2️⃣/2️⃣

Арсений, казалось, страдал не меньше.

Он стал еще более молчаливым, если это было возможно, и часто вздрагивал, словно слыша внезапный громкий звук. Иногда он смотрел на Шастуна с таким недоумением, будто видел в нем свое собственное отражение, искаженное и неправильное.

Они не могли продолжать игнорировать это.

Однажды утром, когда Антон снова почувствовал приступ чужого голода (острого, желания свежей, трепещущей на крючке рыбы, а не жареной на костре), он не выдержал.

Он подошёл к воде, где сидел мужчина, и сел напротив.

— Мы должны... попробовать контролировать это, — сказал он, указывая пальцем на свой висок, а потом на Арсения. — Иначе мы сойдём с ума.

Мужчина смотрел на него, и в его глазах парня прочитал то же самое отчаяние и ту же готовность.

Он кивнул.

Первый эксперимент был простым.

Шастун взял в руку свой блестящий обсидиановый нож. Он закрыл глаза и изо всех сил попытался «послать» образ ножа. Он представлял его форму, вес, холодную гладкость камня.

Он думал только об этом.

Открыв глаза, он увидел, что Арсений смотрит на его руку с легким недоумением.

Ничего не произошло.

— Ладно, — вздохнул тот. — Так не работает.

Тогда он попробовал иначе.

Он перестал «думать» словами. Вместо этого он вызвал в памяти ощущение — резкую боль, когда он вчера уколол палец о шип. Он не просто вспомнил её, а снова прочувствовал.

Мужчина вздрогнул и непроизвольно отдёрнул свою руку, смотря на указательный палец с испугом и удивлением.

Эврика!

— Ты чувствуешь! — воскликнул Шастун. — Чувства! Попробуй ты.

Он посмотрел на Арсения с ожиданием.

Тот закрыл глаза, сконцентрировался.

Сначала ничего. А потом Антона накрыла волна такого всепоглощающего, леденящего одиночества, что у него перехватило дыхание.

Это была не просто грусть.

Это была пустота, простирающаяся на сотни лет, тишина, в которой единственным ответом был твой собственный голос.

Из глаз парня потекли слезы.

Он понял.

Это был самый частый спутник мужчины.

— Я... я понимаю, — прошептал он, вытирая лицо.

Арсений открыл глаза, и в них было извинение и боль. Но также и облегчение.

Кто-то наконец-то увидел.

Понял.

С этого дня они начали учиться.

Они обнаружили, что могут передавать простые образы, если подкрепляют их сильной эмоцией. Шастун «посылал» образ спелого манго, смешивая его с чувством ожидание, предвкушения. И мужчина приносил ему именно его. Арсений «делился» воспоминанием о стае дельфинов, играющих в лунном свете, окрашивая его в ностальгическую нежность, и Антон видел их так ясно, будто сам был там.

Это был утомительный процесс, отнимавший много сил.

После таких сеансов оба чувствовали себя опустошенными.

Но это работало.

Они строили мост.

И по этому мосту, помимо образов и чувств, начали просачиваться и более сложные вещи.

Осколки прошлого.

Однажды вечером, сидя у костра, парень вдруг ясно ощутил на своих губах вкус дешевого табака и крепкого рома. Он услышал скрип деревянных палуб и грубый смех матросов. Он почувствовал текстуру шершавой ткани бушлата на своих плечах и твердую поверхность того самого камня с синими прожилками в кармане. Это было воспоминание мужчины о его последнем дне на корабле.

Не сон, а живой, яркий кусок чужой жизни.

Шастун посмотрел через костер на Арсения. Тот смотрел на огонь, и в его глазах отражались те же самые вспышки памяти.

Он знал, что Антон видит это.

И впервые он не выглядел испуганным или опечаленным. Он выглядел... признательным. Его история, его большая часть его самого, наконец-то была увидена.

Не через рисунки на песке, а напрямую.

Они больше не были просто человеком и русалом.

Они становились чем-то единым. Их связь была хаотичной, болезненной и прекрасной. И она была их единственным шансом не только понять друг друга, но и противостоять тому древнему ужасу, который они невольно пробудили из глубин.

Вместе они были сильнее.

Вместе они были целыми.

***

‼️ Глава 6/? ‼️

◀️ Предыдущая глава! ❤️‍🩹
▶️ Следующая глава!! 🙇‍♀️

— Сладких и спокойных снов, котята!! ❤️‍🩹🙈🙈
— Мне, как всегда, важно знать, нравится ли вам этот фанфик, и продолжать ли его! 🤭🤭

#логовоПозова

К посту ⬇️

Зарисовка:

«Я вспылил. Прости, Вань. Я перегнул палку.»

***

Вечер медленно стекал в ночь. За окном фонари размывались в падающем снеге, а гирлянды отражались в стекле, будто вторая жизнь — тёплая и спокойная. В квартире было тихо: только часы на стене отсчитывали секунды, да чайник иногда тихо щёлкал, остывая.

— Ваня, принеси дневник, — сказал Арсений ровно, даже слишком ровно.

Ваня замер у двери своей комнаты.

Он уже знал, что там — аккуратно выведенные оценки, рядом с которыми слишком часто мелькали четвёрки, тройки и одна злополучная двойка по физике.

Он глубоко вдохнул и вышел.

— Держи...

Дневник лёг на стол.

Мужчина сел, снял очки, надел снова — привычный жест перед серьёзным разговором. Листал медленно, вчитываясь в каждую строчку.

— Алгебра и геометрия — три, — вслух произнёс он. — Это после всех наших занятий?

Перевернул страницу.

— Русский — пять. История — четыре... тут нормально. А вот физика... два.

Антон уже чувствовал, как воздух становится тяжёлым. Он отставил кружку и внимательно посмотрел на сына.

— Объясни, — сказал Попов, поднимая взгляд. — Почему так?

Тот нервно сглотнул.

— Контрольная была сложная... Там формулы другие пошли. Я запутался. Учитель сказал, что потом можно будет исправить.

— Можно будет, — повторил Арсений жёстко. — Но сейчас результат вот он. Мы договаривались: ты стараешься — мы поддерживаем.

— Я старался, — голос Вани дрогнул. — Я правда...

Мужчина резко закрыл дневник.

— Тогда объясни мне, как при старании выходит два. Знаешь что? Без подарка на Новый год. Может, хоть это заставит собраться.

Слова повисли, как холодный сквозняк.

Сын побледнел, пальцы сжались в кулаки. Он отвернулся, чтобы никто не заметил, как глаза предательски наполняются слезами.

— Понял...

Он сделал шаг к коридору, но муж поднялся и мягко, почти незаметно, положил ладонь ему на плечо.

— Ванюш, стой, — тихо сказал он. — Не уходи.

Шастун повернулся к Попову. В его голосе не было упрёка — только спокойствие.

— Арсень, ты сейчас говоришь из злости. Он в сложном возрасте. Давление, школа, ожидания... Ты же помнишь себя в пятнадцать.

Арсений сжал челюсть.

— Я просто хочу, чтобы у него было будущее.

— Оно не рушится из-за одной двойки, — мягко ответил тот. — Зато рушится вера в себя, когда тебя наказывают за попытки.

Ваня стоял между ними, опустив голову.

— Я могу переписать... Я уже договорился с учителем.

Тишина снова накрыла комнату. Мужчина прошёлся от окна к столу, остановился, долго смотрел на снег за стеклом. Потом глубоко выдохнул.

— Я вспылил, — сказал он наконец, уже совсем другим тоном. — Прости, Вань. Я перегнул палку.

Он подошёл ближе, присел перед сыном, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Я злюсь не на тебя. Я боюсь за тебя.

Ваня поднял глаза.

— Я не хочу вас подводить...

— Ты нас не подводишь, — сразу сказал Антон и приобнял сына.

Муж кивнул.

— Подарок будет. И Новый год будет. А оценки мы подтянем вместе. Я помогу с физикой, договорились?

Сын несмело улыбнулся и шагнул вперёд, обняв отца.

Попов ответил крепко, по-настоящему.

Шастун обнял их обоих, заключая в одно тёплое, надёжное кольцо.

За окном продолжал идти снег, а в доме снова воцарилось то самое чувство — когда даже ошибки не пугают, потому что рядом те, кто любит и не отпускает.

***

1/1!!
— Мямя, вот такая зарисовочка вышла, мне нравится. У меня всё 😋😋😋
— Приятного чтения, котята!! ❤️‍🩹🫂

#зарисовочкиПоповаиШаста