This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Эдит в тик токе 🙇♀️
#нелепыевидосики
Специально сделала эдит в своём старом стиле, очень замучилась с ним... к сожалению, вчера я ничего не успела, поэтому хочу сегодня поздравить Импровизаторов с такой огромной цифрой — 10 лет вместе!!!
10 лет смеха до слёз, абсурда, который вдруг становится гениальным, шуток, и той самой магии, когда на сцене нет сценария, но есть абсолютное доверие друг к другу. 🥹🥹🥹
Вы стали чем-то большим, чем просто шоу. Для кого-то — способом выдохнуть после тяжёлого дня, для кого-то — источником вдохновения и веры в то, что юмор может быть умным, тёплым и живым. Вы умеете лечить смехом — и это бесценно.
Спасибо вам за искренность, за эмоции, за то, что столько лет остаётесь собой и не теряете этот особенный огонь между вами. Пусть впереди будет ещё больше лет, сцен, проектов, смеха и моментов, о которых мы потом будем говорить: «Вот за это мы вас и любим». 🙈🙈
С юбилеем, родные. И с новой десяткой — только вперёд. 😭❤️🩹
#нелепыевидосики
💘43❤🔥9☃3💋2
Зарисовка:
«Ты сегодня был божественен. Абсолютно божественен в своем чёрном и белом. Как строка, которую ещё не дописали.»
***
Кожа дивана была холодной даже через ткань смокинга. Антон вжался в неё глубже, следя, как Арсений засовывает ключ в замочную скважину их тайной квартиры. Дверь закрылась с тихим щелчком, отсекая мир, в котором они — просто коллеги, гении одной сцены. Мир, который только что рукоплескал им стоя.
Концерт десятилетия.
Адреналин всё ещё гудел в крови, как шум отбоя после морского прилива.
Мужчина повернулся, облокотившись о дверь, и его взгляд, тяжёлый и восхищённый, медленно проплыл по парню — от новых светлых, почти белых волос, ёжиком торчащих на идеальной голове, до длинных ног, беспомощно вытянутых перед ним. В руках у Шастуна смялись два идентичных букета красных, почти черных при этом свете, роз.
Свой и Попова.
— Два трофея, — хрипло сказал тот, отталкиваясь от двери. Он снял пиджак, бросил его на кресло. Белая рубашка ослепительно белела в полумраке прихожей. — Мой и так твой.
— Ты мне его подарил вообще-то, — тихо ответил Антон, погружая лицо в бархатные лепестки. Запах был густым, пьянящим, как их общая сегодняшняя победа.
Арсений подошёл, встал между его колен, заслонив собой свет от торшера. Его пальцы, грубоватые и невероятно нежные, коснулись свежевыкрашенных волос, прошлись по колючей щетине затылка.
— Жду, не дождусь, когда это отрастёт, — прошептал он, и голос его звучал как ласка. — Будут твои тёмные корни. Будешь как эспрессо с молочной пенкой. Самая вкусная часть — в глубине. Это... сводит с ума. Напоминание о том, какой ты на самом деле.
Парень закинул голову на спинку дивана, подставив горло. Он чувствовал, как дрожат его собственные пальцы. Мужчина наклонился, и его губы коснулись той самой точки, где под блондом уже пробивалась истина. Тот вздохнул.
— Арс...
— Ты сегодня был божественен, — сказал Попов, целуя его скулу, уголок рта. — Абсолютно божественен в своем чёрном и белом. Как строка, которую ещё не дописали.
Пальцы Арсения легко справились с галстуком, с первой пуговицей рубашки. Холодок воздуха коснулся кожи, но тут же был вытеснен жаром дыхания, прикосновениями губ.
Шастун выронил букеты. Розы с глухим стуком упали на паркет, рассыпав лепестки.
— Сегодняшнее утро... — начал Антон, но мужчина закрыл его рот своим.
— Знаю, — он оторвался на миллиметр, и в его глазах горело не только желание, но и то знание, та бережность, от которой у парня сжималось всё внутри. — Я помню. Не буду растягивать. Не буду.
Это «не буду» звучало как самая сладкая пытка. Шастун кивнул, не в силах вымолвить слова. Он помогал скидывать состязавшую в белизне с рубашкой кожу пиджака, сковывавшие движения брюки. Попов делал всё медленно, методично, следя за каждым вздохом, за каждой реакцией. Его собственный смокинг лёг поверх антонового, единой чёрной горой на полу.
Когда Арсений вошёл в него, тот вскрикнул — не от боли, а от этой невыносимой полноты, от снятия того невероятного напряжения, что копилось месяцами тайных встреч и годами сдержанных взглядов на сцене. Мужчина держал его бёдра, не давая двигаться, погружаясь всё глубже, но без той резкой, разрывающей стремительности, которую парень так боялся сегодня.
— Вот так, — шептал Попов, прильнув губами к его уху, и его борода щекотала кожу. — Вот так, мой гений. Мой пассив в смокинге. Принимаешь так хорошо...
Это был не просто секс. Это была разрядка молнии, бившей в самую их суть. Это был концерт на двоих, где не было зрителей, только полная, абсолютная импровизация тел, знавших друг друга наизусть. Каждое движение Арсения было и вопросом, и ответом, каждое движение Шастуна — согласием и мольбой.
⬇️⬇️⬇️
«Ты сегодня был божественен. Абсолютно божественен в своем чёрном и белом. Как строка, которую ещё не дописали.»
***
Кожа дивана была холодной даже через ткань смокинга. Антон вжался в неё глубже, следя, как Арсений засовывает ключ в замочную скважину их тайной квартиры. Дверь закрылась с тихим щелчком, отсекая мир, в котором они — просто коллеги, гении одной сцены. Мир, который только что рукоплескал им стоя.
Концерт десятилетия.
Адреналин всё ещё гудел в крови, как шум отбоя после морского прилива.
Мужчина повернулся, облокотившись о дверь, и его взгляд, тяжёлый и восхищённый, медленно проплыл по парню — от новых светлых, почти белых волос, ёжиком торчащих на идеальной голове, до длинных ног, беспомощно вытянутых перед ним. В руках у Шастуна смялись два идентичных букета красных, почти черных при этом свете, роз.
Свой и Попова.
— Два трофея, — хрипло сказал тот, отталкиваясь от двери. Он снял пиджак, бросил его на кресло. Белая рубашка ослепительно белела в полумраке прихожей. — Мой и так твой.
— Ты мне его подарил вообще-то, — тихо ответил Антон, погружая лицо в бархатные лепестки. Запах был густым, пьянящим, как их общая сегодняшняя победа.
Арсений подошёл, встал между его колен, заслонив собой свет от торшера. Его пальцы, грубоватые и невероятно нежные, коснулись свежевыкрашенных волос, прошлись по колючей щетине затылка.
— Жду, не дождусь, когда это отрастёт, — прошептал он, и голос его звучал как ласка. — Будут твои тёмные корни. Будешь как эспрессо с молочной пенкой. Самая вкусная часть — в глубине. Это... сводит с ума. Напоминание о том, какой ты на самом деле.
Парень закинул голову на спинку дивана, подставив горло. Он чувствовал, как дрожат его собственные пальцы. Мужчина наклонился, и его губы коснулись той самой точки, где под блондом уже пробивалась истина. Тот вздохнул.
— Арс...
— Ты сегодня был божественен, — сказал Попов, целуя его скулу, уголок рта. — Абсолютно божественен в своем чёрном и белом. Как строка, которую ещё не дописали.
Пальцы Арсения легко справились с галстуком, с первой пуговицей рубашки. Холодок воздуха коснулся кожи, но тут же был вытеснен жаром дыхания, прикосновениями губ.
Шастун выронил букеты. Розы с глухим стуком упали на паркет, рассыпав лепестки.
— Сегодняшнее утро... — начал Антон, но мужчина закрыл его рот своим.
— Знаю, — он оторвался на миллиметр, и в его глазах горело не только желание, но и то знание, та бережность, от которой у парня сжималось всё внутри. — Я помню. Не буду растягивать. Не буду.
Это «не буду» звучало как самая сладкая пытка. Шастун кивнул, не в силах вымолвить слова. Он помогал скидывать состязавшую в белизне с рубашкой кожу пиджака, сковывавшие движения брюки. Попов делал всё медленно, методично, следя за каждым вздохом, за каждой реакцией. Его собственный смокинг лёг поверх антонового, единой чёрной горой на полу.
Когда Арсений вошёл в него, тот вскрикнул — не от боли, а от этой невыносимой полноты, от снятия того невероятного напряжения, что копилось месяцами тайных встреч и годами сдержанных взглядов на сцене. Мужчина держал его бёдра, не давая двигаться, погружаясь всё глубже, но без той резкой, разрывающей стремительности, которую парень так боялся сегодня.
— Вот так, — шептал Попов, прильнув губами к его уху, и его борода щекотала кожу. — Вот так, мой гений. Мой пассив в смокинге. Принимаешь так хорошо...
Это был не просто секс. Это была разрядка молнии, бившей в самую их суть. Это был концерт на двоих, где не было зрителей, только полная, абсолютная импровизация тел, знавших друг друга наизусть. Каждое движение Арсения было и вопросом, и ответом, каждое движение Шастуна — согласием и мольбой.
⬇️⬇️⬇️
💋56❤🔥13🍓11☃2
Антон вцепился ему в плечи, когда волна накатила изнутри, белая и ослепительная, как его рубашка, как новые волосы. Он кричал, забрызгав смокинг, который так и остался лежать на полу. Мужчина нашёл свою тихую погибель следом, уткнувшись лицом в его шею, сдавленно выдохнув его имя.
Тишина, наступившая потом, была гуще оваций. Они лежали на диване, конечности переплетены, дыхание выравнивалось.
Запах роз, секса и дорогого парфюма со сцены висел в воздухе.
Попов провел рукой по влажной спине парня, потом снова коснулся его волос.
— Завтра, — сказал он, — завтра мы проснемся здесь. И весь мир будет говорить о нашем концерте. А мы будем пить кофе. И я буду смотреть на твои корни.
Шастун промычал что-то невнятное в его грудь, уже наполовину во сне. В этом «завтра» была целая вечность, украденная у всех. И два букета роз на полу, как алые свидетельства их двойной, никому не ведомой победы.
***
1/1!!
— Должна была написать эту зарисовку ещё вчера, но не вышло — зато сегодня получилось 🫂❤️🩹
— Это вам для сладких, крепких и спокойных сновидений сегодня ✨🙈🙈
#зарисовочкиПоповаиШаста
Тишина, наступившая потом, была гуще оваций. Они лежали на диване, конечности переплетены, дыхание выравнивалось.
Запах роз, секса и дорогого парфюма со сцены висел в воздухе.
Попов провел рукой по влажной спине парня, потом снова коснулся его волос.
— Завтра, — сказал он, — завтра мы проснемся здесь. И весь мир будет говорить о нашем концерте. А мы будем пить кофе. И я буду смотреть на твои корни.
Шастун промычал что-то невнятное в его грудь, уже наполовину во сне. В этом «завтра» была целая вечность, украденная у всех. И два букета роз на полу, как алые свидетельства их двойной, никому не ведомой победы.
***
1/1!!
— Должна была написать эту зарисовку ещё вчера, но не вышло — зато сегодня получилось 🫂❤️🩹
— Это вам для сладких, крепких и спокойных сновидений сегодня ✨🙈🙈
#зарисовочкиПоповаиШаста
🍓66💋21❤🔥20💘4☃2
🌃 «Вᴛᴏᴩᴏй ɯᴀнᴄ ᴨᴏд ᴏднᴏй ᴋᴩыɯᴇй» ❤️🩹
🙇♀️ [AU в котором:
Арсений Сергеевич — строгий и собранный учитель географии, замдиректора, постоянно занятый школой и делами. Держит дистанцию, редко показывает эмоции.
Антон Шастун — ученик 11 класса, увлечён программированием, мечтает о поступлении в IT. Учёба — его главный приоритет.
Когда-то между Антоном и Арсением была едва заметная, тихая близость, но ученик сам оборвал связь.
Поздно ночью родители выгоняют парня после скандала из-за переписки и его тянущейся к учителю привязанности.
Замёрзший и без вариантов, он пишет Попову.
Поможет ли мужчина? Пустит ли он его к себе? Сейчас сами это и узнаем.]
‼️
◀️Предыдущая часть! 🤭
▶️ Следующая часть!! 😉
#перепискиАнтонаиАрса
🙇♀️ [AU в котором:
Арсений Сергеевич — строгий и собранный учитель географии, замдиректора, постоянно занятый школой и делами. Держит дистанцию, редко показывает эмоции.
Антон Шастун — ученик 11 класса, увлечён программированием, мечтает о поступлении в IT. Учёба — его главный приоритет.
Когда-то между Антоном и Арсением была едва заметная, тихая близость, но ученик сам оборвал связь.
Поздно ночью родители выгоняют парня после скандала из-за переписки и его тянущейся к учителю привязанности.
Замёрзший и без вариантов, он пишет Попову.
Поможет ли мужчина? Пустит ли он его к себе? Сейчас сами это и узнаем.]
‼️
Часть 34/? ‼️◀️
▶️ Следующая часть!! 😉
#перепискиАнтонаиАрса
💘43💔9❤🔥5☃2
Зарисовка:
«Доброе утро. Ты злой, но я тебя люблю».
***
Антон просыпается раньше. Всегда. Он любит это время: когда город ещё не требует внимания, а Арсений — ещё не Арсений Попов, а просто злой сонный мужчина с плохим настроением по умолчанию.
Парень жарит яйца, одной рукой листая тик ток. И, конечно, алгоритмы знают своё дело — в ленте его мужчина. Мало, катастрофически мало, но Шастуну хватает.
Он залипает. На взгляд. На привычку слегка щуриться. На то, как тот улыбается не для камеры, а будто случайно. Антон ловит себя на том, что улыбается в ответ экрану. Смотрел бы и смотрел.
— Блин... — масло начинает подозрительно шипеть.
Яичница спасена в последнюю секунду, но слегка поджаренная — как их жизнь: на грани, но вкусная.
Парень ставит тарелки и кричит вглубь квартиры:
— Арсе-е-ень, завтрак!
Попов появляется на кухне с видом человека, которого обидели ещё до пробуждения. Волосы торчат, футболка перекручена, глаза злые...
— Ты козёл!
— Доброе утро тебе тоже, — Шастун смеётся. — Это ещё почему? Что уже случилось, Арсень?
— Недавно я рассказал подписчикам про свой тик ток, — Арсений садится напротив, скрещивая руки. — И теперь мне пишут, что ждут липсинг.
Он делает паузу, смотрит прямо.
— Из-за тебя. Потому что ты его не снял.
— Я собирался...
— А во-вторых, — перебивает тот, — у нас огонёк погас. ОГОНЁК, Антош.
Он стучит пальцем по столу.
— Тридцать два дня подряд! Люди годами семьи так не берегут, как я этот стрик, а ты взял и всё похоронил!
Антон смотрит на него секунду. Две. А потом начинает смеяться — искренне, до плеч, до дыхания.
— Ты смеёшься?! — мужчина возмущён, но уже не так убедительно.
— Арсень... — парень тянется через стол, накрывает его ладонь. — Это же тик ток.
— Это символ, — бурчит он. — Там огонёк появляется, когда вы каждый день друг другу пишете. Это как...
Он замолкает, вздыхает.
— Как маленькое «мы».
Шастун сразу перестаёт смеяться. Становится серьёзным, тёплым.
— Эй. Наше «мы» никуда не делось. Оно просто... не онлайн.
Он подвигает Попову тарелку.
— Ешь. А потом я напишу тебе. Прямо при тебе. Реанимируем твой огонёк.
Тот хмурится, но берёт вилку.
— Он уже умер.
— Тогда сделаем новый, — Антон улыбается. — Я, между прочим, специалист по твоему плохому настроению.
Арсений пробует яичницу.
— Подгорело.
— Зато честно, — пожимает плечами парень. — Как мы.
Молчание становится мягким. Мужчина смотрит на него дольше обычного, потом вдруг тянется вперёд, цепляет того за ворот футболки.
— Ты сегодня снимешь со мной липсинг.
— Обезательно.
— Жаль только, что выложить мы его всё равно не сможем. Пусть он будет для нас. В стол. В «избранное». Как всё остальное. — он криво улыбнулся. — И напишешь мне в тик токе.
— Уже пишу, — Шастун достаёт телефон, быстро печатает:
«Доброе утро. Ты злой, но я тебя люблю».
У Попова на экране всплывает уведомление.
Не огонёк — ещё рано.
Огонёк в тик токе не загорается сразу: нужно три дня писать друг другу без перерыва, будто доказывая приложению, что вы правда важны.
Он выдыхает.
— Ладно. Прощён.
Он наклоняется и целует его — коротко, спокойно, так, как целуют не напоказ. Антон закрывает глаза, расслабляется.
— Видишь, — шепчет Антон. — Всё налаживается.
— Только не смей больше убивать наш огонёк, — бормочет Арсений ему в губы.
— Обещаю, — улыбается парень. — У нас он и так горит.
***
1/1!!
— Я до сих пор в шоке, что у Арсения появился тик ток... И теперь мы все дружно ждём от него липсинг, хах 🫠🫠🫠
— Завтра постараюсь быть поактивнее. Люблю вас, целую и крепко обнимаю ❤️🩹🫂
#зарисовочкиПоповаиШаста
«Доброе утро. Ты злой, но я тебя люблю».
***
Антон просыпается раньше. Всегда. Он любит это время: когда город ещё не требует внимания, а Арсений — ещё не Арсений Попов, а просто злой сонный мужчина с плохим настроением по умолчанию.
Парень жарит яйца, одной рукой листая тик ток. И, конечно, алгоритмы знают своё дело — в ленте его мужчина. Мало, катастрофически мало, но Шастуну хватает.
Он залипает. На взгляд. На привычку слегка щуриться. На то, как тот улыбается не для камеры, а будто случайно. Антон ловит себя на том, что улыбается в ответ экрану. Смотрел бы и смотрел.
— Блин... — масло начинает подозрительно шипеть.
Яичница спасена в последнюю секунду, но слегка поджаренная — как их жизнь: на грани, но вкусная.
Парень ставит тарелки и кричит вглубь квартиры:
— Арсе-е-ень, завтрак!
Попов появляется на кухне с видом человека, которого обидели ещё до пробуждения. Волосы торчат, футболка перекручена, глаза злые...
— Ты козёл!
— Доброе утро тебе тоже, — Шастун смеётся. — Это ещё почему? Что уже случилось, Арсень?
— Недавно я рассказал подписчикам про свой тик ток, — Арсений садится напротив, скрещивая руки. — И теперь мне пишут, что ждут липсинг.
Он делает паузу, смотрит прямо.
— Из-за тебя. Потому что ты его не снял.
— Я собирался...
— А во-вторых, — перебивает тот, — у нас огонёк погас. ОГОНЁК, Антош.
Он стучит пальцем по столу.
— Тридцать два дня подряд! Люди годами семьи так не берегут, как я этот стрик, а ты взял и всё похоронил!
Антон смотрит на него секунду. Две. А потом начинает смеяться — искренне, до плеч, до дыхания.
— Ты смеёшься?! — мужчина возмущён, но уже не так убедительно.
— Арсень... — парень тянется через стол, накрывает его ладонь. — Это же тик ток.
— Это символ, — бурчит он. — Там огонёк появляется, когда вы каждый день друг другу пишете. Это как...
Он замолкает, вздыхает.
— Как маленькое «мы».
Шастун сразу перестаёт смеяться. Становится серьёзным, тёплым.
— Эй. Наше «мы» никуда не делось. Оно просто... не онлайн.
Он подвигает Попову тарелку.
— Ешь. А потом я напишу тебе. Прямо при тебе. Реанимируем твой огонёк.
Тот хмурится, но берёт вилку.
— Он уже умер.
— Тогда сделаем новый, — Антон улыбается. — Я, между прочим, специалист по твоему плохому настроению.
Арсений пробует яичницу.
— Подгорело.
— Зато честно, — пожимает плечами парень. — Как мы.
Молчание становится мягким. Мужчина смотрит на него дольше обычного, потом вдруг тянется вперёд, цепляет того за ворот футболки.
— Ты сегодня снимешь со мной липсинг.
— Обезательно.
— Жаль только, что выложить мы его всё равно не сможем. Пусть он будет для нас. В стол. В «избранное». Как всё остальное. — он криво улыбнулся. — И напишешь мне в тик токе.
— Уже пишу, — Шастун достаёт телефон, быстро печатает:
«Доброе утро. Ты злой, но я тебя люблю».
У Попова на экране всплывает уведомление.
Не огонёк — ещё рано.
Огонёк в тик токе не загорается сразу: нужно три дня писать друг другу без перерыва, будто доказывая приложению, что вы правда важны.
Он выдыхает.
— Ладно. Прощён.
Он наклоняется и целует его — коротко, спокойно, так, как целуют не напоказ. Антон закрывает глаза, расслабляется.
— Видишь, — шепчет Антон. — Всё налаживается.
— Только не смей больше убивать наш огонёк, — бормочет Арсений ему в губы.
— Обещаю, — улыбается парень. — У нас он и так горит.
***
1/1!!
— Я до сих пор в шоке, что у Арсения появился тик ток... И теперь мы все дружно ждём от него липсинг, хах 🫠🫠🫠
— Завтра постараюсь быть поактивнее. Люблю вас, целую и крепко обнимаю ❤️🩹🫂
#зарисовочкиПоповаиШаста
💋60❤🔥13💘11☃2