Зарисовка:

«Работа — хуёта. Давай просто выпьем и всё. Перестань, в конце концов, новогодняя ночь! Я настаиваю!»

***

— Обслуживание номеров!

Дверь номера 502 открылась, пропуская в полумрак коридора узкую полоску теплого света. На пороге стоял Арсений, закутанный в мягкий халат отеля, из-под ворота которого виднелась капля воды, скатившаяся с мокрой шеи. В руке он сжимал телефон, экран которого слабо подсвечивал его расслабленное, почти томное лицо. Он выглядел так, будто только что вышел из душа — волосы были темными от влаги, а кожа слегка розовой от пара. Но в его глазах, скользнувших по портье и тележке с заказом, стояло нетерпеливое ожидание чего-то большего, чем просто ужин.

— Драсьте, проходите, — голос его был низким, немного ленивым. Он отступил вглубь номера, широким жестом приглашая внутрь.

Портье — или «дворецкий», как с легкой иронией называл его Серёжа — вкатил в номер сервировочную тележку. Его лицо выражало профессиональную учтивость с легкой примесью смущения из-за задержки.

— Здрасьте. Хах, это до вы!.. — начал он, поправляя бантик на шее.

— Это же мы, — почти шёпотом докинул мужчина, отходя к стене. Но прежде он склонился к вазе на тележке дворецкого с алой розой, вдохнул её аромат и, оборачиваясь, бросил в сторону барной стойки: — Антон, ну, всё принесли!

Дворецкий извинился за задержку, и в этот момент из-за барной стойки вышел Антон. Он был облачен в элегантный темный костюм, идеально сидящий на стройной фигуре. Из-под пиджака выглядывала белоснежная рубашка с расстёгнутой на две пуговицы верхней частью. Весь его вид дышал легкой, непринуждённой элегантностью, будто он только вернулся с изысканного свидания.

В номере, однако, кроме него и Попова, никого не было, что заставило портье на секунду задуматься, но он тут же отмёл мысли — просто молодой человек любит одеваться стильно.

От парня исходил едва уловимый, благородный аромат дорогого коньяка, смешанный с его парфюмом. В движениях, плавных и точных, угадывалась едва заметная, приятная расхлябанность, а в сияющих глазах — легкое, теплое опьянение.

С лёгкой улыбкой Шастун предложил портье выпить немного коньяку:

—...Саня, не хочешь ли ты выпить со мной коньячку? — его голос звучал бархатисто и гостеприимно.

Портье — Александр — вежливо, но твердо покачал головой, сделав шаг назад к двери.

— Я на работе...

— Работа — хуёта, — Антон махнул рукой, с искренним, немного детским упрямством. — Давай просто выпьем и всё. Перестань, в конце концов, новогодняя ночь! Я настаиваю! — Он уже наливал янтарную жидкость в бокал, протягивая его портье с таким видом, будто предлагал не нарушить правила, а разделить частичку праздничного волшебства.

Тот, после мгновения колебаний, сдался под напором этой обаятельной настойчивости.

Он принял бокал.

Они чокнулись, выпили. Между ними завязался тихий, непродолжительный разговор о предновогодней суете в отеле, о красоте ночного города за окном. Шастун говорил легко и много, его немного заплетающийся язык выдавал степень опьянения.

Тем временем Арсений стоял в стороне, прислонившись к косяку двери в спальню. Он листал ленту в телефоне, но взгляд его постоянно скользил то на Антона, то на заветную тележку. В его позе читалось терпение, но терпение активное, заряженное конкретным ожиданием.

Наконец, он мягко кашлянул.

Как будто вспомнив о цели визита, портье поставил бокал и с облегченной профессиональностью жеста приподнял серебряные крышки на блюдах.

— Ваш заказ, господа. Эклер с ванильным кремом и стейк из лосося на гриле с соусом из шпината.

— Ах, да! — оживился тот, мгновенно забыв о беседе, и взял воздушный эклер. Он откусил половину почти одним махом, и блаженная улыбка растянулась по его лицу. Крем остался на уголке губ.

Мужчина же, не говоря ни слова, шагнул вперед. Его движения были быстрыми и решительными. Он взял тарелку с идеально прожаренным лососем, от которого шел соблазнительный аромат, и, держа её почти ревностно, кивнул портье.

— Спасибо. Всё в порядке.

⬇️⬇️⬇️