«Восьмёрка в лузе.»

Описание:

Антон и Арсений исчезают с радаров по субботам. Бильярд, виски, никаких селфи. Им по тридцать пять и сорок три, они знакомы десять лет и делают вид, что просто друзья. Но однажды мужчина спрашивает: «Сколько лет ты смотришь на меня так, будто я твой последний шар в лузе?» и всё летит к чёрту.

Рейтинг: NC-17. 🔞
Размер: 10 страниц, 1 часть. 💅
Статус: завершён. ✅

Сладких снов и приятного чтения, котята!! ❤️❤️

Ещё ссылка: https://ficbook.net/readfic/019df4ae-a27e-71d9-b192-c9f4f6eb73ef

‼️ В комментариях всегда есть файл, если кто-то не может прочитать на фикбуке!!! ‼️

#логовоПозова

🩵🩵🩵

***

Корабль рос на горизонте медленно, но неумолимо. С каждой минутой он становился больше, чётче, реальнее. Антон различал уже серый корпус, белую надстройку, какие-то механизмы на палубе. В бинокль — если бы он у него был — можно было бы разглядеть людей.

Арсений стоял рядом, его плечо касалось плеча парня. Он не дрожал — это было удивительно, но он не дрожал. Только челюсти сжались, да пальцы на руке Шастуна побелели от напряжения.

— Ты можешь пойти к ним, — сказал он тихо, почти спокойно. — Сказать, кто ты. Они заберут тебя. Домой.

— Наш дом здесь, — так же тихо ответил Антон, не отрывая взгляда от корабля.

— Твой дом был там. С людьми.

— Мой дом там, где ты.

Мужчина медленно повернул голову, посмотрел на него. В его глазах не было надежды — было холодное, трезвое знание человека, который сто лет назад понял, что мир несправедлив.

— Ты не знаешь, что они сделают, увидев меня, — сказал он. — Человека без документов, без прошлого, не умеющего читать и писать. С историей, в которую никто не поверит.

— Я придумаю что-нибудь, — упрямо сказал парень. — Скажу, что ты со мной был. Что ты выжил после крушения.

— У тебя не было попутчиков.

— Теперь есть.

Тот вздохнул — долгий, медленный выдох человека, который не привык, чтобы его спасали. Он всегда был один. Сто лет.

И вдруг появился кто-то, кто отказывался его отпускать.

Корабль приближался. Шастун уже слышал низкий, рокочущий гул двигателей. Внутри все сжималось от страха — не перед людьми, а перед тем, что они могут разрушить. Эту хрупкую, выстраданную жизнь. Их мир на двоих.

— Что ты хочешь? — спросил он прямо. — Не думай обо мне. О нас. О том, что правильно. Что ты хочешь сам?

Арсений долго молчал. Гул двигателей стал громче, и было в нем что-то далекое, чужое, почти зловещее после месяцев только звуков природы.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, — сказал он наконец. — Даже если это будет не со мной.

— Это глупый ответ, — отрезал Антон с неожиданной резкостью. — Я спрашиваю, чего хочешь ты.

Мужчина повернулся к нему всем телом. В его глазах загорелся тот самый огонь, который парень видел в пещере, когда они разбивали камень. Только теперь он был не ледяным, а горячим.

— Я хочу остаться здесь. С тобой. Навсегда, — сказал он чеканно, каждое слово как удар. — Я хочу, чтобы этот корабль повернул обратно и никогда не возвращался. Я хочу, чтобы мир забыл о нас, а мы забыли о нем.

Он замолчал, перевел дух.

— Но это эгоистично. Ты молодой. У тебя есть семья, друзья, будущее. А я... я — анахронизм. Человек без времени. Я не имею права тебя держать.

— Кто сказал, что ты не имеешь права? — Голос Шастуна дрогнул от злости. — Кто установил эти правила? Я? Ты? Они?

Он махнул рукой в сторону корабля, который теперь был совсем близко. Можно было разглядеть фигурки людей на палубе.

— Никто, — ответил Арсений тихо. — Поэтому я и боюсь.

Корабль проходил мимо. Не останавливаясь. Не сворачивая к берегу. Он шёл своей дорогой, по своим делам, даже не подозревая, что на этом маленьком, ничем не примечательном острове двое мужчин решали, стоит ли верить в чудо.

Они смотрели, как огромная махина медленно ползёт по горизонту, и чувствовали, как напряжение отпускает. Волнами, постепенно. Сначала разжались плечи мужчины. Потом Антон выдохнул — долго, с присвистом. Корабль становился всё меньше, превращаясь в точку, а потом и вовсе исчез.

— Прошёл, — сказал Арсений. В его голосе было облегчение и что-то ещё, похожее на разочарование.

— Прошёл, — повторил тот. Он чувствовал странную пустоту — не по кораблю, не по упущенному шансу, а по... чему-то, что могло бы случиться, но не случилось.

Они стояли на берегу, глядя туда, где скрылся корабль, и молчали. Долгое, тяжёлое молчание.

— Может, это знак, — сказал наконец парень. — Что ещё не время.

— Или что никогда не наступит, — ответил мужчина.

Шастун повернулся к нему. Взял за плечи, заставил смотреть в глаза.

⬇️⬇️⬇️

🩵🩵🩵

— Послушай меня, — сказал он твёрдо. — Там, за горизонтом, есть мир. Люди. Вещи, которые облегчают жизнь. Я не знаю, вернёмся ли мы туда когда-нибудь. Но если вернемся — мы вернемся вместе. А если нет — значит, будем жить здесь. Но я не позволю тебе хоронить себя заживо из-за того, что ты «не имеешь права». Ты понял?

Арсений смотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом медленно кивнул.

— Понял.

Он не улыбнулся. Но его лицо разгладилось, ушла та напряжённая, болезненная складка между бровями. Он шагнул вперед, в пространство между ними, и обнял Антона. Просто обнял, уткнувшись лицом в его плечо. Так, как делал это по ночам, когда они готовились ко сну.

— Я испугался, — признался он шепотом. — Когда увидел корабль. Не за себя. За то, что ты уйдешь.

— Я говорил уже: я никуда не уйду без тебя.

— Мало ли что говорил. Слова — это просто звуки.

Парень отстранился, посмотрел ему в глаза.

— Тогда смотри. — Он поднял руку и коснулся своего виска. — Слышишь?

Он открыл связь. Не словами, не образами, а самым простым, что было у него внутри. Усталость от корабля, раздражение на собственную нерешительность, страх — не перед внешним миром, а перед тем, что этот мир может разлучить их. И поверх всего — горячее, жгучее желание остаться.

Здесь. Сейчас. С ним.

Мужчина принял это, как принимают воду, когда умираешь от жажды. Его веки дрогнули, он закрыл глаза на мгновение, впитывая, запоминая.

— Не сомневайся больше, — сказал Шастун. — Я выбираю тебя. Каждый день. Каждую минуту.

Арсений открыл глаза. В них было что-то новое — не благодарность, не облегчение, а спокойная, глубокая уверенность. Он кивнул, коротко, резко, как рубят узел.

— Я тоже выбираю, — сказал он. — Каждый день. Каждую минуту. И час, и век.

Они пошли обратно к своему укрытию, к своему костру, к своему миру, который сегодня выстоял. Корабль ушёл, но его тень осталась. Вопрос теперь не исчез — он просто перестал быть срочным. И это уже было победой.

Но в глубине души оба знали: рано или поздно вопрос вернётся. Мир не забывает своих. И однажды им придется ответить — не только друг перед другом, но и перед теми, кто ждет за горизонтом.

Вечером, сидя у огня, мужчина вдруг сказал:

— Я хочу научиться читать. По-настоящему. Чтобы самому понимать, что написано. Не только через тебя.

Антон улыбнулся.

— Хорошо. Завтра начнём.

Он смотрел на Арсения, на его сосредоточенное лицо, на руки, которые перебирали вещи из грота — старые, чужие предметы, которые теперь становились частью его новой жизни. И думал о том, что странно устроен мир. Ты ищешь счастья в больших городах, среди тысяч людей, а находишь его на необитаемом острове, в объятиях того, кто сто лет был проклят.

— О чем ты думаешь? — спросил мужчина, почувствовав его взгляд.

— О том, что мне повезло, — ответил парень.

Тот поднял бровь.

— Потерпеть кораблекрушение?

— Встретить тебя.

Арсений помолчал, переваривая. Потом улыбнулся — той редкой, светлой улыбкой, которая появлялась только в самые счастливые моменты.

— Мне тоже, — сказал он тихо.

А океан у их ног шептал о вечности, о свободе и о том, что настоящее чудо — это когда двое выбирают друг друга не вопреки, а благодаря. И это чудо было у них.

***

На следующий день Шастун думал о том, что корабль ушёл. Гул затих, горизонт снова стал чистым, и только лёгкая рябь на воде напоминала о том, что сегодня что-то было. Что мир — большой, шумный, чужой — прошёл совсем рядом, почти коснулся их.

Антон поймал себя на том, что смотрит туда, где скрылась серая точка, и чувствует странную опустошенность. Не сожаление. Скорее, тихое «а что, если?», которое не имело ответа.

Арсений подошёл сзади. Бесшумно — он научился этому за годы одиночества, когда каждый лишний звук мог выдать его присутствие. Парень вздрогнул, когда прохладные пальцы коснулись его запястья.

— Перестань, — тихо сказал мужчина. Его голос был низким, бархатистым, без тени вопроса. — Они ушли. Мы здесь.

— Знаю, — ответил Шастун, не оборачиваясь.

— Тогда смотри на меня.

⬇️⬇️⬇️

🩵🩵🩵

Арсений обошёл его и встал напротив. Так, что их разделяло всего несколько сантиметров. Так, что Антон видел каждую ресницу на его бледном лице, каждую светлую царапинку на скулах — следы недавних падений, когда мужчина учился ходить.

Он изменился. Не внешне — внешне он был все тем же: чуть ниже парня, с острыми ключицами и тонкими запястьями, которые скрывали неожиданную, пружинистую силу. Изменилось что-то в его взгляде. Та самая неуверенность, страх быть отвергнутым, который преследовал его первые дни, почти исчез. На его месте появилось новое — спокойное, внимательное, почти властное.

— Ты дрожишь, — заметил Арсений.

— Ветер, — соврал Шастун.

Мужчина улыбнулся. Не той робкой, детской улыбкой первых дней, а другой — уверенной, чуть насмешливой. Улыбкой человека, который знает больше, чем говорит.

— Ветра нет, — сказал он, поднимая руку и касаясь пальцами подбородка Антона. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по позвоночнику пробежала дрожь настоящая, невыдуманная. — Ты боишься. Не их. Меня.

— Я не боюсь тебя, — выдохнул парень, чувствуя, как его собственное дыхание сбивается.

— Боишься, — повторил мужчина, и в его голосе не было злорадства. Было понимание. — Не того, что я сделаю. А того, что хочешь ты сам.

Он шагнул ближе. Теперь они соприкасались — грудью, бёдрами, коленями. Шастун чувствовал его тепло, его сердцебиение, которое, кажется, отбивало тот же бешеный ритм, что и его собственное.

— Я хочу... — начал Антон и запнулся. Слова застревали в горле, как рыбачьи крючки в мягкой ткани.

— Я знаю, — сказал Арсений. — Чувствую.

Он не врал. Их связь — та самая, странная, необъяснимая — работала сейчас на полную мощность. Парень знал, что мужчина видит каждую его эмоцию, каждую вспышку желания, каждый укол страха.

И всё равно было стыдно. Стыдно за то, как сильно он этого хотел.

Арсений не стал больше спрашивать. Не стал ждать разрешения, которое уже было дано сотней способов — взглядами, прикосновениями, бессонными ночами, когда Шастун вжимался в него, несмотря на разделявшую их ткань.

Он просто взял.

Пальцы сжались на подбородке Антона, приподнимая его лицо. Мужчина наклонился — и поцеловал.

Это не было похоже на их первые, осторожные поцелуи, где оба боялись сделать лишнее движение. Это был поцелуй-утверждение, поцелуй-завоевание.

Губы Арсения оказались тёплыми и неожиданно мягкими. Парень успел подумать об этом — о той странной нежности, которая скрывалась за жёсткими пальцами, сжимающими его подбородок. А потом мысли кончились.

Мужчина целовал медленно, со знанием дела, которое никак не вязалось с его недавней беспомощностью. Он словно вспоминал то, что было забыто сто лет назад — или, наоборот, учился заново, но с пугающей быстротой. Его губы двигались уверенно, властно, не оставляя Шастуну пространства для маневра.

Антон выдохнул в этот поцелуй — тихо, почти беззвучно — и почувствовал, как руки Арсения скользят по его спине, прижимая ближе. Сильно, почти до боли. Без тени вопроса. «Ты мой», — говорили эти пальцы, вцепившиеся в ткань его футболки.

«Ты здесь. Ты со мной. И никуда не уйдешь».

Поцелуй углубился. Мужчина чуть отстранился, давая себе и ему секунду, чтобы вдохнуть, а потом вернулся — более требовательный, более жадный. Язык коснулся губ парень, спрашивая, ища позволения. И когда Шастун приоткрыл рот, Арсений вошёл внутрь — медленно, торжествующе, как победитель, входящий в захваченный город.

⬇️⬇️⬇️

🩵🩵🩵

Это было ошеломляюще. Не только физически — хотя тело Антона откликнулось на это так, будто ждало всю жизнь. Но и эмоционально. Через их связь хлынул поток чувств — не его, а мужчины. Голод. Сто лет голода, сто лет пустоты, сто лет прикосновений только к холодной воде. И теперь — жадное, всепоглощающее «наконец-то».

Нежность, смешанная с собственничеством. Страх потерять, заставляющий сжимать руки крепче. И что-то ещё, глубокое, древнее, почти животное — потребность сделать этого человека своим.

Навсегда.

Парень застонал — тихо, в горло — и почувствовал, как Арсений содрогнулся в ответ. Его пальцы вцепились в волосы Шастуна, потянули, запрокидывая голову ещё выше, открывая шею.

— Не бойся, — прошептал мужчина в его губы, и это был не вопрос — приказ. — Не бойся меня.

— Не боюсь, — выдохнул Антон, хотя внутри все дрожало. От желания, от неожиданности, от того, как быстро этот человек — его человек — перестал быть учеником и стал кем-то другим.

Кем-то, кто знал, чего хочет. И брал это.

Арсений поцеловал его снова — более мягко, почти нежно, словно извиняясь за предыдущую жадность. И в этом тоже был он — тот самый мужчина, который мог быть и властным, и ласковым, и сильным, и уязвимым. Одновременно.

— Ты — мой дом, — сказал он, когда они наконец отстранились. Его лицо было розовым, губы припухшими, дыхание сбитым. — Где бы мы ни были. С тобой или без тебя. Ты — мой дом.

Парень не мог говорить. Он просто прижался лбом к его лбу, чувствуя, как бешено колотится сердце Арсения. Их сердца бились в унисон, как будто давно уже научились этому.

— Останься, — прошептал мужчина. — Останься со мной.

— Я здесь, — ответил Шастун. — Я никуда не ухожу.

Было уже темно, когда они вернулись к укрытию. Костёр они не разжигали — луна светила достаточно ярко, чтобы видеть друг друга. Арсений первым лег на подстилку из пальмовых листьев и протянул руку.

— Иди сюда.

Антон лёг рядом, и руки мужчины обвили его, притягивая к себе. Сильные, уверенные руки. Парень уткнулся носом в его шею — пахло морем, солью и чем-то ещё, совершенно особенным.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросил тот, поглаживая его по спине. Движения были медленными, успокаивающими, почти гипнотическими.

— О чём?

— О чём хочешь. О мире. О нас. О будущем.

Шастун подумал.

— О будущем я ничего не знаю, — сказал он честно. — Но знаю, что в нем есть ты.

— Этого достаточно, — ответил Арсений и поцеловал его в макушку. — Этого более чем достаточно.

Они уснули в обнимку, как делали это уже много ночей подряд. Но в этот раз что-то изменилось. Сломалось — или, наоборот, склеилось. Их мир, такой маленький и хрупкий, внезапно стал больше. Глубже. Сильнее.

И где-то далеко за горизонтом, на том самом корабле, который прошёл мимо, никто даже не подозревал, что самое большое чудо случилось не в шумных городах и не на людных улицах, а здесь, на крошечном клочке суши, затерянном в океане.

Тихое чудо. Для двоих.

***

‼️ Глава 12/? ‼️

◀️ Предыдущая глава! ❤️‍🩹
▶️ Следующая глава!! 🙇‍♀️

— Глава получилась лёгкой и почти невесомой — скорее как небольшая передышка перед развитием сюжета. Захотелось оставить этот тихий, атмосферный момент перед тем, как история начнёт набирать обороты, хах)
— Наперёд желаю вам сладких снов, котята!! ❤️❤️🥹
— Мне, как всегда, важно знать, нравится ли вам этот фанфик, и продолжать ли его! 🥴🥴

#логовоПозова

Зарисовка:

«Чаевые не хотите?»

***

Офисный таракан — звучит обидно, но Антон Шастун давно принял это как данность. Домашняя футболка с въевшимся пятном от соуса, шорты-карго и спутанные волосы, которые он забывает мыть по три дня, потому что дедлайн по задаче «допилить этот чертов микросервис» важнее личной гигиены.

Он работает из дома уже третий год. Еда — это то, что можно заказать в два клика. Доставка, самовывоз, снова доставка. Гречка с котлетой? Нет, не слышал. Зато Антон может вслепую отличить бургер от «Бургер Кинга» от бургера из «Вкусно и точка» по запаху картонной коробки.

Сегодня он устал особенно сильно. Релиз. Снова упал прод. Снова проджект-менеджер пишет голосовые. Парень заказывает самый жирный бургер, картошку фри и большой колу. Деньги с карты списываются с привычной металлической тоской по чему-то настоящему.

Звонок в домофон разрывает тишину квартиры. Шастун плетётся к двери, открывает, уже сунув в карман шорт бумажку — чаевые, блин, надо сдачу брать, а он вечно забывает.

И замирает.

На пороге стоит мужчина. Не просто мужчина. Арсений — позже Антон выучит это имя по буквам, но пока он просто открывает рот, как рыба. Высокий, да — но парень всё равно чуть выше. И это странное, сбивающее с толку чувство, когда ты привык быть длинной палкой, а тут смотришь на кого-то, и дух захватывает, потому что не в росте дело.

Попов выглядит старше. Лет на семь-восемь, может. Не то чтобы морщины — скорее усталость благополучного человека, который много работает, но не над кодом по ночам, а над реальными проектами. Хороший парфюм, дорогой, не из супермаркета. В руках пакет с заказом. На плечах — куртка, у которой цена, наверное, равна половине зарплаты Шастуна.

— Ваш заказ? — голос низкий, чуть хрипловатый, как будто Арсений только что выпил кофе или вообще не спит уже сутки, но держится молодцом.

Антон кивает. Потом ещё раз, потому что язык не слушается. Он берёт пакет, отдаёт деньги — купюры путаются в пальцах. Мужчина ждёт, не глядя в телефон, не торопя, просто стоит, чуть наклонив голову.

И парня пробивает.

Он начинает задавать вопросы. Очень мягко, очень осторожно, так, как будто вынюхивает баги в чужом коде. «Давно работаете?», «Всегда нравилась доставка?», «Не устаёте?», «Часто бывает, что вас не благодарят?». Голос нежный, обволакивающий, вкрадчивый — Шастун сам не узнает себя. Он работает сисадмином по сути, его коммуникация с людьми — это «перезагрузи роутер» и «я тебе сейчас в логах всё покажу». Но тут он внезапно включается в какой-то режим психотерапевта-шпиона.

Попов улыбается. Сначала краешком рта, потом шире. В его глазах появляется понимание — то самое, «я всё вижу, парень».

— Слушай, — перебивает он Антона на полуслове про «а какая зона у вас самая тяжелая для доставки», — я не курьер.

Тот застывает с картошкой в руке.

— Друг попросил подменить, — Арсений пожимает плечами, будто речь идет о пустяке. — Первый и последний заказ. У меня свой бизнес.

— Какой? — в голове парня щёлкает тумблер «IT-парень против реального мира».

— Производство, — мужчина не вдаётся в детали, но этого достаточно. Тяжелая промышленность? Комплектующие? Шастун уже не слушает. Он смотрит на руки Попова — не курьерские, ухоженные, но сильные.

Ладно...

— Я рассчитался? — неуверенно спрашивает Антон.

— Да, всё верно.

Повисает пауза. На кухне пищит микроволновка, хотя парень её не включал. Где-то на районе сигналит машина. Арсений не уходит. Он всё ещё стоит в дверях, чуть опираясь плечом о косяк, и смотрит на Шастуна с лёгким любопытством.

— Чаевые не хотите? — вдруг выдает Антон. Сказано это максимально по-дурацки, голос сел на полтона, ладони вспотели.

Арсений зависает на секунду. Видно, что он вообще не шарит в курьерских правилах. Но отвечает быстро:

— Не откажусь.

Он думает о деньгах. Серьёзно.

Парень делает шаг вперед. Один короткий, решительный. Кладёт пакет с бургером на стоящий рядом столик для обуви. Поднимает глаза на мужчину — пришлось чуть опустить взгляд, потому что он выше.

И целует.

🌟🌟🌟

Быстро. В губы. Сухим прикосновением, почти по-детски — чмок и всё. Просто касание, без языка, без глубины, просто «вот тебе чаевые, сэр».

На секунду мир замирает.

А потом Попов приходит в себя.

Одним движением — резким, уверенным, как бизнесмен, который привык брать свое, — он разворачивает Шастуна спиной к стене. Не больно, но не оставляя выбора. Антон упирается лопатками в холодные обои, дыхание перехватывает, потому что в следующее мгновение Арсений целует его по-настоящему.

Глубоко. Без спешки. Одна рука лежит на затылке парня, чуть оттягивая волосы у корней, вторая прижимает запястье к стене — не жёстко, а именно что властно, собственнически. Поцелуй медленный в начале, изучающий, как будто мужчина пробует того на вкус — кофе, шоколад, что-то сладкое от газировки. Его язык скользит по нижней губе, потом глубже, и Шастун издает короткий, полузадушенный звук — ничего общего с офисным тараканом, это чистое доверие и внезапная, жестокая нужда.

Попов кусает его губу — легонько, почти невесомо — и отстраняется ровно настолько, чтобы смотреть в глаза.

Антон красный. С головы до пят. Уши горят, шея залилась краской наверное до ключиц. Он открывает рот, но сказать ничего не может.

Арсений вынимает из кармана куртки телефон — обычный, не навороченный — и протягивает парню.

— Напиши. — Голос ровный, но в глазах золотые искры. Шастун дрожащими пальцами вбивает свой номер, потом всё же соображает и добавляет имя. Мужчина забирает телефон, прячет, поправляет воротник куртки. И уже на пороге, когда Антон думает, что это был сон и сейчас он доест остывший бургер и заплачет в подушку, Попов оборачивается.

Улыбается. Такой простой, почти домашней улыбкой, сквозь усталость и возраст.

— Жду сообщения, милый.

Дверь закрывается.

Парень сползает по стене на пол. Рядом стоит пакет. Картошка фри уже холодная.

Ему п-л-е-в-а-т-ь.

***

🌟💛🌟🌟🌟🌟
— Хотите, расскажу, как я придумала эту зарисовочку? Ну вот слушайте: просто мимолётно увидела в каком-то чате в телеграмме слово «курьер» — и всё, идея сразу поплыла, заполнив мои фантазии, хи-хи)
— Сладких снов, котята ❤️‍🩹🫂

🌟 Следующая часть!! ❤️

#зарисовочкиПоповаиШаста

Зарисовка:

«Чаевые не хотите?»

***

Дверь за Арсением закрылась в 14:32. Антон просидел на полу до 14:58.

Пакет с бургером стоял так и не распакованный. Картошка, надо полагать, уже окончательно превратилась в мокрые полоски, но вскрывать и проверять не хотелось. Внутри парня всё гудело — не как ноутбук под нагрузкой, а как трансформаторная будка перед взрывом.

Он потрогал губы. Ничего не изменилось — те же самые губы, которые час назад жевали сухое печенье во время созвона. А теперь они целовались с мужчиной, который носит куртку, стоящую как айфон, и говорит «милый» так, будто всегда тебя так звал...

— Бред, — сказал Шастун в пустоту.

Квартира промолчала. Холодильник загудел, на кухне капнула вода.

Антон поднялся, походил туда-сюда, попытался сесть за рабочий ноутбук. Экран горел, чат в корпоративном мессенджере мигал сообщениями: «Шастун, релиз твой», «Скинь логи», «Упало, блять». Парень посмотрел на это всё ровно три секунды, закрыл крышку и лёг на диван лицом вниз.

Попов. Мужчина, старше, бизнес, производство. Не курьер, нет. Он приехал по дружбе, от нечего делать, и вдруг — Шастун, в рваных шортах и майке с потёртым принтом, с вечно грязными волосами, — поцеловал его! И получил в ответ поцелуй у стены, после которого ноги до сих пор ватные.

Что это было? Жалость? Игра? Развлечение для скучающего человека из высшей лиги?

Антон достал телефон. Номер Арсения — он просто вбил его при мужчине, но не успел ни позвонить, ни даже проверить. Абонент теперь значился как «Арсений КурьерПон» — это парень в стрессе настучал.

Написать. Или не писать? Написать — значит показать, что он ждал целых полтора часа, сидя на полу. Не написать — значит ничего не получить.

Телефон завибрировал.

Шастун подпрыгнул, уронил его под диван, достал, поцарапав локоть об пружину. Сообщение было от... кого? Нет, рабочий чат. Проджект.

«Антоха, когда логи? Мы горим».

— Идите вы, — прошептал Антон. Забросил телефон на подушку. Взял его снова.

И набрал:

«Привет. Это Антон. Тот, из доставки. Чаевые не забыл. Хотел уточнить, в каком формате вы их принимаете. Одноразово или система с накоплением?»

Глупо. Идиотски. Офисный таракан не умеет говорить с людьми иначе, чем через мемы и самоиронию. Парень уже хотел удалить, но палец скользнул, и сообщение улетело.

Три секунды.

Четыре.

Десять.

Через двадцать секунд начали приходить сообщения одно за другим, как будто Попов только и ждал, сидя в машине у подъезда (кстати, он сидел в машине у подъезда, но Шастун об этом узнает через три главы).

«Система с накоплением, пожалуй.»

«Но один процент годовых.»

«Если ты проценты, конечно, знаешь, айтишник. 😉»

Смайлик. Простой, желтый, без иронии.

Антон выдохнул так, что закашлялся. Улыбка вышла испуганной и счастливой, как у хомяка, которого вдруг погладили.

«А условия какие?», — написал он.

«Обсудим завтра. В 19:00. Я закажу доставку, но не на дом. Выбирай ресторан, который не в приложении курьерском. Ты угощаешь. Чаевыми.»

Парень снова посмотрел на свой счет в онлай-банке. На тряпичный кошелек с двумя купюрами. На футболку с майонезным пятном.

«Я не хожу в такие места», — честно признался он.

«Тогда я покажу тебе.»

🌟🌟🌟

И всё. Точка. Никакого «до завтра», никакого смайлика. Арсений умел ставить точку там, где Шастун наставил бы многоточий.

Антон встал, прошёл на кухню, открыл бургер. Есть не хотелось — внутри всё ещё гудело. Но он откусил. Холодный, противный, с заветренным соусом. Лучшая еда в его жизни.

В 3 часа ночи он перерыл весь шкаф, отобрал три футболки «почти чистых», одну рубашку «которую мама дарила на Новый год», и всё это разложил на стуле. Потом собрал обратно. Потом снова разложил.

В 4 утра он написал коллеге: «Релиз переносится. Я заболел».

Коллега — друган по универу — ответил: «Лёгких. Что за хрень? Ты никогда не болеешь».

Парень напечатал: «Сегодня первый раз», стер, оставил только «спасибо» и выключил телефон.

За окном светало. Где-то в другом конце города, в квартире с высокими потолками, мужчина сидел с бокалом и смотрел на номер Шастуна в телефоне. Не писал. Ждал.

Антон не спал. В голове крутился единственный вопрос: зачем кому-то вроде Попова — бизнес, производство, дорогая куртка — сдался какой-то офисный таракан, который питается фастфудом и забывает мыть голову?

Ответа не было. И это было самое страшное и самое интересное.

Он заснул под утро на диване с телефоном в руке. И приснился ему Арсений — без куртки, в обычной футболке, на кухне парня. Варил гречку. И говорил: «Ты не таракан. Просто забыл, кто ты».

Шастун проснулся в слезах и понял, что это была не жалость к себе. Это было что-то другое. И завтра — уже сегодня — он узнает, что.

***

🌟💛🌟🌟🌟🌟
— Если честно, я с самого начала хотела сделать эту зарисовку такой же, как когда-то делала с Графом и Заключённым... И я очень счастлива, что всё-таки решилась 🙏🙏🙏
Конечно, я ещё не написала все части наперёд, но примерный сюжет уже есть, поэтому буду безумно рада вашим откликам и мыслям!!

P.S. Я была очень рада, когда узнала, что вы тоже хотите продолжение. Люблю вас и крепко целую, котята 🫂❤️‍🩹

— Моей фантазии хватило только на то, чтобы назвать Арсения в контактах Антона: «Арсений КурьерПон», хах 😭
А мне теперь интересно: как бы вы на месте Антона его записали?))

🌟 Предыдущая часть) 🫂
🌟 Следующая часть!! ❤️

#зарисовочкиПоповаиШаста

🌟💚🌟🌟🌟

Зарисовка:

«Чаевые не хотите?»

***

Антон проснулся в 11 утра от того, что кто-то настойчиво долбился в дверь. Сердце ухнуло в пятки — Арсений? Раньше? — но за дверью оказался курьер с другим заказом. Парень заказал его в полусне, пока перебирал гардероб: кофе, круассан и, внимание, овсянку.

Овсянку. Он, Шастун, заказал овсянку.

— Я болен, — прошептал он, глядя в тарелку, и съел её без сахара, как взрослый человек.

До 19:00 оставалось восемь часов. Антон потратил их с максимальной эффективностью человека, который никогда в жизни не готовился к свиданию. Душ — три раза. Волосы — мыл дважды, потому что в первый забыл кондиционер. Бритьё — с порезами, но эпично. После этого он уставился в шкаф, и шкаф ответил ему презрительным молчанием.

В шкафу было: семь одинаковых чёрных футболок (одна с дыркой, но любимая), две клетчатые рубашки (пять лет в комоде), джинсы с потёртостями (не дизайнерскими, а потому что он сидит в них по 14 часов) и одни нормальные брюки — чёрные, купленные на свадьбу коллеги, которая была три года назад.

Парень написал мужчине в 13:00:

«А у тебя дресс-код есть?»

Ответ пришёл через минуту:

«Джинсы и чистая футболка. Ты, а не одежда».

Шастун выдохнул. Чёрная футболка (без пятен) и джинсы были одобрены.

В 18:30 он уже стоял у подъезда, потому что боялся опоздать. Попов прислал адрес ресторана — центр, название на французский манер, которое Антон не смог прочитать вслух. Гугл сказал: «Средний чек — 4000 на человека».

Парень проверил карту. 4000 было. Осталось. И это были все его сбережения до зарплаты.

— Ну и чёрт, — сказал он и сел в такси. Фастфуд подождёт.

Ресторан оказался местом из другого измерения. Зеркальный потолок, официанты в белых перчатках, запах не еды, а чего-то сложного — трюфель, масло, деньги. Шастун зашёл внутрь и мгновенно забыл, как работают ноги. Он стоял в дверях, как офисный таракан, случайно выползший на кухню мишленовского ресторана.

— Антон.

Голос слева. Антон обернулся — Арсений сидел за столиком у окна в простой тёмной рубашке с закатанными рукавами. Без галстука, без пиджака, но выглядел так, будто этот столик создали специально для него. Он не вставал, не махал — просто смотрел и ждал. В голубых глазах — уже знакомая парню полуулыбка.

— Иди сюда, — мужчина чуть кивнул на стул напротив.

Шастун сел. И тут же вцепился в край стола, потому что подбежал официант с двумя меню и спросил «что будете пить аперитив». Антон не знал, что такое аперитив. Он знал, что такое «кола-два литра, пожалуйста», но сейчас это было неуместно, как енот в опере.

— Воду, — выдавил он. — Простую. Без газа.

Официант кивнул с лёгким разочарованием. Попов заказал себе красное полусухое, называя марку так, будто это слово он учил с детства.

— Ты волнуешься, — сказал Арсений, когда официант ушёл. Не вопрос, утверждение.

— Нет, — соврал тот. Потом честно: — Да. Я такие места только в мемах видел. «Богатые тоже плачут, но в ресторане с белыми скатертями».

Мужчина усмехнулся. По-настоящему, со складкой у губ, которая сделала его на десять лет моложе.

— Знаешь, какой у нас сегодня план?

— Умереть от голода, изучая меню на французском?

— Сегодня, — Попов наклонился вперёд, убрал со стола лишнюю вилку, две ложки и тарелку для хлеба, оставив один нож и одну вилку, — мы будем есть руками.

Парень уставился на него.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Бургер, картошка фри и кола. Только здесь это называется «ангус биф с трюфельным соусом», «картофель по-деревенски» и «газировка с имбирем». Но суть та же. И платишь ты, как договаривались, чаевыми в конце. А чаевые, как мы выяснили, у тебя специфические.

🌟🌟🌟

🌟💚🌟🌟🌟

Шастун засмеялся. Так громко, что пара у соседнего столика обернулась. Ему было плевать.

— Ты серьёзно притащил меня в пафосный ресторан, чтобы есть руками бургер?

— Я притащил тебя в место, где хорошая еда, — спокойно ответил Арсений. — А в каком формате её есть — дело настроения. Закажи что хочешь. Без оглядки на этикет. Я сегодня твой сопровождающий по миру, где вилок много, но не обязательно.

Антон открыл меню. Слова «рибай», «конфи», «редьюкшн» плыли перед глазами. Но внизу, мелким шрифтом, был бургер. За тысячу рублей.

А потом он вдруг посерьёзнел. Посмотрел прямо в глаза мужчине и сказал:

— Давай сразу договоримся. Я знаю, что по этикету платит приглашающий. И что ты зарабатываешь больше. Но если ты заплатишь за меня сегодня, я не приду на второе свидание. Потому что буду должен. А я не хочу быть должным.

Попов замер. В голубых глазах — удивление, смешанное с чем-то тёплым и осторожным.

— А хочешь быть на равных? — уточнил он.

— Хочу, — твёрдо ответил парень.

— Тогда платим каждый за себя. Идёт?

Шастун выдохнул — так глубоко, будто только что нырнул и наконец вынырнул на поверхность.

— Идёт.

Арсений кивнул. Молча. Потом позвал официанта одним движением пальцев — красивым, отточенным, но Антон почему-то перестал этого стесняться.

— Я возьму это, — ткнул пальцем он. — И картошку. И колу. Пусть с имбирем, чёрт с ним.

Мужчина кивнул официанту, быстро — тот всё понял без слов. Когда они снова остались одни, парень вдруг выпалил:

— Почему я?

Это висело в воздухе с того самого дня у двери. Почему бизнесмен, старше, взрослее, уверенный, тратит вечер на парня, который три дня не выходил из дома и питается коробками?

Попов не отвечал долго. Отпил вино, поставил бокал, посмотрел в окно. В отражении — машины, огни, люди, спешащие по своим делам.

— Ты первый человек, который поцеловал меня как чаевые, — наконец сказал он. — Никто раньше не додумался. И ты не знал, кто я. Думал, курьер. И всё равно поцеловал.

— Ты был красивым курьером, — буркнул Шастун, краснея.

— Дело не в красоте, — тот повернулся к нему. Взгляд стал серьёзным, почти тяжелым. — Ты не пытался что-то получить. Ты просто — сделал. Потому что захотел. Это редкость. В моём мире люди сначала считают, потом хотят, потом решают, стоит ли хотеть. А ты — как станок: включился и поехал.

— Спасибо, — сказал Антон. — Я всегда мечтал, чтобы меня сравнили с промышленным оборудованием.

Арсений засмеялся. Снова настоящей улыбкой.

— Принесли еду, — сказал он, когда официант выставил на стол огромную тарелку с бургером, картошкой и высоким стаканом с тёмной жидкостью и долькой имбиря.

Парень взял бургер руками. Хлеб оказался мягким, мясо — невероятным, соус тёк по пальцам. Он откусил огромный кусок и зажмурился от удовольствия.

— Это лучший бургер в моей жизни, — пробормотал с набитым ртом.

— Даже лучше, чем тот, который ты заказывал в день нашего знакомства?

— Тот был холодный, — Шастун открыл глаза и посмотрел на мужчина. Рядом с его губой застыла капля соуса. — И он был без тебя.

Попов медленно потянулся через стол и большим пальцем стёр соус с губы Антона. Не спрашивая, не предупреждая. Просто сделал. Как обещал парень про себя: «без оглядки на этикет».

— Доедай, — сказал Арсений тихо. — А потом я провожу тебя домой.

Шастун доел. Всё. Даже картошку, даже выпил имбирную колу до дна. Расплатился картой с бьющимся сердцем — сумма ушла, счёт опустел, но внутри было тепло не от еды.

На выходе, у дверей ресторана, он поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы вечер заканчивался. Обычно Антон хотел только одного — чтобы его оставили в покое с ноутбуком и бургером. Сейчас он хотел другого. И это новое желание пугало сильнее, чем пустой счёт в банке.

— Я не знаю, что мы делаем, — сказал он, глядя, как мужчина ловит такси.

— Я тоже, — легко ответил тот. — Но это не повод останавливаться.

Он открыл перед Шастуном дверцу, и тот сел внутрь. Попов — рядом, плечом к плечу, коленом к колену. Такси тронулось. В салоне играло радио, водитель что-то говорил про пробки, но Антон ничего не слышал.

🌟🌟🌟

🌟💚🌟🌟🌟

Он слышал только, как Арсений тихо сказал, глядя в окно на мелькающие огни:

— Ты мне нравишься. Не как курьеру клиент. Как человек — человеку. И мне всё равно, что ты ешь и сколько часов работаешь.

Парень не ответил. Он просто положил ладонь на сиденье между ними, раскрытую, приглашающую. Через секунду мужчина накрыл её своей.

И так они ехали всю дорогу — молча, с переплетёнными пальцами. Офисный таракан и бизнесмен. Человек, который только что потратил последние деньги на ужин, и человек, который мог купить этот ресторан. Пальцы говорили то, для чего у обоих пока не хватало слов.

Около дома Шастуна такси остановилось. Попов отпустил руку, заплатил, вышел первым.

— Я провожу до двери, — сказал он. И улыбнулся. Ту самую улыбку — «милый», «жди сообщения», «ты не таракан».

Антон подумал: «Кажется, я вляпался».

И обрадовался этому как никто.

За дверью его ждала холодная квартира. Остывший ноутбук. Чат с проджектом, где его уже матом крыли. Но телефон пиликнул.

«Спасибо за ужин. Чай приму в любое время. Просто напиши. Арсений.)»

Парень прижал телефон к груди, как дурак. И только потом понял: Арсений «забыл» у него в прихожей свою куртку. Ту самую, дорогую. Хотя они даже не заходили в квартиру.

Мужчина просто снял её у двери, повесил на крючок и сказал: «До завтра».

Или не просто?

Вопрос повис в темноте кухни. Шастун улыбнулся.

Завтра он ему обязательно позвонит.

***

🌟💛🌟🌟🌟🌟
— Котята, приятного чтения 🌟🌟🌟
Очень надеюсь (в первую очередь на себя), что следующая часть выйдет уже завтра, а не как обычно 😭
— И заранее желаю всем сладких снов!! ❤️❤️

🌟 Предыдущая часть) 🫂
🌟 Следующая часть!! ❤️

#зарисовочкиПоповаиШаста