Девственница
ФРЕНДЗОНА
Вообще написала эту зарисовку по этой песне...
Выдыхай
Noize MC
...но она почему-то больше ассоциируется с другими. 🫠🫠🫠
❤🔥26💘5☃3
🌃 «Вᴛᴏᴩᴏй ɯᴀнᴄ ᴨᴏд ᴏднᴏй ᴋᴩыɯᴇй» ❤️🩹
🙇♀️ [AU в котором:
Арсений Сергеевич — строгий и собранный учитель географии, замдиректора, постоянно занятый школой и делами. Держит дистанцию, редко показывает эмоции.
Антон Шастун — ученик 11 класса, увлечён программированием, мечтает о поступлении в IT. Учёба — его главный приоритет.
Когда-то между Антоном и Арсением была едва заметная, тихая близость, но ученик сам оборвал связь.
Поздно ночью родители выгоняют парня после скандала из-за переписки и его тянущейся к учителю привязанности.
Замёрзший и без вариантов, он пишет Попову.
Поможет ли мужчина? Пустит ли он его к себе? Сейчас сами это и узнаем.]
‼️
◀️Предыдущая часть! 🤭
▶️ Следующая часть!! 😉
#перепискиАнтонаиАрса
🙇♀️ [AU в котором:
Арсений Сергеевич — строгий и собранный учитель географии, замдиректора, постоянно занятый школой и делами. Держит дистанцию, редко показывает эмоции.
Антон Шастун — ученик 11 класса, увлечён программированием, мечтает о поступлении в IT. Учёба — его главный приоритет.
Когда-то между Антоном и Арсением была едва заметная, тихая близость, но ученик сам оборвал связь.
Поздно ночью родители выгоняют парня после скандала из-за переписки и его тянущейся к учителю привязанности.
Замёрзший и без вариантов, он пишет Попову.
Поможет ли мужчина? Пустит ли он его к себе? Сейчас сами это и узнаем.]
‼️
Часть 28/? ‼️◀️
▶️ Следующая часть!! 😉
#перепискиАнтонаиАрса
1🍓48❤🔥12☃10🙏1
Приняла эстафету от прекрасной Линочки!! 🫂❤️🩹
В 2016 году я такого не делала, а вот в 2018 — точно делала, хах))
(Программа называется — Dollify)
@improwein
@imetarsenialol
@Sem2ss
В 2016 году я такого не делала, а вот в 2018 — точно делала, хах))
(Программа называется — Dollify)
Передаю эстафету::@improwein
@imetarsenialol
@Sem2ss
❤🔥21☃7💋3
Зарисовка:
«Хочу как они — Ира, Окс! Не париться с учебой, прогуливать, целовать парней за школой... Вот так!»
***
Хлопнувшая дверь проглотила строгую фигуру в плаще, оставив Антона одного на пороге, под долгими, трепещущими на ветру тополиными тенями.
Приказ «на урок» висел в воздухе невыполненной угрозой.
Сердце колотилось не о поступке, а о словах.
«Моя ошибка».
Эти два слова звенели в висках навязчивее, чем весь предыдущий скандал.
Он не пошёл в класс.
Развернулся и зашагал прочь от школы, куда глаза глядят. Ноги сами несли его через двор, мимо знакомых скамеек и облезлой спортивной площадки.
В голове крутилась одна мысль: он не ошибся. В том взгляде, в этой растерянности, в скомканном монологе о чувствах было что-то кроме шока и отвращения. Было признание. Сокрушительное и страшное.
Парень бродил по зимнему парку, курил одну сигарету за другой, пытаясь заглушить дрожь в руках. Перед глазами стояло белое, непонимающее лицо. Не крик, не пощечина, не немедленный вызов к директору — а именно это растерянное молчание, этот сбивчивый шепот о том, что «нельзя так». Учитель, Арсений Сергеевич, который на прошлой неделе с таким холодным блеском в глазах разбирал трагедию Онегина, был сломлен не наглым поступком, а каким-то своим, глубоко личным призраком, которого Шастун нечаянно вызвал к жизни.
К вечеру страх сменился настойчивым, жгучим любопытством.
Он не мог оставить это так!
Не мог жить с этой тайной, которая была теперь не только его, но и чья-то ещё...
Он достал телефон. Руки дрожали, когда он набирал в поиске: «Арсений Сергеевич» и название школы. Соцсетей, как и ожидал, не было. Но на одном устаревшем форуме выпускников, в теме «Лучшие учителя», он нашёл упоминание. Короткое:
«Спасибо Арсению Сергеевичу Попову за то, что открыл мир литературы».
И ниже, в ответе какого-то анонима, строчка, от которой кровь ударила в виски:
«Жаль, что он ушёл из прежней гимназии после того скандала. Но там, говорят, была не его вина. Подростки, знаете ли, бывают жестоки».
«Скандал».
«Не его вина».
«Подростки».
Ученик закрыл телефон, чувствуя, как мир сужается до этих намёков. Он вспомнил, как мужчина иногда, совсем не к месту, говорил на уроках о цене одиночества, о масках, которые люди носят годами. Говорил так, будто читал по секрету из какой-то другой, потаённой книги.
На следующий день в школе царило неловкое напряжение.
Антон пришёл к первому уроку, приготовившись ко всему: к вызову к директору, к насмешкам, к молве.
Но ничего не произошло.
Урок литературы вела завуч, сухо объявив, что Арсений Сергеевич внезапно заболел. На парня никто не смотрел косо. Девчонки щебетали о чем-то своём. Казалось, его отчаянный, грязный поцелуй растворился в зимнем воздухе, не оставив и следа.
Именно это молчание было самым невыносимым.
Через три дня учитель вернулся.
Он вошёл в класс бледный, подтянутый, с ещё более непроницаемым лицом. Глаза скользили по рядам, ни на ком не задерживаясь. В том числе и на Шастуне.
Он вёл урок безупречно, четко, холодно. Между ним и классом выросла ледяная стена. Ученик сидел, сгорбившись, и чувствовал, как каждый его нерв натянут как струна. Он ловил каждый жест, каждую интонацию, ища трещину, намёк...
...но не было ничего. Только профессиональная, безличная правильность.
После звонка Антон, не раздумывая, подошёл к учительскому столу. Ребята шумно высыпали в коридор.
⬇️⬇️⬇️
«Хочу как они — Ира, Окс! Не париться с учебой, прогуливать, целовать парней за школой... Вот так!»
***
Хлопнувшая дверь проглотила строгую фигуру в плаще, оставив Антона одного на пороге, под долгими, трепещущими на ветру тополиными тенями.
Приказ «на урок» висел в воздухе невыполненной угрозой.
Сердце колотилось не о поступке, а о словах.
«Моя ошибка».
Эти два слова звенели в висках навязчивее, чем весь предыдущий скандал.
Он не пошёл в класс.
Развернулся и зашагал прочь от школы, куда глаза глядят. Ноги сами несли его через двор, мимо знакомых скамеек и облезлой спортивной площадки.
В голове крутилась одна мысль: он не ошибся. В том взгляде, в этой растерянности, в скомканном монологе о чувствах было что-то кроме шока и отвращения. Было признание. Сокрушительное и страшное.
Парень бродил по зимнему парку, курил одну сигарету за другой, пытаясь заглушить дрожь в руках. Перед глазами стояло белое, непонимающее лицо. Не крик, не пощечина, не немедленный вызов к директору — а именно это растерянное молчание, этот сбивчивый шепот о том, что «нельзя так». Учитель, Арсений Сергеевич, который на прошлой неделе с таким холодным блеском в глазах разбирал трагедию Онегина, был сломлен не наглым поступком, а каким-то своим, глубоко личным призраком, которого Шастун нечаянно вызвал к жизни.
К вечеру страх сменился настойчивым, жгучим любопытством.
Он не мог оставить это так!
Не мог жить с этой тайной, которая была теперь не только его, но и чья-то ещё...
Он достал телефон. Руки дрожали, когда он набирал в поиске: «Арсений Сергеевич» и название школы. Соцсетей, как и ожидал, не было. Но на одном устаревшем форуме выпускников, в теме «Лучшие учителя», он нашёл упоминание. Короткое:
«Спасибо Арсению Сергеевичу Попову за то, что открыл мир литературы».
И ниже, в ответе какого-то анонима, строчка, от которой кровь ударила в виски:
«Жаль, что он ушёл из прежней гимназии после того скандала. Но там, говорят, была не его вина. Подростки, знаете ли, бывают жестоки».
«Скандал».
«Не его вина».
«Подростки».
Ученик закрыл телефон, чувствуя, как мир сужается до этих намёков. Он вспомнил, как мужчина иногда, совсем не к месту, говорил на уроках о цене одиночества, о масках, которые люди носят годами. Говорил так, будто читал по секрету из какой-то другой, потаённой книги.
На следующий день в школе царило неловкое напряжение.
Антон пришёл к первому уроку, приготовившись ко всему: к вызову к директору, к насмешкам, к молве.
Но ничего не произошло.
Урок литературы вела завуч, сухо объявив, что Арсений Сергеевич внезапно заболел. На парня никто не смотрел косо. Девчонки щебетали о чем-то своём. Казалось, его отчаянный, грязный поцелуй растворился в зимнем воздухе, не оставив и следа.
Именно это молчание было самым невыносимым.
Через три дня учитель вернулся.
Он вошёл в класс бледный, подтянутый, с ещё более непроницаемым лицом. Глаза скользили по рядам, ни на ком не задерживаясь. В том числе и на Шастуне.
Он вёл урок безупречно, четко, холодно. Между ним и классом выросла ледяная стена. Ученик сидел, сгорбившись, и чувствовал, как каждый его нерв натянут как струна. Он ловил каждый жест, каждую интонацию, ища трещину, намёк...
...но не было ничего. Только профессиональная, безличная правильность.
После звонка Антон, не раздумывая, подошёл к учительскому столу. Ребята шумно высыпали в коридор.
⬇️⬇️⬇️
💋47❤🔥6🙏6☃1