Емаё, я сегодня со своими делами совсем забыла про день рождения любимого Димки — поздравляем!! ❤️‍🩹🫂

Надо будет завтра сделать с ним эдит на второй аккаунт. Эх, ведь раньше я была полностью в его фэндоме, а не как сейчас — редко выпускаю видео на второй (когда-то основной) аккаунт. Было же время... 💔💔💔 Просто поделилась с вами — можно считать, что это фан факт. 😋😋

#чтотоналичном

1️⃣/2️⃣

***

Возвращение было похоже на исцеление.

Родной пляж, пропитанный знакомыми запахами и звуками, казался раем после зловещей скалы.

Первые два дня ушли на восстановление. Антон обрабатывал свои ссадины соком местных растений, а для Арсения это было сложнее. Человеческие лекарства были бесполезны, но парень заметил, что тот ищет на дне особые водоросли с серебристыми прожилками и прикладывает их к своим ранам. Они медленно, но затягивались, оставляя на его бледной коже лишь бледные, перламутровые шрамы.

Но что-то изменилось.

И дело было не только в их возросшем доверии.

На третий день, сидя у костра, Шастун попытался заточить палку обсидиановым ножом. Камень выскользнул из его пальцев и упал в песок. Ругаясь про себя, он потянулся за ним и замер. Песок под ножом был абсолютно сухим и гладким. И на этой глади проступили четкие, темные линии, словно кто-то нарисовал их жидким углем.

Это был не его рисунок.

И не рисунок мужчины.

Изображение было странным, абстрактным: три вложенных друг в друга круга, пересеченных волнистой линией. Оно ничего не означало для Антона, но вид его был тревожным, почти угрожающим.

— Арсений! — позвал он, не отрывая взгляда от знака.

Из воды показалась знакомая голова.

Арсений подплыл к берегу, его взгляд скользнул по рисунку на песке, и все его тело напряглось. В его глазах вспыхнул не страх, а нечто более глубокое — узнавание и предостережение. Он резко провел рукой по песку, смазав изображение, и покачал головой. Потом указал на парня, на свой лоб и снова на смазанный песок.

«Ты сделал это? Мыслями?» — понял Шастун.

Он отрицательно покачал головой. «Нет».

Мужчина нахмурился. Он отплыл подальше, вглядываясь в океан, словно пытаясь разглядеть что-то в его глубинах. Его поза говорила о крайней настороженности.

В ту же ночь Антона разбудил шепот.

Но на этот раз он звучал не снаружи, а прямо у него в голове. Это был не голос, а скорее поток образов, чувств, обрывков воспоминаний, которые не принадлежали ему.

...холод глубины, давление в тысячи атмос...

...вспышка гнева, древнего, как сама планета...

...тень, плывущая сквозь подводные каньоны, пробуждаясь от долгого сна...

Он вскочил, сердце бешено колотясь. В ушах стоял оглушительный звон. Он выглянул из укрытия. На лунной дорожке у кромки воды сидел мужчина. Он был неподвижен, его спина была напряжена, а голова склонена, будто он прислушивался к чему-то. Парень почувствовал это снова — эхо чужого ужаса, чужой тревоги, просачивающееся в его сознание.

Они больше не были просто двумя существами на острове.

Ритуал, который Шастун провёл, не просто отпугнул стражa.

Он создал мост.

Мост между его разумом и проклятой душой Арсения. И, похоже, этот мост был двусторонним.

Теперь Антон не только чувствовал эмоции мужчины, но и был открыт для чего-то ещё...

...для чего-то, что дремало в океане и теперь, почуяв колебание в ткани проклятия, пробудилось.

На следующее утро Антон нашёл на своем обычном месте для рисунков новый символ.

Его нарисовал Арсений.

Это было стилизованное изображение глаза. И этот глаз был закрыт.

Предупреждение было кристально ясным: «Не всматривайся в глубину. То, что спит, пусть спит».

Но было уже поздно.

Дверь была приоткрыта.

И теперь оба они, связанные невидимой нитью, чувствовали, как из темноты на них смотрит что-то огромное и древнее. Их борьба за свободу только начиналась, и ставки становились все выше.

***

Сначала это было похоже на болезнь.

Головокружение, накатывающие волны чужих эмоций, обрывки мыслей, врывающихся в сознание без спроса. Парень чувствовал внезапный, ничем не обоснованный страх, глядя на спокойное море, или беспричинную тоску при виде заката.

Он ловил себя на том, что его пальцы непроизвольно повторяют жесты, которые он видел у мужчины — проводят по воображаемому контуру хвоста, поправляют несуществующие длинные волосы.

⬇️⬇️⬇️

2️⃣/2️⃣

Арсений, казалось, страдал не меньше.

Он стал еще более молчаливым, если это было возможно, и часто вздрагивал, словно слыша внезапный громкий звук. Иногда он смотрел на Шастуна с таким недоумением, будто видел в нем свое собственное отражение, искаженное и неправильное.

Они не могли продолжать игнорировать это.

Однажды утром, когда Антон снова почувствовал приступ чужого голода (острого, желания свежей, трепещущей на крючке рыбы, а не жареной на костре), он не выдержал.

Он подошёл к воде, где сидел мужчина, и сел напротив.

— Мы должны... попробовать контролировать это, — сказал он, указывая пальцем на свой висок, а потом на Арсения. — Иначе мы сойдём с ума.

Мужчина смотрел на него, и в его глазах парня прочитал то же самое отчаяние и ту же готовность.

Он кивнул.

Первый эксперимент был простым.

Шастун взял в руку свой блестящий обсидиановый нож. Он закрыл глаза и изо всех сил попытался «послать» образ ножа. Он представлял его форму, вес, холодную гладкость камня.

Он думал только об этом.

Открыв глаза, он увидел, что Арсений смотрит на его руку с легким недоумением.

Ничего не произошло.

— Ладно, — вздохнул тот. — Так не работает.

Тогда он попробовал иначе.

Он перестал «думать» словами. Вместо этого он вызвал в памяти ощущение — резкую боль, когда он вчера уколол палец о шип. Он не просто вспомнил её, а снова прочувствовал.

Мужчина вздрогнул и непроизвольно отдёрнул свою руку, смотря на указательный палец с испугом и удивлением.

Эврика!

— Ты чувствуешь! — воскликнул Шастун. — Чувства! Попробуй ты.

Он посмотрел на Арсения с ожиданием.

Тот закрыл глаза, сконцентрировался.

Сначала ничего. А потом Антона накрыла волна такого всепоглощающего, леденящего одиночества, что у него перехватило дыхание.

Это была не просто грусть.

Это была пустота, простирающаяся на сотни лет, тишина, в которой единственным ответом был твой собственный голос.

Из глаз парня потекли слезы.

Он понял.

Это был самый частый спутник мужчины.

— Я... я понимаю, — прошептал он, вытирая лицо.

Арсений открыл глаза, и в них было извинение и боль. Но также и облегчение.

Кто-то наконец-то увидел.

Понял.

С этого дня они начали учиться.

Они обнаружили, что могут передавать простые образы, если подкрепляют их сильной эмоцией. Шастун «посылал» образ спелого манго, смешивая его с чувством ожидание, предвкушения. И мужчина приносил ему именно его. Арсений «делился» воспоминанием о стае дельфинов, играющих в лунном свете, окрашивая его в ностальгическую нежность, и Антон видел их так ясно, будто сам был там.

Это был утомительный процесс, отнимавший много сил.

После таких сеансов оба чувствовали себя опустошенными.

Но это работало.

Они строили мост.

И по этому мосту, помимо образов и чувств, начали просачиваться и более сложные вещи.

Осколки прошлого.

Однажды вечером, сидя у костра, парень вдруг ясно ощутил на своих губах вкус дешевого табака и крепкого рома. Он услышал скрип деревянных палуб и грубый смех матросов. Он почувствовал текстуру шершавой ткани бушлата на своих плечах и твердую поверхность того самого камня с синими прожилками в кармане. Это было воспоминание мужчины о его последнем дне на корабле.

Не сон, а живой, яркий кусок чужой жизни.

Шастун посмотрел через костер на Арсения. Тот смотрел на огонь, и в его глазах отражались те же самые вспышки памяти.

Он знал, что Антон видит это.

И впервые он не выглядел испуганным или опечаленным. Он выглядел... признательным. Его история, его большая часть его самого, наконец-то была увидена.

Не через рисунки на песке, а напрямую.

Они больше не были просто человеком и русалом.

Они становились чем-то единым. Их связь была хаотичной, болезненной и прекрасной. И она была их единственным шансом не только понять друг друга, но и противостоять тому древнему ужасу, который они невольно пробудили из глубин.

Вместе они были сильнее.

Вместе они были целыми.

***

‼️ Глава 6/? ‼️

◀️ Предыдущая глава! ❤️‍🩹
▶️ Следующая глава!! 🙇‍♀️

— Сладких и спокойных снов, котята!! ❤️‍🩹🙈🙈
— Мне, как всегда, важно знать, нравится ли вам этот фанфик, и продолжать ли его! 🤭🤭

#логовоПозова

К посту ⬇️

Зарисовка:

«Я вспылил. Прости, Вань. Я перегнул палку.»

***

Вечер медленно стекал в ночь. За окном фонари размывались в падающем снеге, а гирлянды отражались в стекле, будто вторая жизнь — тёплая и спокойная. В квартире было тихо: только часы на стене отсчитывали секунды, да чайник иногда тихо щёлкал, остывая.

— Ваня, принеси дневник, — сказал Арсений ровно, даже слишком ровно.

Ваня замер у двери своей комнаты.

Он уже знал, что там — аккуратно выведенные оценки, рядом с которыми слишком часто мелькали четвёрки, тройки и одна злополучная двойка по физике.

Он глубоко вдохнул и вышел.

— Держи...

Дневник лёг на стол.

Мужчина сел, снял очки, надел снова — привычный жест перед серьёзным разговором. Листал медленно, вчитываясь в каждую строчку.

— Алгебра и геометрия — три, — вслух произнёс он. — Это после всех наших занятий?

Перевернул страницу.

— Русский — пять. История — четыре... тут нормально. А вот физика... два.

Антон уже чувствовал, как воздух становится тяжёлым. Он отставил кружку и внимательно посмотрел на сына.

— Объясни, — сказал Попов, поднимая взгляд. — Почему так?

Тот нервно сглотнул.

— Контрольная была сложная... Там формулы другие пошли. Я запутался. Учитель сказал, что потом можно будет исправить.

— Можно будет, — повторил Арсений жёстко. — Но сейчас результат вот он. Мы договаривались: ты стараешься — мы поддерживаем.

— Я старался, — голос Вани дрогнул. — Я правда...

Мужчина резко закрыл дневник.

— Тогда объясни мне, как при старании выходит два. Знаешь что? Без подарка на Новый год. Может, хоть это заставит собраться.

Слова повисли, как холодный сквозняк.

Сын побледнел, пальцы сжались в кулаки. Он отвернулся, чтобы никто не заметил, как глаза предательски наполняются слезами.

— Понял...

Он сделал шаг к коридору, но муж поднялся и мягко, почти незаметно, положил ладонь ему на плечо.

— Ванюш, стой, — тихо сказал он. — Не уходи.

Шастун повернулся к Попову. В его голосе не было упрёка — только спокойствие.

— Арсень, ты сейчас говоришь из злости. Он в сложном возрасте. Давление, школа, ожидания... Ты же помнишь себя в пятнадцать.

Арсений сжал челюсть.

— Я просто хочу, чтобы у него было будущее.

— Оно не рушится из-за одной двойки, — мягко ответил тот. — Зато рушится вера в себя, когда тебя наказывают за попытки.

Ваня стоял между ними, опустив голову.

— Я могу переписать... Я уже договорился с учителем.

Тишина снова накрыла комнату. Мужчина прошёлся от окна к столу, остановился, долго смотрел на снег за стеклом. Потом глубоко выдохнул.

— Я вспылил, — сказал он наконец, уже совсем другим тоном. — Прости, Вань. Я перегнул палку.

Он подошёл ближе, присел перед сыном, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Я злюсь не на тебя. Я боюсь за тебя.

Ваня поднял глаза.

— Я не хочу вас подводить...

— Ты нас не подводишь, — сразу сказал Антон и приобнял сына.

Муж кивнул.

— Подарок будет. И Новый год будет. А оценки мы подтянем вместе. Я помогу с физикой, договорились?

Сын несмело улыбнулся и шагнул вперёд, обняв отца.

Попов ответил крепко, по-настоящему.

Шастун обнял их обоих, заключая в одно тёплое, надёжное кольцо.

За окном продолжал идти снег, а в доме снова воцарилось то самое чувство — когда даже ошибки не пугают, потому что рядом те, кто любит и не отпускает.

***

1/1!!
— Мямя, вот такая зарисовочка вышла, мне нравится. У меня всё 😋😋😋
— Приятного чтения, котята!! ❤️‍🩹🫂

#зарисовочкиПоповаиШаста