🌃 «Вᴛᴏᴩᴏй ɯᴀнᴄ ᴨᴏд ᴏднᴏй ᴋᴩыɯᴇй» ❤️🩹
🙇♀️ [AU в котором:
Арсений Сергеевич — строгий и собранный учитель географии, замдиректора, постоянно занятый школой и делами. Держит дистанцию, редко показывает эмоции.
Антон Шастун — ученик 11 класса, увлечён программированием, мечтает о поступлении в IT. Учёба — его главный приоритет.
Когда-то между Антоном и Арсением была едва заметная, тихая близость, но ученик сам оборвал связь.
Поздно ночью родители выгоняют парня после скандала из-за переписки и его тянущейся к учителю привязанности.
Замёрзший и без вариантов, он пишет Попову.
Поможет ли мужчина? Пустит ли он его к себе? Сейчас сами это и узнаем.]
‼️
◀️Предыдущая часть! 🤭
▶️ Следующая часть!! 😉
#перепискиАнтонаиАрса
🙇♀️ [AU в котором:
Арсений Сергеевич — строгий и собранный учитель географии, замдиректора, постоянно занятый школой и делами. Держит дистанцию, редко показывает эмоции.
Антон Шастун — ученик 11 класса, увлечён программированием, мечтает о поступлении в IT. Учёба — его главный приоритет.
Когда-то между Антоном и Арсением была едва заметная, тихая близость, но ученик сам оборвал связь.
Поздно ночью родители выгоняют парня после скандала из-за переписки и его тянущейся к учителю привязанности.
Замёрзший и без вариантов, он пишет Попову.
Поможет ли мужчина? Пустит ли он его к себе? Сейчас сами это и узнаем.]
‼️
Часть 33/? ‼️Простите, что так поздно, хотела уложиться и выложить ещё вчера, но увы — не успела((
А ещё хочу сказать, что теперь эта аушка, будет выходить больше, потому что я хочу закончить её к моему дню рождению 🫠❤️🩹❤️🩹
◀️
▶️ Следующая часть!! 😉
#перепискиАнтонаиАрса
🙏41💘9❤🔥8☃1💋1
Начало: Сейчас:
С десятилетием любимые!!❤️🩹🥹🥹
Даже не верится, я просто в полном ахуе.... 🫠🫠🫠
С десятилетием любимые!!❤️🩹🥹🥹
Даже не верится, я просто в полном ахуе.... 🫠🫠🫠
💋81❤🔥18☃7💘5
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
💋57❤🔥14🙏7☃1🍓1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Эдит в тик токе 🙇♀️
#нелепыевидосики
Специально сделала эдит в своём старом стиле, очень замучилась с ним... к сожалению, вчера я ничего не успела, поэтому хочу сегодня поздравить Импровизаторов с такой огромной цифрой — 10 лет вместе!!!
10 лет смеха до слёз, абсурда, который вдруг становится гениальным, шуток, и той самой магии, когда на сцене нет сценария, но есть абсолютное доверие друг к другу. 🥹🥹🥹
Вы стали чем-то большим, чем просто шоу. Для кого-то — способом выдохнуть после тяжёлого дня, для кого-то — источником вдохновения и веры в то, что юмор может быть умным, тёплым и живым. Вы умеете лечить смехом — и это бесценно.
Спасибо вам за искренность, за эмоции, за то, что столько лет остаётесь собой и не теряете этот особенный огонь между вами. Пусть впереди будет ещё больше лет, сцен, проектов, смеха и моментов, о которых мы потом будем говорить: «Вот за это мы вас и любим». 🙈🙈
С юбилеем, родные. И с новой десяткой — только вперёд. 😭❤️🩹
#нелепыевидосики
💘43❤🔥9☃3💋2
Зарисовка:
«Ты сегодня был божественен. Абсолютно божественен в своем чёрном и белом. Как строка, которую ещё не дописали.»
***
Кожа дивана была холодной даже через ткань смокинга. Антон вжался в неё глубже, следя, как Арсений засовывает ключ в замочную скважину их тайной квартиры. Дверь закрылась с тихим щелчком, отсекая мир, в котором они — просто коллеги, гении одной сцены. Мир, который только что рукоплескал им стоя.
Концерт десятилетия.
Адреналин всё ещё гудел в крови, как шум отбоя после морского прилива.
Мужчина повернулся, облокотившись о дверь, и его взгляд, тяжёлый и восхищённый, медленно проплыл по парню — от новых светлых, почти белых волос, ёжиком торчащих на идеальной голове, до длинных ног, беспомощно вытянутых перед ним. В руках у Шастуна смялись два идентичных букета красных, почти черных при этом свете, роз.
Свой и Попова.
— Два трофея, — хрипло сказал тот, отталкиваясь от двери. Он снял пиджак, бросил его на кресло. Белая рубашка ослепительно белела в полумраке прихожей. — Мой и так твой.
— Ты мне его подарил вообще-то, — тихо ответил Антон, погружая лицо в бархатные лепестки. Запах был густым, пьянящим, как их общая сегодняшняя победа.
Арсений подошёл, встал между его колен, заслонив собой свет от торшера. Его пальцы, грубоватые и невероятно нежные, коснулись свежевыкрашенных волос, прошлись по колючей щетине затылка.
— Жду, не дождусь, когда это отрастёт, — прошептал он, и голос его звучал как ласка. — Будут твои тёмные корни. Будешь как эспрессо с молочной пенкой. Самая вкусная часть — в глубине. Это... сводит с ума. Напоминание о том, какой ты на самом деле.
Парень закинул голову на спинку дивана, подставив горло. Он чувствовал, как дрожат его собственные пальцы. Мужчина наклонился, и его губы коснулись той самой точки, где под блондом уже пробивалась истина. Тот вздохнул.
— Арс...
— Ты сегодня был божественен, — сказал Попов, целуя его скулу, уголок рта. — Абсолютно божественен в своем чёрном и белом. Как строка, которую ещё не дописали.
Пальцы Арсения легко справились с галстуком, с первой пуговицей рубашки. Холодок воздуха коснулся кожи, но тут же был вытеснен жаром дыхания, прикосновениями губ.
Шастун выронил букеты. Розы с глухим стуком упали на паркет, рассыпав лепестки.
— Сегодняшнее утро... — начал Антон, но мужчина закрыл его рот своим.
— Знаю, — он оторвался на миллиметр, и в его глазах горело не только желание, но и то знание, та бережность, от которой у парня сжималось всё внутри. — Я помню. Не буду растягивать. Не буду.
Это «не буду» звучало как самая сладкая пытка. Шастун кивнул, не в силах вымолвить слова. Он помогал скидывать состязавшую в белизне с рубашкой кожу пиджака, сковывавшие движения брюки. Попов делал всё медленно, методично, следя за каждым вздохом, за каждой реакцией. Его собственный смокинг лёг поверх антонового, единой чёрной горой на полу.
Когда Арсений вошёл в него, тот вскрикнул — не от боли, а от этой невыносимой полноты, от снятия того невероятного напряжения, что копилось месяцами тайных встреч и годами сдержанных взглядов на сцене. Мужчина держал его бёдра, не давая двигаться, погружаясь всё глубже, но без той резкой, разрывающей стремительности, которую парень так боялся сегодня.
— Вот так, — шептал Попов, прильнув губами к его уху, и его борода щекотала кожу. — Вот так, мой гений. Мой пассив в смокинге. Принимаешь так хорошо...
Это был не просто секс. Это была разрядка молнии, бившей в самую их суть. Это был концерт на двоих, где не было зрителей, только полная, абсолютная импровизация тел, знавших друг друга наизусть. Каждое движение Арсения было и вопросом, и ответом, каждое движение Шастуна — согласием и мольбой.
⬇️⬇️⬇️
«Ты сегодня был божественен. Абсолютно божественен в своем чёрном и белом. Как строка, которую ещё не дописали.»
***
Кожа дивана была холодной даже через ткань смокинга. Антон вжался в неё глубже, следя, как Арсений засовывает ключ в замочную скважину их тайной квартиры. Дверь закрылась с тихим щелчком, отсекая мир, в котором они — просто коллеги, гении одной сцены. Мир, который только что рукоплескал им стоя.
Концерт десятилетия.
Адреналин всё ещё гудел в крови, как шум отбоя после морского прилива.
Мужчина повернулся, облокотившись о дверь, и его взгляд, тяжёлый и восхищённый, медленно проплыл по парню — от новых светлых, почти белых волос, ёжиком торчащих на идеальной голове, до длинных ног, беспомощно вытянутых перед ним. В руках у Шастуна смялись два идентичных букета красных, почти черных при этом свете, роз.
Свой и Попова.
— Два трофея, — хрипло сказал тот, отталкиваясь от двери. Он снял пиджак, бросил его на кресло. Белая рубашка ослепительно белела в полумраке прихожей. — Мой и так твой.
— Ты мне его подарил вообще-то, — тихо ответил Антон, погружая лицо в бархатные лепестки. Запах был густым, пьянящим, как их общая сегодняшняя победа.
Арсений подошёл, встал между его колен, заслонив собой свет от торшера. Его пальцы, грубоватые и невероятно нежные, коснулись свежевыкрашенных волос, прошлись по колючей щетине затылка.
— Жду, не дождусь, когда это отрастёт, — прошептал он, и голос его звучал как ласка. — Будут твои тёмные корни. Будешь как эспрессо с молочной пенкой. Самая вкусная часть — в глубине. Это... сводит с ума. Напоминание о том, какой ты на самом деле.
Парень закинул голову на спинку дивана, подставив горло. Он чувствовал, как дрожат его собственные пальцы. Мужчина наклонился, и его губы коснулись той самой точки, где под блондом уже пробивалась истина. Тот вздохнул.
— Арс...
— Ты сегодня был божественен, — сказал Попов, целуя его скулу, уголок рта. — Абсолютно божественен в своем чёрном и белом. Как строка, которую ещё не дописали.
Пальцы Арсения легко справились с галстуком, с первой пуговицей рубашки. Холодок воздуха коснулся кожи, но тут же был вытеснен жаром дыхания, прикосновениями губ.
Шастун выронил букеты. Розы с глухим стуком упали на паркет, рассыпав лепестки.
— Сегодняшнее утро... — начал Антон, но мужчина закрыл его рот своим.
— Знаю, — он оторвался на миллиметр, и в его глазах горело не только желание, но и то знание, та бережность, от которой у парня сжималось всё внутри. — Я помню. Не буду растягивать. Не буду.
Это «не буду» звучало как самая сладкая пытка. Шастун кивнул, не в силах вымолвить слова. Он помогал скидывать состязавшую в белизне с рубашкой кожу пиджака, сковывавшие движения брюки. Попов делал всё медленно, методично, следя за каждым вздохом, за каждой реакцией. Его собственный смокинг лёг поверх антонового, единой чёрной горой на полу.
Когда Арсений вошёл в него, тот вскрикнул — не от боли, а от этой невыносимой полноты, от снятия того невероятного напряжения, что копилось месяцами тайных встреч и годами сдержанных взглядов на сцене. Мужчина держал его бёдра, не давая двигаться, погружаясь всё глубже, но без той резкой, разрывающей стремительности, которую парень так боялся сегодня.
— Вот так, — шептал Попов, прильнув губами к его уху, и его борода щекотала кожу. — Вот так, мой гений. Мой пассив в смокинге. Принимаешь так хорошо...
Это был не просто секс. Это была разрядка молнии, бившей в самую их суть. Это был концерт на двоих, где не было зрителей, только полная, абсолютная импровизация тел, знавших друг друга наизусть. Каждое движение Арсения было и вопросом, и ответом, каждое движение Шастуна — согласием и мольбой.
⬇️⬇️⬇️
💋56❤🔥13🍓11☃2