🎉 Результаты розыгрыша:

🏆 Победители:
1. Mrs Fork (@MrsFork1)
2. ᅠ ︎ ︎ ︎ ︎ ᅠ ︎ ︎ (@papizhanastasia)
3. даша 💅 (@Min1ni)

✔️Проверить результаты

Сейчас всё проверю и буду писать победителям, всех поздравляю, а кто не выиграл — не расстраивайтесь, на 800 котят, опять проведу розыгрыш!! ❤️❤️❤️

Выбор дополнительных победителей (в количестве 1):

🏆 Победитель:
1. — Pr1zzm0🚬 (@PR1ZZM0O)

✔️Проверить результаты

ЕЩЁ РАЗ я перевыбрала одного победителя из-за того, что он не выполнил все условия 🥲🥲🥲

Зарисовка:

«Я и не собирался уходить, Граф. Твой ринг... только первая клетка.»

***

Подвал пах железом, потом и кровью. Тяжёлые капли конденсата срывались с труб, разбивая предбоевую тишину на рваные, нервные слоги. Арсений, которого здесь все знали как Графа, стоял в своём углу, лениво перематывая кулаки бинтами. Лёгкая, привычная улыбка блуждала на его губах. Он был первой ракеткой, недосягаемым финальным боссом этой подпольной арены.

— Кто сегодня на убой? — лениво спросил он у секунданта, даже не поднимая глаз.

Ответом ему стал странный, нарастающий гул толпы. Не привычный ажиотаж перед боем, а какое-то недоуменное, любопытное жужжание. Мужчина поднял голову и... замер.

Из прохода, раздвигая плечами потные тела зрителей, выходил он...

Высокий. Настолько высокий, что это сразу бросалось в глаза. Светлые волосы падали на лоб, черты лица были мягкими, почти невинными, словно этот парень сошёл с картины эпохи Возрождения, а не с улицы. Он не назвал имени. Только одно слово, брошенное распорядителю:

— Заключенный.

— «Щенок», — первым делом подумал Попов, окидывая взглядом худощавую фигуру, скрытую мешковатой футболкой. — «Красивый, черт возьми, но щенок».

Но когда парень, не глядя на рев трибун, стянул футболку через голову, у того вдруг пересохло во рту. Он подавил вдох, заставив себя не выдать эмоций, но его взгляд прилип к чужому телу. Худощавость оказалась обманчивой. Перед ним был рельеф, вырезанный скульптором-перфекционистом. Широкие плечи, узкая талия, чёткие кубики пресса, которые, казалось, были нарисованы анатомическим атласом. Не масса гора мышц, но сухая, смертоносная сталь.

Впервые за долгое время в груди Графа шевельнулось холодное, липкое чувство неуверенности.

Он не боялся боли. Он боялся неизвестности.

Заключенный, в отличие от всех предыдущих соперников, не суетился, не прыгал, не размахивал кулаками для разминки. Он просто стоял напротив, опустив длинные руки, и смотрел на Арсения спокойными, ясными глазами.

Бой начался жёстко.

Мужчина привык давить авторитетом, весом, опытом. Он пошёл вперед, выбрасывая серии, которые ломали ребра менее стойким.

Но Заключенный... он был текучим. Он уклонялся с ленивой грацией дикого зверя, экономя силы, пропуская мимо себя удары, которые должны были достичь цели.

Попов взбесился. Впервые он не чувствовал контроля. Он поймал парня в клинч, чувствуя под своими ладонями влажную от пота, но каменно-твердую спину, и прошептал сквозь зубы:

— Зачем пришёл? Жить надоело?

Заключенный не ответил. Он лишь выдохнул — горячо, в шею Графа, и это дыхание прожгло кожу до мурашек.

А потом случилось невероятное. Заключенный словно взорвался изнутри. Длинное, неуклюжее на вид тело распрямилось с пружинной мощью. Он разорвал дистанцию, на мгновение став неуловимым, и нанес удар, которого Арсений не ждал. Нога ушла в жесткий, хлесткий лоу-кик, от которого нога мужчины подогнулась, а затем, пока Граф терял равновесие, последовала чистая, как по учебнику, подсечка.

Мир перевернулся. С грохотом, выбившим пыль из матов, Попов рухнул на спину. В ушах стоял рев толпы, но он слышал только собственное тяжелое дыхание. А над ним, заслоняя грязные лампы, нависал Заключенный.

Парень был возбужден боем, его грудь тяжело вздымалась, ноздри раздувались, но в глазах не было ни злобы, ни желания добить.

Там был голод. Иной.

Вместо того чтобы обозначить добивание или просто встать, Заключенный опустился сверху, сев на корточки, нависая над поверженным Графом. Он схватил Арсения за мокрые, растрепанные волосы, запрокинув его голову назад. Мужчина замер, чувствуя, как все его естество восстаёт против позы проигравшего, но… он не сопротивлялся. Впервые он хотел сдаться.

— Сдавайся, — прошептал Заключенный хрипло, но это было похоже на приказ и мольбу одновременно.

⬇️⬇️⬇️

— Иди ты... — выдохнул Попов, но договорить не успел.

Это был не поцелуй победителя. Это был удар.

Жёсткий, глубокий, до хруста в позвонках. Заключенный впился в его губы с той же яростной, сдерживаемой силой, с которой только что ломал его защиту. Язык вторгся в рот без спросу, горячий, властный, требующий полного подчинения.

Арсений издал сдавленный, низкий стон в это вторжение. Его рука, только что готовая нанести карающий удар в челюсть, безвольно упала на мат, а затем пальцы сами собой вцепились в затылок парня, притягивая ближе, впуская глубже. Сладкий, металлический привкус крови от разбитой губы смешался со вкусом чужого языка.

Это был проигрыш.

Полный, безоговорочный, уничтожающий всю легенду непобедимого Графа. Но в глазах мужчины, когда Заключенный оторвался от его рта, блестел совсем не гнев.

Там горел азарт. Совсем другого свойства.

Толпа бесновалась вокруг, свистела и улюлюкала, но для них двоих мира больше не существовало.

— Сладкий проигрыш, — прохрипел Попов, слизывая с разбитой губы кровь, все еще лежа на лопатках. — Ты понимаешь, что теперь я буду охотиться за тобой? Это только начало.

Заключенный, всё ещё тяжело дыша, склонил голову набок, и на его невинном лице расцвела медленная, опасная улыбка. Он провел большим пальцем по своей нижней губе, собирая остатки поцелуя.

— Я и не собирался уходить, Граф. Твой ринг... только первая клетка.

Он встал, бросил на поверженного соперника последний, прожигающий насквозь взгляд, и растворился в толпе, оставив Арсения лежать на спине с бешено колотящимся сердцем и единственной мыслью:

«Бой проигран. Война только начинается».

***

1/?(?)
— ОСТАНОВИТЕ МЕНЯ. Я ХОЧУ НАПИСАТЬ ФАНФИК ИЛИ ПРОСТО ПРОДОЛЖЕНИЕ ЭТОГО....
— Хочу и не хочу писать продолжение 👉
— Всем сладких снов, котята ❤️‍🩹🙏🙏

➡️ Следующая часть!! ❤️

#зарисовочкиПоповаиШаста

Чтобы вы понимали, насколько я невнимательная и уставшая.

Фотографию я взяла из тгк Антона. Видите, на снимке я обвела слово — сначала прочитала его как «стринги». То есть... МУЖСКИЕ СТРИНГИ.❌ Я даже подумала, что в том здании есть какой-то странный магазин, и особо не задумалась об этом.

И только когда я написала зарисовку и начала делать обложку, заметила, что там на самом деле написано «стрижки».)

Извините, я в окно. Теперь придётся писать новую зарисовку и придумывать другую идею. 🥲🥲🥲

Зарисовка:

«...а остальные восемь себе стринги выбирал?»

***

Антон вернулся домой уже поздно ночью. Почти четырнадцать часов дороги из Самары до Москвы — поезда, разговоры, шум, короткие попытки поспать — всё это до сих пор гудело где-то внутри, смешиваясь с приятной усталостью.

Он тихо открыл дверь, стараясь не шуметь, хотя прекрасно знал: его всё равно уже ждут.

Квартира встретила его мягким тёплым светом и знакомой тишиной.

— Ну наконец-то, — раздалось сбоку.

Парень только слегка улыбнулся.

Арсений стоял, облокотившись о стену, скрестив руки.

— Привет, — устало сказал тот, закрывая дверь.

— Привет, путешественник, — мужчина подошёл ближе. — Я видел твой пост.

Шастун на секунду замер, стягивая куртку.

— Быстро ты.

— Конечно, — усмехнулся Попов. — Самара. Десять часов, да?

Антон тихо фыркнул и прошёл в комнату, бросив сумку на диван.

— Ну да.

— Угу... — протянул Арсений, идя следом. — Дай угадаю... часа два стригся...

Он сделал паузу и чуть наклонил голову.

— ...а остальные восемь себе стринги выбирал?

Парень не выдержал и рассмеялся.

— Ты невозможный.

— Я просто внимательный, — спокойно ответил мужчина. — Так что, я прав?

Тот обернулся, опёрся о диван.

— Ну... выбирал.

Попов довольно приподнял брови.

— Я так и знал. И какие?

Шастун выдержал паузу.

— Только не себе.

Улыбка Арсения стала медленнее.

— Даже так... И кому же?

Антон ничего не ответил — только наклонился к сумке, расстегнул молнию и начал искать внутри.

— Шастун...

— Подожди, — бросил тот.

Через секунду он выпрямился и протянул вперёд... стринги.

— Тебе.

Тишина.

А потом мужчина резко согнулся от смеха.

— Ты серьёзно?!

Парень уже сам смеялся.

— Конечно. Я же заботливый.

— Заботливый... — повторил Попов, всё ещё смеясь. — И размер подобрал?

— На глаз.

— Ну всё, иди сюда.

— Не-а.

Шастун резко отступил и, смеясь, рванул вглубь квартиры.

— Антон!

— Не поймаешь!

Арсений схватил стринги и кинул их ему вслед.

— Лови!

Ткань попала в спину, Антон запнулся и с тихим «ой» растянулся на полу.

Секунда тишины — и уже слышен сдержанный смех.

Тот подошёл ближе.

— Живой?

Парень лежал, уткнувшись в руки.

— Нет. Умер.

— Отлично, — серьёзно кивнул мужчина. — Тогда примерим без сопротивления.

— Только попробуй... — пробормотал Шастун, но уже смеялся.

Попов наклонился и протянул ему руку.

— Вставай.

Антон взял её, поднимаясь, и задержал чуть дольше.

— Я вообще-то с дороги, — тихо сказал он.

— Я вижу, — мягче ответил Арсений. — Пойдём, отдохнёшь.

— А стринги? — с улыбкой спросил парень.

Мужчина усмехнулся, чуть наклонившись ближе:

— К ним мы ещё вернёмся.

Тот фыркнул, но руку не отпустил.

И в квартире снова стало тихо — тепло, спокойно и по-домашнему.

***

1/1!!
— Давно не было милоты, поэтому сегодня будет ещё две милые зарисовки!! 🥺🫂
— И хочу сказать, что я вас очень люблю, целую и крепко обнимаю, котята. Спасибо, что убедили меня выложить эту работу ❤️❤️❤️

#зарисовочкиПоповаиШаста

Зарисовка:

«А какой у тебя был любимый мультфильм в детстве? Самый-самый?»

***

Они пришли в последний ряд, когда в зале уже погасили свет. Шли долго, держась за руки в полной темноте, чтобы не наступить кому-нибудь на ноги, и когда наконец плюхнулись в мягкие кресла, Антон выдохнул с таким облегчением, будто они только что сбежали от погони.

— Мы как мыши, — прошептал он, кутаясь в огромный свитер, пахнущий Арсеньевым домом. — Пробрались и сидим тихо.

Арсений усмехнулся в темноте и забрал у него из рук огромное ведро попкорна.

— Мы дети. Настоящие дети, которых пустили в кино без взрослых.

Мультфильм оказался ярким, немного наивным и совершенно прекрасным. Герои что-то громко обсуждали на экране, а они сидели, почти соприкасаясь висками, и чувствовали себя невероятно уютно в этом пузыре тишины и чужих голосов.

— Слушай, — вдруг тихо спросил парень, перебирая пальцами складку на Арсеньевых джинсах. — А какой у тебя был любимый мультфильм в детстве? Самый-самый?

Тот замер, пережевывая солёное зерно. Задумался так серьёзно, будто Шастун спросил его о смысле жизни.

— «Король Лев», наверное, — сказал он наконец. — Я рыдал, когда умирал Муфаса. Мама потом полгода надо мной смеялась. А у тебя?

Антон улыбнулся своим воспоминаниям.

— «Алладин». Я хотел ковёр-самолет и обезьянку. До сих пор, если честно, хочу.

— Обезьянку? — переспросил мужчина, и в голосе его зазвучала тёплая усмешка. — А я думал, ты захочешь принца на синем джинне.

— Ну, принц у меня уже есть, — спокойно ответил парень, и даже в темноте было видно, как смущенно дёрнулось его плечо. — А вот обезьянки не хватает.

Попов тихо засмеялся, заправляя Шастуну за ухо выбившуюся прядь.

— А сейчас? — спросил он, не убирая руку. — Какой мультфильм любимый сейчас?

— «Шрек», — почти сразу ответил Антон. — Он про то, что не обязательно быть красивым, чтобы тебя любили. И про то, что настоящая любовь — это когда тебя принимают со всей твоей болотной жижей и огнедышащими драконами. Ну и про осла, конечно.

Он замолчал, а потом добавил чуть тише, доверительно:

— Знаешь, я иногда думаю... вот если бы меня позвали озвучивать какого-то персонажа. Не главного, конечно. Какого-нибудь забавного второстепенного. Например, грустного облака или робота, который учится дружить. Я бы согласился не раздумывая.

— А я бы хотел сняться, — мечтательно протянул Арсений, откидываясь на спинку кресла и увлекая того за собой. — Но не в главной роли, а чтобы сыграть злодея. Чтобы у меня был плащ и зловещий смех. А потом меня бы победили, но эффектно.

— Ты слишком добрый для злодея, — возразил парень, устраиваясь у него на плече.

— Это я с тобой добрый, — поправил мужчина, и его голос опустился до шёпота, от которого по спине побежали мурашки. — А так я страшный и ужасный.

— Ага, — фыркнул тот. — Ты в прошлый раз паука из ванны выносил на листочке, приговаривая: «Иди, малыш, живи».

Их тихий смех смешался с музыкой, лившейся с экрана. Люди впереди не оборачивались, мир для них сейчас сузился до размеров двух кресел в последнем ряду и тёплой ладони, сжимающей пальцы.

На экране шёл финал. Герои обнимались под дождем из золотых искр, и Шастун почувствовал, как сердце замирает в груди от переизбытка нежности. Он поднял голову.

Попов уже смотрел на него. Не на экран, где происходило что-то важное, а на него. В отблесках света его глаза казались бездонными, и в них не было ничего, кроме Антона.

— Ты смотри, — выдохнул тот, смущаясь под этим взглядом.

— Смотрю, — просто ответил Арсений.

Они поцеловались в последнем ряду кинотеатра, как будто им снова было по тринадцать, как будто позади не было ничего, кроме робкого ожидания. Сначала губы просто встретились — мягко, вопросительно. Парень почувствовал вкус солёного попкорна и теплый, родной запах Арсеньевой кожи. Его пальцы сами собой вцепились в воротник рубашки, а сердце заколотилось где-то в горле, гулко и сбивчиво.

⬇️⬇️⬇️

Мужчина одной рукой придержал его за затылок, углубляя поцелуй, но не настаивая, не торопясь. Он словно смаковал этот момент, этот их маленький побег в детство. В темноте, под шум чужой сказки, их поцелуй был самым настоящим, самым честным. В нем не было взрослой страсти, которая захлёстывает иногда, — в нем была та самая «просто жизнь», о которой говорил Шастун. Нежность, узнавание и абсолютное счастье от того, что ты не один.

Когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, Антон уткнулся лбом в плечо Попова и прошептал, чувствуя, как горят щеки:

— У меня такое чувство, будто нам снова по тринадцать. Будто мы влюбленные подростки, которые сбежали с уроков и целуются на заднем ряду, пока никто не видит.

Арсений обхватил его лицо ладонями, большими и тёплыми, и заглянул в глаза. В уголках его губ играла счастливая, мальчишеская улыбка.

— Антош, — сказал он серьезно, но в голосе звенел смех, — с тобой я всегда молодой. Даже если у нас будут седые волосы и мы будем ходить в кино с палочками.

Тот прыснул, утыкаясь ему в грудь, а мужчина обнял его крепко, укутывая в тепло своих рук, и они так и сидели до самых титров, не глядя на экран. Им и так было о чем молчать.

***

1⃣💚1⃣❗️❗️

— Хах, знаете, как я придумала эту зарисовку? Я смотрела разные недавние посты Арсения и наткнулась на одну фотографию (ту самую, где он на обложке). А когда прочитала фразу из поста во ВК: «Ни на что не намекаю.. А какой ваш любимый мультфильм?», эта зарисовка сразу полностью захватила мои мысли))
— Блин, такая мили, мне понравилась очень она... 🙏🙏🙏
— Хочу сказать, что зарисовочка выйдет уже завтра, потому что я не успеваю её дописать... Но обещаю, она будет большая, и надеюсь вам понравится, сладких снов, котята ❤️‍🩹🫂

#зарисовочкиПоповаиШаста

1⃣🌷3⃣

Зарисовка:

«Знаешь, завтра можешь одевать меня снова. Я не против.»

***

Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы мартовский воздух стал по-настоящему тёплым, но не потерял той утренней свежести, когда хочется глубоко вдыхать полной грудью. Двор спального района просыпался: где-то вдалеке лаяла собака, женщина с коляской неспешно пересекала дворовую площадку, а из приоткрытого окна на первом этаже доносились звуки утреннего шоу по радио.

Антон вышел из подъезда, и первое, что он сделал — зажмурился. Солнце било прямо в глаза, и даже солнечные очки, которые он предусмотрительно надел ещё в лифте, не сразу спасли ситуацию. Он поправил их, усаживая поудобнее на переносице, и машинально провел рукой по кепке — проверить, не сбилась ли.

Кепка сидела идеально. Как и всё остальное.

Он сделал несколько шагов по выложенной плиткой дорожке, чувствуя, как утренний ветерок играет с полами куртки. Куртка была чуть оверсайз — именно такой фасон Арсений всегда называл «правильным» для парня. Не облегает, не сковывает, но при этом не висит мешком. Под ней виднелась кофта — мягкая, с высокой горловиной, того оттенка, который визуально смягчал черты лица и делал взгляд глубже.

Шастун вспомнил, как это начиналось.

Сегодня он проснулся от того, что на подушку рядом упала кепка. Он ещё не успел продрать глаза, а мужчина уже стоял над ним, полностью одетый, с чашкой кофе в одной руке и ворохом одежды в другой.

— Подъём, — голос был бодрым, но в нем чувствовалась та особая нотка, которую Антон научился распознавать с первого раза. — Сегодня я тебя одеваю.

— Я сам могу, — сонно пробормотал парень, зарываясь лицом в подушку.

— Можешь, — согласился Попов, ставя кофе на тумбочку и садясь на край кровати. — Но сегодня я хочу. Давай, не спорь.

Тот тогда ещё не понимал, зачем вся эта церемония. Но Арсений был настойчив — не грубо, а как-то по-своему, уверенно, словно знал, что делает. И Шастун поддался. Позволил себя усадить, позволил натянуть на себя кофту, которую подал мужчина, позволил застегнуть молнию на куртке и поправить воротник.

— Очки, — Попов протянул солнечные очки. — Они сейчас тренд сезона.

— Они всегда тренд сезона, — усмехнулся Антон, но очки взял.

— А кепку надвинь чуть ниже, — Арсений наклонился и поправил головной убор собственными руками. Его пальцы задержались на затылке того на секунду дольше, чем требовалось. — Так лучше.

Парень тогда поймал его взгляд. В нём было что-то такое, отчего утро перестало казаться обычным. Мужчина смотрел на него с минуту, молча, словно оценивая результат своих трудов. А потом наклонился и поцеловал — не быстро, не мимолетно, а так, будто это было главной целью всего этого утреннего ритуала.

— Иди, — сказал Попов, отстраняясь. — Покажи людям, как надо выглядеть.

Теперь, идя по залитой солнцем, Шастун вспоминал этот момент и не мог сдержать улыбку. Он остановился у пешеходного перехода, достал телефон и открыл телеграмм канал.

Пора.

Он нажал кнопку записи и начал медленно двигаться вдоль тротуара. Камера плавно скользила сверху вниз: сначала кепка — тканевая, с чуть загнутым козырьком, сидящая ровно так, как её поправили утром. Потом опустилась ниже — на очки. Солнечные лучи отражались в стеклах, создавая блики, которые Антон не стал убирать. Это выглядело естественно. Затем — кофта. Высокая горловина, идеально подобранный оттенок. Потом камера показала куртку — она была расстёгнута, и в движении полы слегка развевались. Парень специально сделал паузу на пару секунд, давая рассмотреть фактуру материала. Камера задержалась на ней чуть дольше, а потом снова поднялась к лицу.

Он шёл, не торопясь, иногда поправлял рукав или одёргивал край куртки — не для того, чтобы что-то исправить, а чтобы зрители могли рассмотреть детали. Остановился у перехода, поднял лицо к солнцу. На секунду в кадре мелькнули его руки — пальцы без кольца. Он вспомнил, что забыл его на тумбочке, но решил не возвращаться.

— Всё от одного бренда, — произнес он спокойно, почти лениво.

⬇️⬇️⬇️

2⃣🌷3⃣

Загорелся зелёный свет. Шастун сделал шаг вперед, переходя дорогу. Машины терпеливо ждали, никто не сигналил. Утро было слишком хорошим для спешки. Он прошёл середину перехода, поднял телефон чуть выше, чтобы камера снова поймала его в полный рост, и уже почти не глядя в объектив, добавил:

— «Уберитерыбу».

Запись оборвалась.

Антон убрал телефон в карман куртки, сунул руки в карманы и пошёл дальше. На душе было странное спокойствие. Он знал, что через полчаса этот кружочек разойдется по всем пабликам, начнутся обсуждения, догадки, скриншоты. Знал, что подписчики начнут писать в комментариях: «Он что, реально носит бренд Арсения?», «Да они же вместе?», «Это просто реклама, расслабьтесь». Знал и то, что ни он, ни Арсений никогда ничего не подтвердят и не опровергнут.

Это была их игра. И сегодняшнее утро было одним из ходов.

***

Парень сидел в кофейне у окна, перед ним стоял остывший уже американо, а он листал ленту, краем уха слушая, как за соседним столиком обсуждают его кружочек. Две девушки шептались, поглядывая в его сторону, но подойти не решались.

Телефон завибрировал. Уведомление из Инстаграм аккаунт «Уберитерыбу» опубликовал новый пост.

Шастун открыл приложение и усмехнулся.

Белый текст. Никаких фотографий, никаких видео, никаких сторис. Просто рубрика «Совет дня», которую мужчина вёл в своем бренде ежедневно, когда хотел сказать что-то важное, но не напрямую.

«Совет дня: Тренд сезона — одежда по-любви.

Когда с утра тебя одевают, и каждая вещь подобрана с вниманием. Когда кто-то выбирает для тебя не просто вещи, а то, в чем тебе будет комфортно, уверенно и легко. Это выглядит лучше любого лукбука, любой модной съемки, любого подиума.

Доверяйте тем, кто вас знает. И носите то, что выбрано с душой.»

Не было ссылки на утренний кружочек Антона. Но всё, кто успел его посмотреть, уже знали. И те, кто ещё не успел, сейчас откроют Телеграмм, увидят там кепку, куртку, очки, кофту — и всё сложится.

Парень допил остывший кофе одним глотком, поморщился от горечи и открыл диалог с Поповым.

Напечатал: «Ну ты и хитрец)».

Ответ пришел через минуту.

«Я просто сказал правду. Тренд сезона — одежда по любви. А то, что я тебя с утра одевал — это был мой личный вклад в моду».

Шастун усмехнулся, откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. За стеклом проходили люди, кто-то торопился, кто-то шёл не спеша. Солнце уже поднялось высоко, и лучи падали на столики в кофейне, заставляя бликовать чашки.

Он снова взял телефон и написал:

«Ты забыл, что я ещё и кольцо твое забыл надеть. Так что образ неполный получился».

Арсений ответил почти сразу:

«Я знаю. Я его забрал с тумбочки. Лежит у меня в кармане. Вечером верну. Лично!»

Антон представил, как тот сейчас сидит в своём кабинете, окруженный коробками с коллекцией, и улыбается в телефон. Представил, как он сегодня утром, после того как парень ушёл, наверняка вернулся в спальню, увидел кольцо на тумбочке, покачал головой и сунул его в карман джинсов. Просто чтобы иметь повод сказать «я же говорил».

Он набрал ответ, долго думал, стер, снова набрал и в итоге отправил только две эмодзи:

♥️😘

Мужчина ответил тем же.

Парень убрал телефон, надел солнечные очки, поправил кепку и вышел из кофейни навстречу тёплому мартовскому дню. В кармане куртки, которую утром выбрал для него Попов, лежал телефон с открытым чатом. А где-то в другом конце города в кармане Арсения лежало кольцо, которое сегодня вечером должно было вернуться на место.

***

Шастун зашёл в квартиру, когда за окном уже начало темнеть. В прихожей горел торшер, из кухни доносился запах ужина, и играла музыка — что-то спокойное, джазовое, что мужчина включал, когда хотел расслабиться.

Тот снял кепку, повесил куртку на вешалку, стянул кофту через голову и уже собирался сунуть её в стирку, когда услышал шаги.

— Стой, — Попов появился в проходе из кухни, вытирая руки полотенцем. — Дай сюда.

Он подошёл, взял кофту из рук Антона, аккуратно сложил и положил на спинку стула.

⬇️⬇️⬇️

3⃣🌷3⃣

— Не в стирку, — сказал он спокойно. — Она ещё нормально выглядит.

— Ты сейчас мою одежду будешь контролировать? — усмехнулся парень.

— Твою одежду я сегодня с утра контролировал, и, судя по отзывам, всё прошло успешно, — Арсений сделал шаг ближе. — Кстати.

Он полез в карман джинсов и достал кольцо — то самое, которое Шастун забыл на тумбочке утром.

— Я же говорил, что глаз дёргается, — мужчина взял руку Антона, надел кольцо на палец и задержал ладонь в своей. — Не теряй больше.

Парень посмотрел на кольцо, потом на того. Тот стоял близко, и в полумраке прихожей его лицо казалось мягче, чем днём.

— Ты сегодня специально меня одевал, чтобы я потом сказал название бренда в кружочке? — спросил Шастун.

Попов сделал вид, что задумался.

— Я сегодня тебя одевал, потому что мне нравится, как ты выглядишь в вещах, которые я выбираю. А то, что ты сказал название бренда — это уже была твоя инициатива.

— Моя? — Антон приподнял бровь.

— Абсолютно, — серьезно ответил Арсений, но в глазах плясали чёртики.

Парень хотел что-то возразить, но мужчина не дал. Он наклонился и поцеловал его — не так, как утром, когда торопился выпустить в свет. А медленно, со вкусом, с той уверенностью человека, который знает, что вечер никуда не спешит. Одна рука Попова всё ещё держала ладонь Шастуна с кольцом, а вторая легла на талию, притягивая ближе.

Когда они отстранились, Антон выдохнул и уткнулся лбом в плечо Арсения.

— Ты невозможен, — пробормотал он.

— А ты в моей одежде, — парировал тот. — Так что мы квиты.

Из кухни донёсся звук таймера. Мужчина нехотя отпустил парня, развернулся и пошёл обратно.

— Давай ужинать, — бросил он через плечо. — А завтра я, может, снова тебя одену. Если будешь хорошо себя вести.

Шастун пошёл за ним, всё ещё ощущая на губах вкус поцелуя и чувствуя кольцо на пальце. На столе в гостиной он заметил свой телефон — на экране горело уведомление о новом комментарии под его утренним кружочком. Кто-то написал: «Интересно, кто сегодня утром собирал этот образ?»

Антон усмехнулся, прошел на кухню и обнял Попова со спины, пока тот накладывал ужин в тарелки.

— Знаешь, — сказал он тихо, — завтра можешь одевать меня снова. Я не против.

Арсений обернулся, и в его взгляде снова появилось то самое выражение, которое утром заставило парня забыть про сон.

— Договорились, — ответил он.

И утро следующего дня снова началось с того, что на подушку рядом с Шастуном упала кепка.

***

1⃣🌸1⃣❗️❗️
— Немножко фантазии добавила, а вообще, если вселенная бесконечна, то это их СЧАСТЛИВАЯ вселенная 🙏🙏🙏
— Как и обещала, зарисовочка большая вроде))

#зарисовочкиПоповаиШаста

Зарисовка:

«Покажи мне завтра. Где ты гулял, где прятался от родителей... Я хочу увидеть твой город.»

***

Солнце уже садилось, раскрашивая трассу в золотисто-розовый цвет, когда Серёга свернул на заправку. Дорога выдавалась долгой, а живот Арсения, верный барометр его настроения, уже минут двадцать издавал требовательное урчание.

— Всё, пацаны, — объявил Матвиенко, глуша двигатель у знакомой сетевой закусочной. — Заправляемся и мы, и машина.

Они зашли втроём: Серёга — уверенно и по-хозяйски, Антон — чуть расслабленно, с лёгкой улыбкой человека, который здесь вырос и знает, что в придорожном фастфуде брать, а Арсений — с телефоном наперевес, потому что подписчики в телеграмм канале ждали кружочек с дороги.

Внутри пахло маслом, свежими булочками и свободой. Набрав полный пакет картошки, бургеров, наггетсов и каких-то подозрительно вкусных пирожков, они вернулись к машине. Не торопясь сели по местам, и принялись за еду, пока мужчина остался сзади, готовый запустить кружочек.

— Так, — пробормотал тот, настраивая камеру. — Блин, надо спросить у водителя, можно ли на заднем сиденье поесть.

Он сделал серьёзное лицо, вытянул руку с телефоном так, чтобы в кадр попали и пакеты с едой и лицо Серёги.

— Извините, водитель, а можно поесть? — церемонно спросил Попов у Матвиенка, едва сдерживая улыбку.

Тот, не оборачиваясь, ответил с той самой фирменной серьёзностью, которая всегда доводила Арсения до икоты:

— Конечно... нет. Мы едим только на переднем сидении.

Он кивнул на место рядом с собой, где сейчас сидел Шастун.

Мужчина театрально выдохнул, откидываясь на сиденье:

— Чёрт...

В этот момент Антон, который до этого делал вид, что поглощён изучением меню на чеке, медленно повернул голову в объектив. В его руках был пирожок, от которого он только что откусил половину. Глаза его хитро прищурились, а на губах застыла маслянистая, довольная, ну просто неприлично кокетливая улыбка. Он помахал свободной рукой пальчиками, будто светская львица с красной дорожки, и прошептал в камеру Попова, но так, чтобы услышал Серёга:

— Здравствуйте.

Все трое рассмеялись. Смех получился своим, домашним, смешанным с ароматом жареной картошки. Матвиенко, качая головой, завёл двигатель. Арсений, продолжая смеяться, снова поднёс телефон к лицу, чтобы закончить запись.

— Короче, в Воронеже едим, скоро будем, — выдохнул он в объектив, отключая запись и откладывая телефон в сторону.

Серёга плавно вырулил обратно на трассу.

— Антох, смотри, не обляпай мне салон, — бросил он, косясь на друга.

— Это не салон, это теперь моя временная резиденция, — парировал парень, но всё же аккуратно держал пакет.

Мужчина из-за спины протянул руку и украл у Шастуна картофелину из коробки. Антон тут же, не оборачиваясь, сунул руку назад и легонько сжал пальцы Попова, задержав их на секунду дольше, чем требовалось для простой передачи еды. Матвиенко делал вид, что смотрит на дорогу, а Арсений, пряча улыбку, уткнулся взглядом в окно, где за окном уже начинали мелькать первые пригороды Воронежа.

Въехали в город, когда стемнело. Парень вдруг оживился, подавшись вперёд:

— Серёг, налево давай, тут ближе.

— Командир, — хмыкнул Серёга, послушно поворачивая.

Они петляли знакомыми Шастуну дворами, пока не остановились у высокого современного отеля. Заселение прошло быстро: три ключа, три номера на шестом этаже.

— Всё, пацаны, я рухну, — зевнул Матвиенко, хлопая Антона по плечу на прощание. — Завтра в десять на завтрак?

— Ага, — кивнул тот, дождался, пока дверь за Серёгой закроется, и тут же его расслабленность сменилась тихим предвкушением.

Он знал, что в его номере жить не будет. Он вообще брал его только для галочки, для Матвиенка.

Номер мужчины был через один от его.

❗️❗️❗️

Парень подождал пятнадцать минут. Проверил коридор глазком. Тишина. Тогда он открыл дверь на балкон. Весенний воронежский воздух пахнул свежестью и почему-то счастьем. Он перелез через низкий бортик, стараясь не шуметь. Расстояние между балконами было смешным, шаг — и он уже стоял на чужой территории, с той стороны стеклянной двери.

Попов ждал. Он стоял в полумраке номера, занавески колыхались от сквозняка, а глаза его блестели, как у кота, нашедшего сметану. Как только Шастун скользнул внутрь, Арсений шагнул навстречу, вжимая его спиной в стену рядом с балконом.

— Осторожно, наследил, — прошептал Антон, но договорить не успел...

Мужчина целовал его так, будто они не виделись не те несколько часов, что ехали в машине, а целую вечность. Это был не просто поцелуй, а диалог: нетерпеливый, жадный, полный сдерживаемого в машине напряжения. Пальцы Попова запутались в волосах парня на затылке, чуть оттягивая, заставляя запрокинуть голову, и Шастун тихо выдохнул ему прямо в губы.

— Соскучился, — прошептал тот, улыбаясь в поцелуй.

Арсений в ответ лишь сильнее прижался всем телом, чтобы между ними не осталось ни миллиметра воздуха, напоминая, что здесь, в Воронеже, в этом городе, где вырос Антон, где каждая улица знает его имя, мужчина — единственный, кто имеет право знать его таким: расслабленным, настоящим, никуда не спешащим.

Они переместились в кровать, путаясь в прохладных простынях. Где-то далеко внизу гудел город детства парня, а здесь, на шестом этаже, время шло по-другому. Они целовались до онемения губ, смакуя каждое прикосновение. Говорили шёпотом, хотя стены были толстыми, но тишина добавляла происходящему остроты.

— Покажи мне завтра, — прошептал Попов, проводя пальцем по скуле Шастуна. — Где ты гулял, где прятался от родителей... Я хочу увидеть твой город.

— Он тебе понравится, — ответил Антон, притягивая Арсения ближе, утыкаясь носом в его макушку. — Но я покажу тебе только хорошие места. Остальные... остальные оставлю на потом.

— Договорились, — выдохнул тот, чувствуя, как усталость дороги смешивается с абсолютным, всепоглощающим спокойствием, которое он испытывал только здесь, в руках парня.

За окном уже совсем стемнело, и лишь редкие фары машин скользили по потолку. Они проговорили почти до рассвета: о всякой ерунде, о музыке, о том, что Серёга завтра точно ничего не заподозрит, потому что он спит как убитый. А потом просто лежали в тишине, переплетя пальцы, и слушали, как бьётся сердце друг друга.

Ночь в Воронеже обещала быть долгой, сладкой и принадлежать только им двоим.

***

1/1!!
— Зарисовка тянет на — «супер пупер мега сладкую сладусенькую зарисовочку в мире»?))
— Как всегда, добавила щепотку фантазии и радости для вас, для вашего сладкого и спокойного сна!! ❤️❤️❤️

#зарисовочкиПоповаиШаста