1️⃣/3️⃣

***

Идея пришла к Антону, когда он наблюдал, как Арсений, сам того не осознавая, по привычке проводил рукой по шраму на боку — следу от щупалец стража.

Шрам был новым, но жест... старым. Это было непроизвольное движение, отголосок давней боли.

— «Камень, — подумал парень. — Все началось с него. Но что с ним стало?»

Он дождался вечера, когда мужчина, уставший от дня, мирно дремал на мелководье, покачиваясь на волнах. Шастун сел на песке неподалеку, закрыл глаза и погрузился в их общую связь.

На этот раз он не ждал, пока воспоминания придут сами.

Он активно искал. Он сосредоточился на образе того самого камня — теплого, тяжелого, с синими прожилками, испещренными странными символами, которые он видел во сне.

Сначала в его сознании возник лишь хаос — обрывки звуков, вспышки цвета, беспокойство спящего Арсения.

Но Антон не сдавался.

Он мысленно повторял:

«Камень. Покажи мне камень».

И стена прорвалась.

Он больше не Антон. Он — Арсений, и он бежит по палубе тонущего корабля. В ушах — вой ветра и крики умирающих. В кармане — жгучий груз камня. Он чувствует его зловещее тепло сквозь ткань. Он знает, это ошибка. Он должен избавиться от него! Он подбегает к борту, сжимает камень в руке, чтобы швырнуть его в пенящуюся пучину... Но не может. Его пальцы сведены судорогой, кажется, сама плоть прикипела к проклятому артефакту. Это не он не хочет его отпускать. Это камень не отпускает его.

Потом — удар волны. Холод. Темнота. И всепоглощающая боль превращения. Но даже когда его человеческая сущность растворяется в агонии, его рука, теперь уже с тонкими перепонками между пальцев, по-прежнему сжимает камень.

Видение сменилось. Теперь он плыл в подводном гроте, том самом, где нашел коллекцию мужчины. Но сейчас грот выглядел иначе — свежее, без векового налета времени. И он, Арсений, прятал камень. Он засовывал его в узкую расщелину в самой дальней, темной части пещеры, заваливая вход крупными ракушками и обломками кораллов. Это был не акт сохранения. Это был акт тюремщика, запирающего самого опасного преступника.

Он не мог избавиться от камня, но он мог спрятать его от мира и от себя.

Память прыгнула вперед, на десятилетия.

Он видел, как мужчина, движимый тоской и отчаянием, возвращался в грот и вынимал камень. Он видел, как тот пытался уничтожить его — разбить о скалы, расплавить в жерле подводного вулкана, бросить в самую глубокую трещину. Но камень всегда возвращался. Наутро он лежал на песке у его хвоста, целый и невредимый, его синие прожилки мерцали с немым издевательством.

Проклятие было не только в его теле. Оно было в этом камне. Камень был якорем, навсегда приковывавшим его к этой форме и к этому месту.

Парень увидел отчаяние, накапливавшееся годами. Он почувствовал моменты, когда Арсений чуть не поддавался искушению использовать силу камня, ощущаемую, но неконтролируемую. Он видел, как тот прятал его всё дальше и глубже, пока, наконец, не нашел то, что считал идеальным местом — маленькую, ничем не примечательную пещерку на глубине, вход в которую был скрыт ядовитыми актиниями, который мужчина, со своей регенерацией, мог пережить, а любое другое живое существо — нет.

Видение закончилось так же внезапно, как и началось.

Шастун открыл глаза, его тело покрылось холодным потом. Он дышал так тяжело, будто только что всплыл с огромной глубины.

Арсений проснулся. Он сидел в воде и смотрел на Антона с ужасом и пониманием.

Он знал, что тот всё видел. Все его неудачи, все его слабости, всю его вековую борьбу с невидимым врагом.

Он не сказал ни слова. Он просто медленно поднял руку и указал в сторону океана, в направлении того самого глубокого укрытия. А потом приложил ладонь к своей груди, к тому месту, где должно было биться сердце, и сжал её в кулак.

Жест был ясен:

«Он здесь. Он — часть моего проклятия. И он нерушим».

Но парень, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного, уловил то, что сам мужчина, возможно, давно перестал замечать.

Во всех тех воспоминаниях, когда Арсений пытался уничтожить камень, он делал это в одиночку.

⬇️⬇️⬇️

2️⃣/3️⃣

Отчаянный, гордый, проклятый моряк, сражающийся с магическим артефактом голыми руками.

Шастун подошёл к воде и сел перед мужчиной.

— Ты не один, — сказал он тихо, вкладывая в эти слова всю силу своей уверенности. — Теперь не один. Мы уничтожим его. Вместе.

И впервые за сотню лет в глазах Арсения, помимо страха и надежды, вспыхнул огонь настоящей, живой ярости.

Ярости, которую он боялся выпускать на волю, потому что не с кем было её разделить...

***

Слова Антона висели в воздухе, заряженные силой, которую они оба чувствовали, но не могли полностью понять.

«Вместе».

Это было не просто обещание.

Это был вызов.

Вызов столетнему проклятию, одиночеству и самому камню, который, как парень теперь знал, был не просто артефактом, а кристаллизованной злобой колдуньи, её пыткой, растянутой во времени.

Но ярость в глазах мужчины быстро сменилась леденящим ужасом. Он резко мотнул головой и отплыл назад, указывая пальцем на Шастуна, а затем резким жестом провёл по своему горлу.

Его мысленный импульс ворвался в сознание Антона, острый как лезвие:

Опасность. Смерть. Он не отпустит. Он защищается.

Парень почувствовал это на себе. После их ментального погружения в прошлое, связь между ними стала как натянутая струна. И по этой струне сейчас проходила вибрация чужого страха — не личного, а древнего, инстинктивного. Как будто сам остров, сама вода вокруг них вздрогнули.

— Что? Что происходит? — выдохнул он, оглядываясь.

Ответ пришел не от Арсения. Он пришел из океана.

Вода в лагуне, обычно прозрачная и спокойная, потемнела. Не от тени, а изнутри, будто в неё вылили чернила. Темнота расползалась от места, где находился скрытый вход в глубокую пещеру с камнем. Рыбы, словно почуяв неладное, в панике заметались к берегу, выпрыгивая на песок. Воздух наполнился запахом серы и гниющей водоросли.

Арсений издал низкий, предупреждающий рык. Он развернулся, поставив себя между наступающей чернотой и Шастуном, расправив плечи и выгнав вперед когти. Его хвост бил по воде, поднимая фонтан брызг — не от страха, а от готовности к бою. Столетие отчаяния наконец нашло выход в ярости.

Из черной воды показались щупальца. Но не гигантские, как у стража с острова колдуньи. Их были десятки, может быть, сотни — тонкие, черные, как жидкий обсидиан, и покрытые бледно-светящимися присосками. Они не принадлежали одному существу. Казалось, сама тьма ожила и протянула свои щупальца, чтобы защитить свою тайну.

Это была первая линия обороны проклятия.

— Арсений, назад! — закричал Антон, хватая свое копье.

Но было уже поздно.

Щупальца, словно разъярённые змеи, обрушились на русала. Они обвивались вокруг его рук, хвоста, шеи, пытаясь стянуть его в чернеющую пучину. Мужчина рвался, рвал их своими когтями, и оторванные куски слизистой плоти растворялись в воде с шипением. Но на место одних тут же вырастали другие.

Парень, не раздумывая, бросился в воду. Он бил копьём по щупальцам, пытаясь подобраться к Арсению. Но одно из них, тонкое и хлесткое, как бич, обвилось вокруг его лодыжки и рвануло.

Шастун рухнул лицом в воду, наглотавшись солёной, отравленной тьмой жидкости.

В глазах потемнело. Он почувствовал, как его тащат на глубину.

И тогда в его разум ворвался не голос, а чистый, нефильтрованный порыв.

— «НЕТ!»

Это был крик мужчины, усиленная их связью в тысячу раз. Вместе с криком пришла волна такой первобытной, такой всесокрушающей силы, что Антон на мгновение потерял ощущение себя. Он чувствовал мощь хвоста, бьющего по воде с силой винта корабля. Он чувствовал, как когти рвут не плоть, а саму ткань тьмы. Он был яростью Арсения, а мужчина был его отчаянным страхом.

Щупальце, державшее парня, лопнуло, как перегнившая веревка.

Освободив одну руку, Арсений, не выпуская из другой когтистого плена, устремился не к Шастуну, а к источнику. К тому самому месту, откуда ползла тьма. Он нырнул, увлекая за собой клубок черных щупалец, в самое сердце черноты.

— Арсений! — закричал тот, выкашливая воду, но в ответ получил лишь ментальный образ: пещеру. Вход. Иди.

⬇️⬇️⬇️

3️⃣/3️⃣

Это было безумием. Нырять в эту кипящую тьму. Но их связь не оставляла выбора.

Он чувствовал ярость мужчины, но также чувствовал его боль — щупальца впивались в его старые раны, тянули, рвали. Он не выдержит долго.

Антон сделал глубокий вдох и нырнул, следуя за исчезающим в черноте силуэтом и за нитью чужой боли, которая вела его, как самый яркий маяк. Он плыл, ослепленный, оглушенный, ведомый только этим чувством. И вдруг тьма рассеялась. Он вынырнул в крошечном воздушном кармане. Это была та самая пещера на глубине.

Свет здесь исходил от самого камня. Он лежал на каменном выступе, и его синие прожилки пылали ядовитым, неземным светом, освещая сцену кошмара.

Арсений был пригвожден к стенке пещеры десятками щупалец, которые, казалось, вырастали прямо из скалы вокруг камня. Он бился, но его движения становились все слабее.

Его глаза встретились с глазами парня. В них не было просьбы о помощи.

В них был приказ. Его! Разбей его!

Между ними, в центре пещеры, лежал камень. И Шастун понял, что щупальца — это не отдельное существо. Это была аура камня, его защитный механизм, материализовавшаяся ярость колдуньи.

Антон поднял свое копье. Казалось, сама пещера взвыла от невыразимой ненависти. Камень засветился так ярко, что стало больно глазам. Из его поверхности вырвались новые, тонкие щупальца, устремившись к парню.

Но он был не один. В его разуме была ярость мужчины, его столетняя боль, его отчаяние. Он впитал её, сделал своей. Его собственный страх испарился, сгорел в этом чужом, но таком родном теперь огне.

— ХВАТИТ! — закричал он, и его голос, усиленный силой их связи, прозвучал на той странной, древней языке заклинаний, что он читал в дневнике.

Он не думал о словах. Он думал об освобождении. О разрыве цепей. О том, чтобы вернуть тому, кого он... кого он любил, его человечность.

Копье с обсидиановым наконечником обрушилось на пылающий камень.

Раздался звук, которого не должно было быть — не звон, а крик. Высокий, пронзительный, полный боли и ярости. Синий свет вспыхнул ослепительной вспышкой, и камень раскололся пополам.

В тот же миг все щупальца, державшие Арсения, обвисли и рассыпались в черную пыль.

Свет погас.

В пещере воцарилась кромешная тьма, нарушаемая только тяжелым, прерывистым дыханием двух существ, связанных больше, чем просто выживанием.

Проклятие было ранено.

Серьёзно ранено.

И теперь оно знало их имена.

***

‼️ Глава 7/? ‼️

◀️ Предыдущая глава! ❤️‍🩹
▶️ Следующая глава!! 🙇‍♀️

— Сладких и спокойных снов, котята!! ❤️‍🩹🙈🙈
— Мне, как всегда, важно знать, нравится ли вам этот фанфик, и продолжать ли его! 🤭🤭

#логовоПозова