. Хотя они даже не заходили в квартиру.

Мужчина просто снял её у двери, повесил на крючок и сказал: «До завтра».

Или не просто?

Вопрос повис в темноте кухни. Шастун улыбнулся.

Завтра он ему обязательно позвонит.

***

🌟💛🌟🌟🌟🌟
— Котята, приятного чтения 🌟🌟🌟
Очень надеюсь (в первую очередь на себя), что следующая часть выйдет уже завтра, а не как обычно 😭
— И заранее желаю всем сладких снов!! ❤️❤️

🌟 Предыдущая часть) 🫂
🌟 Следующая часть!! ❤️

#зарисовочкиПоповаиШаста

🌟💚🌟🌟🌟

Зарисовка:

«Чаевые не хотите?»

***

Куртка висела на спинке стула всю ночь. Антон просыпался каждые два часа, смотрел на неё и снова засыпал с мыслью: «Он вернётся. Или нет. Или да».

К утру парень решил, что не будет звонить первым. Это было взрослое решение, которое он принял ровно в 6:47, а в 6:48 уже набрал номер Арсения.

Не выдержал.

— Привет, — голос мужчины звучал низко, с хрипотцой — либо только проснулся, либо ещё не ложился. — Куртку забыл.

— Я знаю, — выдохнул тот. — Ты специально?

Пауза. Потом тихий смех.

— Догадался?

— Я айтишник, а не экстрасенс. Но ты вчера дважды поправил воротник на выходе. Человек, который так трепетно относится к одежде, не забывает куртку в такси просто так.

— Умный, — в голосе Попова появилось уважение. — Тогда ты уже понял, зачем я это сделал.

Шастун понял. Повод. Обычный, человеческий повод увидеться снова. Не «давай на свидание», а «ой, куртка забыта, надо забрать». Так взрослые люди делают, когда боятся показаться навязчивыми.

— Забирай сегодня, — сказал Антон. — Вечером. Я работаю до шести, но ты можешь приехать в любое время.

— В любое?

— Ну... в разумное.

— Я приеду в два.

— В два у меня созвон.

— Я подожду, — просто ответил Арсений. — Ты же работаешь из дома. Я посижу тихо.

Парень хотел сказать, что это плохая идея. Что его дом — это бардак, горы коробок от доставки, немытая кружка с кофе трёхдневной давности и коврик для мыши с жирным пятном. Но язык не повернулся. Потому что часть его — большая часть — отчаянно хотела, чтобы мужчина увидел его настоящего. Не причёсанного на свидании, а просто — ж-и-в-о-г-о.

— Приезжай, — сказал он.

В 13:50 Шастун совершил невозможное: за 10 минут собрал рассыпанные по всей квартире носки, убрал со стола три пустые пачки чипсов, выкинул воняющую коробку из-под пиццы и провёл пылесосом по ковру. Ковёр заплакал — он не видел пылесоса полгода.

В 14:00 раздался звонок в домофон. Антон уже стоял у двери.

Попов вошёл без пакета, без еды, без повода. Только с улыбкой и лёгким наклоном головы.

— Привет, таракан.

— Сам ты, — беззлобно огрызнулся парень. — Проходи. Только осторожно, я тут... ну, рабочий хаос.

Арсений прошёл на кухню, осмотрелся. Шастун следил за его лицом, как за датчиками на приборной панели. Ожидал брезгливости или снисходительной жалости «о боже, как можно так жить». Но мужчина просто сел на единственный свободный стул, положил локти на стол, с которого Антон только что стёр крошки, и сказал:

— У тебя уютно.

— Ты врёшь.

— Не вру. У меня дома всё стерильно. Дизайнер, белые стены, ни одной лишней вещи. Это красиво, но там не живут. А тут — живут. Чувствуется.

Парень не знал, что ответить. Он включил ноутбук, открыл чат с командой. До созвона оставалось пять минут.

— Мне надо... ну, ты говорил, что посидишь тихо. Я серьёзно. Если будешь шуршать, меня уволят.

— Буду камнем, — пообещал Попов и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

Созвон начался. Шастун надел наушники, включил камеру. На экране — лица коллег. Сонные, взлохмаченные, некоторые в футболках. Проджект, толстый мужик с вечно красным лицом, начал разнос:

— Шастун, где логи? Где фиксы? Ты вчера пропал, релиз встал, клиенты орут.

Антон оправдывался, чувствуя спиной взгляд Арсения. Тот сидел тихо, даже дышал через раз. Но парень кожей ощущал его присутствие — тёплое, тяжёлое, сконцентрированное.

Через десять минут в чат залетел новый участник — Ира, тестировщица, которая всегда хотела Антону понравиться.

— Антон, а ты сегодня какой-то красивый, — написала она в общий чат. — Выспался, что ли?

Парень покраснел. Потому что знал — позади, в полутора метрах, сидит мужчина, который видел его самым уязвимым у стены.

— Работаем, — буркнул он.

Через час созвон закончился. Шастун снял наушники, выключил камеру и повернулся к Попову.

Тот сидел всё в той же позе. Глаза закрыты. Дышит ровно.

— Ты уснул? — шёпотом спросил Антон.

🌟🌟🌟

🌟💚🌟🌟🌟

— Нет, — не открывая глаз, ответил Арсений. — Просто слушал. Ты другой, когда работаешь. Собранный, резкий. Никакого офисного таракана. Настоящий.

Парень вдруг понял, что за этот час ни разу не подумал о фастфуде. Впервые за много месяцев. Он сидел на диване в трёх метрах от мужчины, и ему не хотелось заказывать еду, чтобы заткнуть дыру внутри.

Дыра как-то сама собой закрылась.

— Ты голодный? — спросил он.

— Не очень, — Попов открыл глаза. — Но если ты предлагаешь снова бургер, я не откажусь. Только на этот раз без пафоса.

— У меня есть гречка, — вдруг сказал Шастун. — И курица. В морозилке. Мама привозила месяц назад, я так и не приготовил.

Арсений медленно сел прямо.

— Ты, Антон Шастун, питающийся фастфудом человек, предлагаешь мне приготовить гречку с курицей?

— Я умею, — обиделся Антон. — Немного. В микроволновке.

— В микроволновке не готовят курицу, — мужчина встал, подошёл к холодильнику и открыл его. Внутри — соусы из доставок, полка с энергетиками, замёрзшая курица в пакете и два яйца, которые помнили ещё прошлую зиму. — Боже, — выдохнул он. — Это катастрофа.

— Я предупреждал.

Попов закрыл холодильник, снял рубашку — парень чуть не подавился воздухом — и остался в простой белой футболке, которая обтягивала плечи так, что у Шастуна зачесались ладони.

— Показывай, где сковородка.

— Это не сковородка, это...

— Я вижу. Это антипригарное недоразумение. Но сойдёт.

Следующие сорок минут Антон просидел на диване, наблюдая, как Арсений Попов — владелец производственного бизнеса, мужчина за сорок, привыкший к ресторанам и деловым ужинам — колдует на его кухне. Разморозил курицу, порезал, бросил на сковородку. Гречку промыл, залил водой, посолил. Всё делал молча, без суеты, как будто занимался этим всю жизнь.

— Откуда ты умеешь готовить? — спросил парень.

— Жил один десять лет после развода, — коротко ответил мужчина. — Не на доставке же.

— А почему ты тогда согласился подменить друга-курьера?

— Потому что друг сказал: «Сеня, у меня фура сломалась, а заказ срочный, там человек уже два часа ждёт». Я подумал — почему нет? У меня было свободное воскресенье. И я не знал, что встречу тебя.

Попов перевернул курицу. Запах распространился по всей квартире — жареное мясо, специи, горячая гречка. Шастун закрыл глаза.

Пахло домом. Настоящим. Тем, которого у него не было.

— Готово, — Арсений разложил еду по тарелкам. — Ешь. И не говори мне спасибо.

Они ели молча. Антон — с таким аппетитом, которого не чувствовал годами. Гречка была рассыпчатой, курица — сочной, с золотистой корочкой. Он чуть не заплакал, потому что это была просто еда. Но она пахла заботой.

— Ты специально приехал, — сказал парень, доедая. — Не за курткой. А чтобы накормить меня.

— Я приехал посмотреть, как ты живёшь, — мужчина отодвинул пустую тарелку. — И убедиться, что ты не умрёшь с голоду в ближайшую неделю. Убедился — умрёшь. Так что теперь буду приезжать чаще.

— С чего вдруг?

Попов долго молчал. Потом взял Шастуна за руку — там же, на кухне, среди немытых кружек и ноутбука.

— Ты сказал мне в такси: «Я не знаю, что мы делаем». А я знаю. Я делаю то, что хочу. Я хочу быть рядом с тобой. Не потому, что ты красивый или молодой. А потому что ты первый за много лет человек, с которым мне тихо. Понимаешь? В моём мире всегда шум. А с тобой — тихо. Даже когда ты молчишь.

Антон сглотнул.

— Я не умею в отношения, — признался он. — Мои последние отношения — с заказом в приложении. Я офисный таракан, Арсений. Я не хожу в рестораны, не готовлю, не...

— Не нужно уметь, — перебил Арсений. — Нужно хотеть. Ты хочешь?

Парень посмотрел на их переплетённые пальцы. На свою чёрную футболку. На стену, у которой неделю назад его целовал этот мужчина.

— Хочу, — сказал он. И добавил тише: — Очень.

Попов улыбнулся. Не победно, а мягко, почти по-мальчишески.

— Тогда договорились. Я учу тебя готовить. Ты учишь меня программированию.

🌟🌟🌟

— Зачем тебе программирование?

— Чтобы понимать, о чём ты говоришь на созвонах, — серьёзно ответил тот. — И чтобы ты не стеснялся работать при мне.

Шастун рассмеялся. Громко, искренне, скинув напряжение последних часов.

— Ты ненормальный.

— Я бизнесмен, — Арсений пожал плечами. — Это одно и то же.

Он встал, помыл за собой посуду. Надел куртку — ту самую, за которой приехал. У двери обернулся.

— Ты не написал мне вчера «спокойной ночи».

— Я не знал, можно ли.

— Можно, — мужчина приблизился, чуть наклонился — Антон всё же выше, но сейчас это не имело значения. — Всё, что ты чувствуешь, — можно. Я не отступлю. И не сломаюсь. Ты понял?

Парень кивнул. Попов чмокнул его в уголок губ — коротко, почти как тот самый первый поцелуй. Только наоборот.

— Напиши мне сегодня, — сказал он и вышел.

Квартира опустела. Но запах жареной курицы остался. Шастун сидел на кухне, смотрел на пустые тарелки и чувствовал, как внутри разрастается что-то огромное, тёплое, пугающее.

Он взял телефон.

«Спокойной ночи, Арсений. И спасибо за ужин. Это был лучший фастфуд в моей жизни».

Через минуту пришло:

«Спи, милый. Завтра я снова приеду. И мы будем учиться жарить яичницу».

Антон улыбнулся в потолок. Офисный таракан, который питался бургерами, только что поел домашней еды, приготовленной мужчиной его мечты.

Жизнь — странная штука.

***

🌟💛🌟🌟🌟🌟
— Всё, что я могу сказать — это простите от всего сердца, что я опять пропадаю, и заранее желаю вам сладких снов, котята. Всех люблю!! 😘😘😘

🌟 Предыдущая часть) 🫂
🌟 Следующая часть!! ❤️

#зарисовочкиПоповаиШаста

🌟💚🌟🌟🌟

Зарисовка:

«Чаевые не хотите?»

***

После ужина с гречкой и курицей Антон проснулся другим человеком. Нет, он всё так же забыл помыть голову с утра и всё так же открыл ноутбук в той же футболке с пятном. Но внутри что-то щёлкнуло. Как будто в системе, которая годами работала на холостых оборотах, вдруг включился новый процессор.

Арсений не приехал на следующий день. И на следующий. Он звонил, писал, скидывал мемы про айтишников (ужасно старомодные, но парень смеялся), но не приезжал. Командировка. Производство. Какие-то сложные переговоры, про которые мужчина говорил коротко: «Потом расскажу, не хочу грузить».

Шастун злился. Не на Попова — на себя. Потому что ждал его сообщений, как кусочка воздуха между дедлайнами. Смотрел на дверь, когда кто-то ходил по лестничной клетке. И ловил себя на мысли, что хочет не секса (ну, не только секса), а просто — чтобы Арсений сидел на его дурацком продавленном диване и молчал. Потому что с ним было тихо.

На четвёртый день мужчина написал:

«Завтра я свободен. Весь день. Покажешь свой мир?»

Антон замер.

Свой мир — это что?

Кухня с разбитой плиткой?

Маршрут от дивана до холодильника?

«Мой мир — это доставка и ноутбук», — честно ответил он.

«Значит, покажешь доставку. Жди в 10 утра. Оденемся по-человечески — в то, в чем тебе удобно. Никаких рубашек».

Парень выдохнул. Удобно — это он умел. Удобно — это футболка, шорты и кроссовки, которые видели лучшие времена.

Попов приехал в назначенное время, без куртки — серая толстовка, джинсы, кеды. Выглядел моложе лет на пять, но всё так же внушительно: плечи, осанка, взгляд. Шастун открыл дверь и забыл, что хотел сказать.

— Ты чего сонный? — спросил Арсений, заходя.

— Не сонный. Просто... ты в кедах.

— Я в кедах, — подтвердил тот. — Мы идём туда, где кеды — это дресс-код. Веди.

И Антон повёл.

Сначала была лапшичная на первом этаже панельной пятиэтажки. Маленькое окошко, пластиковые столы, салфетки из серой бумаги. Запах жареного лука и соевого соуса. Парень заказывал здесь, когда деньги были совсем плохи: лапша с курицей за двести рублей, порция такая, что хватало на два раза.

— Здесь кормят как в аду, если бы в аду было вкусно, — сказал Шастун, усаживаясь на шатающийся стул.

Мужчина сел напротив. Огляделся. Антон ждал: сейчас начнётся «ох, антисанитария» или «я такое не ем». Но Попов взял палочки, которые лежали в общем стакане, и спросил:

— Что самое жирное?

— Острая с говядиной, — парень не поверил своим ушам. — Ты серьёзно?

— Серьёзно. Я не из хрустального дворца, Шастун. Я начинал с того, что собирал станки в цеху без отопления. Лапшу из лотка я ем с удовольствием.

Они поели. Горячо, остро, с капающим на стол соусом. Арсений ел палочками ловко, как будто всю жизнь только этим и занимался. Шастун — как умел: в основном руками. Под конец они оба сидели с красными лицами, глотая холодную воду из пластиковых стаканчиков.

— Второе место, — объявил Антон, когда лапша закончилась.

— Есть второе?

— Есть.

Вторым местом оказалась кофейня. Парень водил мужчину туда не из-за кофе. Кофе там был отвратительный — кислый, жжёный, с привкусом пластмассы. Но там был диван. Огромный, продавленный, дырявый диван, на котором Шастун провёл полжизни, когда сбегал из дома. Диван помнил его сессии, его депрессии, его решения уволиться (неудачные) и его надежды (тоже пока неудачные).

— Это мой диван, — сказал он, плюхаясь на него. — Не мой буквально. Но мой. Я здесь сидел, когда писал свой первый пет-проект. И когда не прошёл собеседование в большой компании. И когда прошёл. И когда всё равно было плохо.

Попов сел рядом. Диван скрипнул и просел ещё глубже. Теперь они сидели почти вплотную, плечо к плечу.

— Ты привёл меня на свидание в твою память, — тихо сказал Арсений.

🌟🌟🌟

🌟💚🌟🌟🌟

— Не в память, — Антон смотрел в потолок с жёлтыми разводами. — В прошлое. Чтобы ты видел. Какой я есть. Не на свидании в ресторане, где я трясусь над вилками, а здесь. Там, где я плакал и думал, что никому не нужен.

Мужчина молчал. Положил руку на колено парня. Просто положил — без движения, без намёка.

— Ты нужен, — сказал он. — Мне нужён.

Шастун повернул голову. Попов смотрел на него серьёзно, без улыбки. В голубых глазах — усталость, тепло и что-то ещё, что Антон боялся назвать.

— Ты не боишься, что я сломаюсь? — спросил он. — Я не умею быть в паре. Я эгоист, я забываю писать, я могу три дня не выходить из дома и питаться сухарями.

— Ты не сломаешься. Ты просто разучился жить для кого-то, кроме работы. А это лечится.

— Чем?

— Мной, — усмехнулся Арсений. — Я хорошее лекарство. Дорогое, капризное, с побочными эффектами.

Тот рассмеялся — громко, на всю кофейню. Бариста за стойкой обернулся, но парню было всё равно. Он сидел на продавленном диване, пил отвратительный кофе и смеялся от счастья.

— Третье место, — сказал он, отдышавшись. — Только без ожиданий. Оно странное.

— Ты меня уже заинтриговал.

Третье место оказалось крышей. Не пафосной, не с шезлонгами и видом на город. Обычной крышей девятиэтажки, на которую можно было попасть через чердак, если знаешь код на двери. Шастун знал. Он поднялся сюда впервые в восемнадцать, когда мать сказала, что он ничего не добьётся. И с тех пор приходил сюда в самые важные моменты.

Крыша пахла битумом и свободой. Ветер трепал волосы. Антон подошёл к краю, посмотрел вниз — спальный район как спальный район: панельки, гаражи, деревья, детская площадка с одним уцелевшим качелями.

— Здесь я решил, что стану программистом, — сказал он. — Здесь я решил уйти из дома. Здесь я плакал, когда умерла моя кошка. Здесь я...

Он замолчал. Потому что мужчина подошёл сзади и обнял. Просто — обнял, прижал к себе, уткнулся носом в макушку. Парень замер. Чужие руки на талии, чужое дыхание в волосах, чужая грудь за спиной — и это было не страшно.

Это было правильно.

— Спасибо, — сказал Попов в его волосы. — Что показал.

— Не за что, — голос Шастуна дрогнул. — Ты первый, кто здесь... вообще. Никто сюда не ходил со мной.

— Теперь буду.

Они стояли на крыше долго. Ветер холодил носы, но расцепляться не хотелось. Внизу ездили машины, кто-то кричал на детей, где-то играла музыка. Обычная жизнь. И в этой обычной жизни Антон Шастун впервые за много лет чувствовал себя не лишним.

— Арсений, — позвал он.

— М?

— Ты правда думаешь, что у нас получится? У меня — некурящего задрота, который боится звонить в службу доставки, если положат не тот соус. У тебя — у тебя всё есть. Зачем тебе я?

Арсений развернул парня к себе. Взял за подбородок, заставил смотреть в глаза.

— У меня есть деньги. У меня есть бизнес. У меня есть квартира с белыми стенами, где никто не живёт. У меня нет того, что есть у тебя.

— Чего?

— Тебя, — просто сказал мужчина. — Я искал тебя десять лет. И нашёл в грёбаной доставке, когда поехал подменить друга. Скажи мне теперь, что это не судьба.

Шастун открыл рот — и закрыл. Потому что спорить было не о чем.

Вместо этого он шагнул вперёд и сам потянулся к Попову, но тот оказался быстрее. Арсений мягко перехватил инициативу — скользнул ладонью по затылку Антона, перебирая короткие волосы, и наклонился так, чтобы их губы почти соприкоснулись. Парень выдохнул ему в губы: несмело, с привкусом дрянного кофе и острой лапши.

— Не дыши, — еле слышно сказал мужчина. — Дай мне.

И поцеловал первым.

Сначала — пробуя, едва касаясь. Шастун чувствовал тепло чужого рта, лёгкое давление, запах хвои и мяты — Попов жевал жвачку после лапши, умница. Сердце стучало где-то в горле, мешая думать. А потом Арсений углубил поцелуй: сместился, приоткрыл губы Антона собственным большим пальцем и вошёл внутрь медленно, так, что у парня подкосились колени.

🌟🌟🌟