3️⃣/3️⃣
🌃 «Вᴛᴏᴩᴏй ɯᴀнᴄ ᴨᴏд ᴏднᴏй ᴋᴩыɯᴇй» ❤️🩹
🙇♀️ [AU в котором:
Арсений Сергеевич — строгий и собранный учитель географии, замдиректора, постоянно занятый школой и делами. Держит дистанцию, редко показывает эмоции.
Антон Шастун — ученик 11 класса, увлечён программированием, мечтает о поступлении в IT. Учёба — его главный приоритет.
Когда-то между Антоном и Арсением была едва заметная, тихая близость, но ученик сам оборвал связь.
Поздно ночью родители выгоняют парня после скандала из-за переписки и его тянущейся к учителю привязанности.
Замёрзший и без вариантов, он пишет Попову.
Поможет ли мужчина? Пустит ли он его к себе? Сейчас сами это и узнаем.]
‼️
◀️Предыдущая часть! 🤭
▶️ Следующая часть!! 😉
#перепискиАнтонаиАрса
🌃 «Вᴛᴏᴩᴏй ɯᴀнᴄ ᴨᴏд ᴏднᴏй ᴋᴩыɯᴇй» ❤️🩹
🙇♀️ [AU в котором:
Арсений Сергеевич — строгий и собранный учитель географии, замдиректора, постоянно занятый школой и делами. Держит дистанцию, редко показывает эмоции.
Антон Шастун — ученик 11 класса, увлечён программированием, мечтает о поступлении в IT. Учёба — его главный приоритет.
Когда-то между Антоном и Арсением была едва заметная, тихая близость, но ученик сам оборвал связь.
Поздно ночью родители выгоняют парня после скандала из-за переписки и его тянущейся к учителю привязанности.
Замёрзший и без вариантов, он пишет Попову.
Поможет ли мужчина? Пустит ли он его к себе? Сейчас сами это и узнаем.]
‼️
Часть 16/? ‼️◀️
▶️ Следующая часть!! 😉
#перепискиАнтонаиАрса
☃32❤🔥11🙏8💋2💘2🍓1
1️⃣/2️⃣
***
Тишина после ухода Арсения была оглушительной.
Антон стоял у входа в грот, сжимая в потных ладонях медный портсигар. В ушах звенело от адреналина, а в глазах стоял тот образ — печаль, застывшая в глубине темных глаз, и мощь гибкого хвоста, ушедшего в бирюзовую пучину.
Он не убежал.
Он не напал.
Он просто... признал.
Признал свое присутствие, свое вторжение в его святилище, и, кажется, принял его.
Это был переломный момент.
Страх окончательно сменился навязчивым, жгучим любопытством и странным чувством ответственности.
Он должен был ответить. Но как?
Вернувшись на свой участок пляжа, парень нашел ровный, влажный участок песка у кромки воды. Он взял палку и начал рисовать. Сначала он изобразил себя: схематичного человечка в штанах. Потом нарисовал яхту и волны, показывая, как он здесь оказался. Затем он стер это и нарисовал парусник, шторм и фигурку, падающую в воду. Он указал на грот, а затем на свой рисунок, пытаясь сказать:
«Я видел твою историю. Я понял».
Он отошёл и занялся своими делами — укреплял укрытие, чистил от ракушек очередную рыбину, оставленную для него на том же камне. Когда он вечером вернулся к своему рисунку, он обнаружил изменения. Кто-то провел линию от фигурки парусника к фигурке с хвостом, как бы подтверждая связь. А рядом, на чистом песке, была нарисована одна-единственная вещь: большая, круглая луна.
Шастун улыбнулся.
Это был ответ.
Осторожный, но ответ.
На следующее утро он приготовил «подарок». Он нашёл длинную прочную лиану и, вспомнив уроки макраме из детства, сплел из нее браслет, вплетая в узор мелкие разноцветные ракушки и тот самый блестящий кусок стекла. Он положил его на плоский камень, где обычно появлялась еда, а рядом нарисовал на песке два схематичных лица, смотрящих друг на друга, и между ними — сердце.
Это было наивно и глупо, но он не знал, как иначе выразить растущую в нём симпатию...
Ночью ему не спалось.
Он лежал под своим брезентом и смотрел на луну, точь-в-точь как на рисунке Арсения.
И тогда он услышал это.
Не пение, как в первую ночь, а тихий, прерывистый шепот. Слов нельзя было разобрать, но интонация была горькой, полной тоски.
Шепот доносился со стороны воды.
Антон тихо выбрался из укрытия и пополз к источнику звука. Он спрятался за стволом поваленной пальмы и замер.
В лунном свете, сидя по пояс в воде и опираясь на хвост, сидел Арсений. Он был спиной к берегу, его плечи напряжены.
И он говорил.
Голос был хриплым, неиспользуемым, словно ржавые петли двери, что не открывалась сто лет.
«...не должен был брать его... просто камень... сиял... она сказала... проклянет...»
Парень затаил дыхание. Это были обрывки исповеди, обращенной в никуда, в ночь, в луну.
«...все ушли... я один... всегда один...»
Вдруг мужчина резко обернулся, словно почувствовав взгляд. Его глаза, блестящие в лунном свете, встретились с глазами Шастуна.
Но на этот раз в них не было испуга.
Была лишь усталая покорность.
Он знал, что его слышали.
Он медленно поднял руку из воды. В его пальцах что-то блестело. Это был браслет, сплетенный Антоном. Арсений прижал его к груди, в области сердца, и кивнул.
Один-единственный раз.
Потом оттолкнулся хвостом и скользнул в темноту.
Парень вернулся под брезент, его разум бурлил. Обрывки фраз складывались в картину.
«Камень... она проклянет...»
Колдунья.
Проклятие за какую-то украденную вещь. Его сердце сжималось от жалости.
Сто лет одиночества за какой-то камень.
Он закрыл глаза, и его сознание погрузилось в пучину.
Ему приснился сон.
Яркий, как вспышка.
Он стоит на палубе старинного парусника. Пена бьет в борт, ветер треплет его одежду. Он чувствует запах смолы и соленого ветра.
Он — не он.
Он — молодой, сильный, с бешено стучащим сердцем. В кармане его бушлата лежит тяжелый, теплый камень, испещренный странными синими прожилками. Он украл его с маленького острова, куда их судно зашло за пресной водой.
Старая женщина с глазами цвета грозового моря предупреждала его.
Но камень был так прекрасен...
⬇️⬇️⬇️
***
Тишина после ухода Арсения была оглушительной.
Антон стоял у входа в грот, сжимая в потных ладонях медный портсигар. В ушах звенело от адреналина, а в глазах стоял тот образ — печаль, застывшая в глубине темных глаз, и мощь гибкого хвоста, ушедшего в бирюзовую пучину.
Он не убежал.
Он не напал.
Он просто... признал.
Признал свое присутствие, свое вторжение в его святилище, и, кажется, принял его.
Это был переломный момент.
Страх окончательно сменился навязчивым, жгучим любопытством и странным чувством ответственности.
Он должен был ответить. Но как?
Вернувшись на свой участок пляжа, парень нашел ровный, влажный участок песка у кромки воды. Он взял палку и начал рисовать. Сначала он изобразил себя: схематичного человечка в штанах. Потом нарисовал яхту и волны, показывая, как он здесь оказался. Затем он стер это и нарисовал парусник, шторм и фигурку, падающую в воду. Он указал на грот, а затем на свой рисунок, пытаясь сказать:
«Я видел твою историю. Я понял».
Он отошёл и занялся своими делами — укреплял укрытие, чистил от ракушек очередную рыбину, оставленную для него на том же камне. Когда он вечером вернулся к своему рисунку, он обнаружил изменения. Кто-то провел линию от фигурки парусника к фигурке с хвостом, как бы подтверждая связь. А рядом, на чистом песке, была нарисована одна-единственная вещь: большая, круглая луна.
Шастун улыбнулся.
Это был ответ.
Осторожный, но ответ.
На следующее утро он приготовил «подарок». Он нашёл длинную прочную лиану и, вспомнив уроки макраме из детства, сплел из нее браслет, вплетая в узор мелкие разноцветные ракушки и тот самый блестящий кусок стекла. Он положил его на плоский камень, где обычно появлялась еда, а рядом нарисовал на песке два схематичных лица, смотрящих друг на друга, и между ними — сердце.
Это было наивно и глупо, но он не знал, как иначе выразить растущую в нём симпатию...
Ночью ему не спалось.
Он лежал под своим брезентом и смотрел на луну, точь-в-точь как на рисунке Арсения.
И тогда он услышал это.
Не пение, как в первую ночь, а тихий, прерывистый шепот. Слов нельзя было разобрать, но интонация была горькой, полной тоски.
Шепот доносился со стороны воды.
Антон тихо выбрался из укрытия и пополз к источнику звука. Он спрятался за стволом поваленной пальмы и замер.
В лунном свете, сидя по пояс в воде и опираясь на хвост, сидел Арсений. Он был спиной к берегу, его плечи напряжены.
И он говорил.
Голос был хриплым, неиспользуемым, словно ржавые петли двери, что не открывалась сто лет.
«...не должен был брать его... просто камень... сиял... она сказала... проклянет...»
Парень затаил дыхание. Это были обрывки исповеди, обращенной в никуда, в ночь, в луну.
«...все ушли... я один... всегда один...»
Вдруг мужчина резко обернулся, словно почувствовав взгляд. Его глаза, блестящие в лунном свете, встретились с глазами Шастуна.
Но на этот раз в них не было испуга.
Была лишь усталая покорность.
Он знал, что его слышали.
Он медленно поднял руку из воды. В его пальцах что-то блестело. Это был браслет, сплетенный Антоном. Арсений прижал его к груди, в области сердца, и кивнул.
Один-единственный раз.
Потом оттолкнулся хвостом и скользнул в темноту.
Парень вернулся под брезент, его разум бурлил. Обрывки фраз складывались в картину.
«Камень... она проклянет...»
Колдунья.
Проклятие за какую-то украденную вещь. Его сердце сжималось от жалости.
Сто лет одиночества за какой-то камень.
Он закрыл глаза, и его сознание погрузилось в пучину.
Ему приснился сон.
Яркий, как вспышка.
Он стоит на палубе старинного парусника. Пена бьет в борт, ветер треплет его одежду. Он чувствует запах смолы и соленого ветра.
Он — не он.
Он — молодой, сильный, с бешено стучащим сердцем. В кармане его бушлата лежит тяжелый, теплый камень, испещренный странными синими прожилками. Он украл его с маленького острова, куда их судно зашло за пресной водой.
Старая женщина с глазами цвета грозового моря предупреждала его.
Но камень был так прекрасен...
⬇️⬇️⬇️
💘25🍓4💋3
2️⃣/2️⃣
А потом шторм.
Неестественный, черный, с молниями цвета крови. Крики команды, грохот ломающихся мачт.
Его смывает за борт.
Ледяная вода обжигает легкие. Он тонет, сжимая в кармане проклятый камень. Агония, темнота... и затем — жгучая, разрывающая боль в позвоночнике. Кость ломается и перестраивается, кожа на ногах срастается, покрывается чешуей.
Он пытается крикнуть, но из горла вырывается лишь хриплый стон.
Последнее, что он видит перед тем, как нырнуть в новую, водную жизнь, — это силуэт той самой женщины на скале, безучастно наблюдающей за крушением.
Шастун проснулся с криком, весь в холодному поту.
Он сидел, тяжело дыша, и чувствовал в собственных костях эхо той чудовищной боли. Он смотрел на свои человеческие ноги, не в силах поверить в реальность пережитого.
Это был не просто сон.
Это было воспоминание.
Память Арсения, переданная ему через прикосновение к портсигару, через их молчаливую связь, через браслет.
Теперь он знал.
Он знал всю историю.
И он знал, что должен что-то сделать.
Он не мог оставить его в этом одиночестве.
Утром он подошёл к воде, к тому месту, где сидел Арсений. Он положил на песок новый рисунок. На нем были изображены две фигурки: одна с хвостом, другая — без. И фигурка без хвоста протягивала руку к фигурке с хвостом, а вокруг них он нарисовал сияющий шар, точь-в-точь как на пиктограмме в гроте.
Он смотрел на горизонт, ожидая.
Через несколько минут в воде показалась знакомая темная голова.
Арсений смотрел на рисунок.
Потом поднял на Антона свой глубокий, бездонный взгляд. И впервые за все время, в уголках его глаз дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее слабую, робкую надежду.
***
‼️
◀️Предыдущая глава! ❤️🩹
▶️ Следующая глава!! 🙇♀️
— Некоторые значения слов, которых вы могли не понять:
— Люблю, целую и обнимаю крепко, сладких и спокойных снов, котята!! ❤️🩹🫂
— Мне, как всегда, важно знать, нравится ли вам этот фанфик, и продолжать ли его! 🤭🤭
#логовоПозова
А потом шторм.
Неестественный, черный, с молниями цвета крови. Крики команды, грохот ломающихся мачт.
Его смывает за борт.
Ледяная вода обжигает легкие. Он тонет, сжимая в кармане проклятый камень. Агония, темнота... и затем — жгучая, разрывающая боль в позвоночнике. Кость ломается и перестраивается, кожа на ногах срастается, покрывается чешуей.
Он пытается крикнуть, но из горла вырывается лишь хриплый стон.
Последнее, что он видит перед тем, как нырнуть в новую, водную жизнь, — это силуэт той самой женщины на скале, безучастно наблюдающей за крушением.
Шастун проснулся с криком, весь в холодному поту.
Он сидел, тяжело дыша, и чувствовал в собственных костях эхо той чудовищной боли. Он смотрел на свои человеческие ноги, не в силах поверить в реальность пережитого.
Это был не просто сон.
Это было воспоминание.
Память Арсения, переданная ему через прикосновение к портсигару, через их молчаливую связь, через браслет.
Теперь он знал.
Он знал всю историю.
И он знал, что должен что-то сделать.
Он не мог оставить его в этом одиночестве.
Утром он подошёл к воде, к тому месту, где сидел Арсений. Он положил на песок новый рисунок. На нем были изображены две фигурки: одна с хвостом, другая — без. И фигурка без хвоста протягивала руку к фигурке с хвостом, а вокруг них он нарисовал сияющий шар, точь-в-точь как на пиктограмме в гроте.
Он смотрел на горизонт, ожидая.
Через несколько минут в воде показалась знакомая темная голова.
Арсений смотрел на рисунок.
Потом поднял на Антона свой глубокий, бездонный взгляд. И впервые за все время, в уголках его глаз дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее слабую, робкую надежду.
***
‼️
Глава 3/? ‼️◀️
▶️ Следующая глава!! 🙇♀️
— Некоторые значения слов, которых вы могли не понять:
В бирюзовую пучину — в глубокую воду бирюзового цвета.
Под брезент — под плотную, грубую защитную ткань.
Его бушлата — его плотной тёплой морской куртки.
Испещрённый — покрытый множеством следов, пятен, отметин.
— Люблю, целую и обнимаю крепко, сладких и спокойных снов, котята!! ❤️🩹🫂
— Мне, как всегда, важно знать, нравится ли вам этот фанфик, и продолжать ли его! 🤭🤭
#логовоПозова
🙏29💋8❤🔥7🍓1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Прекрасные люди, снова озвучили мою зарисовочку, и я до сих пор не могу успокоиться. 🙈❤️🩹
Это безумно приятно и волнительно каждый раз — слышать свои слова в чужом голосе. Огромное спасибо за такую атмосферу и эмоции, бегом слушать!! 🥹🥹❤️🩹
Ссылка на их телеграмм канал 🙇♀️
Это безумно приятно и волнительно каждый раз — слышать свои слова в чужом голосе. Огромное спасибо за такую атмосферу и эмоции, бегом слушать!! 🥹🥹❤️🩹
Ссылка на их телеграмм канал 🙇♀️
☃20🍓9🎄4
ТАКИЕ ОНИ ОБЕ ДУШКИ, НЕ МОГУ-У-У!!! 🥹🤏🤏🤏
Чисто ау, где в разгар зимы Арсений приходит к дому Антона с охапкой цветов — не по сезону, нелепо и слишком искренне. Тот ворчит, удивляется, пытается спрятать смущение, но подарок попадает точно в сердце.
Вместо слов — поцелуй.
Они остаются рядом, и зима перестаёт быть холодной...
***
Тот стоял посреди двора, улыбался — и в руках у него было столько букетов, что казалось, он сейчас утонет в цветах. Белые, алые, какие-то совсем нежные, с тонкими стеблями, укутанные в крафт и ленты.
— Ты... — Антон замер, потом нахмурился. — Ты дурак?
— Добрый вечер, — спокойно отозвался Арсений.
Парень подошёл ближе, оглядел это цветочное безумие и фыркнул:
— Где ты их вообще достал? Зима началась. Не время, не период, не сезон, вообще ничего не сходится!
Он говорил резко, привычно прячась за ворчанием, но щёки предательски порозовели.
Мужчина заметил это сразу.
💐❤️🩹
[Зарисовочка уже в процессе 😉😉😉]
Чисто ау, где в разгар зимы Арсений приходит к дому Антона с охапкой цветов — не по сезону, нелепо и слишком искренне. Тот ворчит, удивляется, пытается спрятать смущение, но подарок попадает точно в сердце.
Вместо слов — поцелуй.
Они остаются рядом, и зима перестаёт быть холодной...
***
Тот стоял посреди двора, улыбался — и в руках у него было столько букетов, что казалось, он сейчас утонет в цветах. Белые, алые, какие-то совсем нежные, с тонкими стеблями, укутанные в крафт и ленты.
— Ты... — Антон замер, потом нахмурился. — Ты дурак?
— Добрый вечер, — спокойно отозвался Арсений.
Парень подошёл ближе, оглядел это цветочное безумие и фыркнул:
— Где ты их вообще достал? Зима началась. Не время, не период, не сезон, вообще ничего не сходится!
Он говорил резко, привычно прячась за ворчанием, но щёки предательски порозовели.
Мужчина заметил это сразу.
💐❤️🩹
[Зарисовочка уже в процессе 😉😉😉]
💘37☃8🍾6❤🔥4💋2
Зарисовка:
«Пахнут... Всё равно ты дурак.»
***
Зима пришла в середине декабря резко — с колючим ветром, хрустящим снегом и серым небом, будто кто-то выключил цвет. Антон как раз закрывал дверь подъезда, когда увидел Арсения.
Тот стоял посреди двора, улыбался — и в руках у него было столько букетов, что казалось, он сейчас утонет в цветах. Белые, алые, какие-то совсем нежные, с тонкими стеблями, укутанные в крафт и ленты.
— Ты... — парень замер, потом нахмурился. — Ты дурак?
— Добрый вечер, — спокойно отозвался мужчина.
Шастун подошёл ближе, оглядел это цветочное безумие и фыркнул:
— Где ты их вообще достал? Зима началась. Не время, не период, не сезон, вообще ничего не сходится!
Он говорил резко, привычно прячась за ворчанием, но щёки предательски порозовели.
Попов заметил это сразу.
— Значит, самое время, — мягко сказал он. — Чтобы было не по сезону, но для тебя.
Антон хотел ещё что-то буркнуть, но Арсений шагнул ближе, и слова застряли.
Тепло от него — живое, настоящее — будто спорило с морозом.
Парень отвёл взгляд, вздохнул... и вдруг наклонился сам, быстро, неловко, почти сердито, как ставят точку в споре — поцеловал.
Но мужчина не дал этому остаться «точкой».
Он ответил сразу — спокойно, уверенно. Его ладонь легла Антону на талию, не сжимая, а удерживая, будто говоря: я здесь, не убегай.
Поцелуй стал глубже, медленнее, внимательнее. Попов будто пробовал Шастуна на вкус — осторожно, но настойчиво, позволяя ему привыкнуть, раствориться в ощущении.
Тот сначала вздрогнул — слишком близко, слишком много. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, а холодный воздух вокруг вдруг стал неважным. Он хотел отстраниться, но вместо этого выдохнул и подался навстречу сам.
Арсений это почувствовал сразу.
Поцелуй стал длинным, тёплым, насыщенным эмоциями — не спешным, а глубоким. В нём было всё: и накопившееся напряжение, и нежность, и та самая зимняя тишина, в которой слышно только дыхание друг друга. Он держал Антона крепче, но всё ещё бережно, будто боялся спугнуть этот момент.
Парень закрыл глаза. Всё внутри сжалось и тут же растаяло.
Он перестал думать, перестал анализировать — просто чувствовал.
Чувствовал тепло губ, уверенность мужчины, то, как его собственная резкость растворяется в этом спокойствии. Пальцы сами нашли чужой воротник, сжали его, будто это было единственное, что удерживает его на месте.
Когда они наконец отстранились, между ними ещё несколько секунд висело молчание — плотное, тёплое.
Шастун дышал часто, смущённо отвёл взгляд и тут же спрятался за букеты, уткнувшись в них носом.
Запах был живой, яркий — совершенно неправильный для зимы.
— Пахнут... — тихо признался он и тут же добавил, для вида: — Всё равно ты дурак.
Попов тихо рассмеялся и поцеловал его в висок.
— Зато твой.
Тот ничего не ответил. Только крепче прижал к себе цветы — и остался рядом.
***
1/1!!
— Хи-хи, поцелуйчики — это просто моё любимое!! 🥹❤️🩹
— Приятно чтения, котята)
— Благодарю за звезду!!
#зарисовочкиПоповаиШаста
«Пахнут... Всё равно ты дурак.»
***
Зима пришла в середине декабря резко — с колючим ветром, хрустящим снегом и серым небом, будто кто-то выключил цвет. Антон как раз закрывал дверь подъезда, когда увидел Арсения.
Тот стоял посреди двора, улыбался — и в руках у него было столько букетов, что казалось, он сейчас утонет в цветах. Белые, алые, какие-то совсем нежные, с тонкими стеблями, укутанные в крафт и ленты.
— Ты... — парень замер, потом нахмурился. — Ты дурак?
— Добрый вечер, — спокойно отозвался мужчина.
Шастун подошёл ближе, оглядел это цветочное безумие и фыркнул:
— Где ты их вообще достал? Зима началась. Не время, не период, не сезон, вообще ничего не сходится!
Он говорил резко, привычно прячась за ворчанием, но щёки предательски порозовели.
Попов заметил это сразу.
— Значит, самое время, — мягко сказал он. — Чтобы было не по сезону, но для тебя.
Антон хотел ещё что-то буркнуть, но Арсений шагнул ближе, и слова застряли.
Тепло от него — живое, настоящее — будто спорило с морозом.
Парень отвёл взгляд, вздохнул... и вдруг наклонился сам, быстро, неловко, почти сердито, как ставят точку в споре — поцеловал.
Но мужчина не дал этому остаться «точкой».
Он ответил сразу — спокойно, уверенно. Его ладонь легла Антону на талию, не сжимая, а удерживая, будто говоря: я здесь, не убегай.
Поцелуй стал глубже, медленнее, внимательнее. Попов будто пробовал Шастуна на вкус — осторожно, но настойчиво, позволяя ему привыкнуть, раствориться в ощущении.
Тот сначала вздрогнул — слишком близко, слишком много. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, а холодный воздух вокруг вдруг стал неважным. Он хотел отстраниться, но вместо этого выдохнул и подался навстречу сам.
Арсений это почувствовал сразу.
Поцелуй стал длинным, тёплым, насыщенным эмоциями — не спешным, а глубоким. В нём было всё: и накопившееся напряжение, и нежность, и та самая зимняя тишина, в которой слышно только дыхание друг друга. Он держал Антона крепче, но всё ещё бережно, будто боялся спугнуть этот момент.
Парень закрыл глаза. Всё внутри сжалось и тут же растаяло.
Он перестал думать, перестал анализировать — просто чувствовал.
Чувствовал тепло губ, уверенность мужчины, то, как его собственная резкость растворяется в этом спокойствии. Пальцы сами нашли чужой воротник, сжали его, будто это было единственное, что удерживает его на месте.
Когда они наконец отстранились, между ними ещё несколько секунд висело молчание — плотное, тёплое.
Шастун дышал часто, смущённо отвёл взгляд и тут же спрятался за букеты, уткнувшись в них носом.
Запах был живой, яркий — совершенно неправильный для зимы.
— Пахнут... — тихо признался он и тут же добавил, для вида: — Всё равно ты дурак.
Попов тихо рассмеялся и поцеловал его в висок.
— Зато твой.
Тот ничего не ответил. Только крепче прижал к себе цветы — и остался рядом.
***
1/1!!
— Хи-хи, поцелуйчики — это просто моё любимое!! 🥹❤️🩹
— Приятно чтения, котята)
— Благодарю за звезду!!
#зарисовочкиПоповаиШаста
1🎄38💋16☃6🙏1
1️⃣/2️⃣
***
Сон-воспоминание жгло его изнутри.
Он не просто знал историю Арсения — он чувствовал её. Боль превращения, горечь столетнего одиночества, тяжесть того самого камня в кармане. Теперь он не мог просто сидеть и ждать. Рисунки на песке были началом, но ему нужны были действия.
Он вспомнил сон с невероятной четкостью. Остров, с которого мужчина взял камень.
Не этот.
Тот был меньше, скалистее, и над ним постоянно висела дымка.
И хижина.
Старая, покосившаяся хижина на самом высоком утесе.
Антон взобрался на самую высокую точку своего пляжа, вглядываясь в линию горизонта. Океан простирался до бесконечности, усеянный крошечными точками других островов.
Который из них был тем самым?
В своем сне он смотрел на него с палубы корабля. Значит, он должен быть виден с воды.
Это означало только одно — ему нужна лодка. Или плот.
Следующие несколько дней прошли в лихорадочной работе.
Он использовал обломки своей яхты, выброшенные прибоем, и прочные лианы. Плот получался ненадежным, утлым, но это было лучше, чем ничего. Арсений наблюдал за его деятельностью с нарастающим беспокойством. Он не приближался, но парень постоянно чувствовал его взгляд.
Однажды утром он нашел на берегу идеально отполированную доску из темного, тяжелого дерева — явно не местной породы. Возможно, обломок какого-то старого корабля.
Это был молчаливый вопрос и, возможно, помощь.
— Спасибо, — сказал Шастун вслух, поднимая доску. — Но я должен попытаться. Я видел твой сон. Я знаю, откуда это началось.
Из воды не последовало ответа, но чувство тревожного наблюдения усилилось.
Наконец, плот был готов.
Выбрав тихое утро со спокойным морем, Антон оттолкнул свое шаткое плавсредство от берега. Он греб самодельным веслом, целиком полагаясь на смутные образы из сна и интуицию.
Он плыл несколько часов, солнце жгло плечи. Остров, ставший ему домом, медленно уменьшался. Внезапно он почувствовал знакомое покалывание на затылке.
Он обернулся.
В двадцати метрах от плота, рассекая воду с невероятной грацией, плыл Арсений.
Он держался на почтительном расстоянии, его темная голова была низко опущена, а хвост мощно взбивал воду.
Он не пытался остановить парня.
Он... сопровождал его.
Охранял.
Эта мысль согрела Шастуна изнутри.
Он махнул ему рукой.
Мужчина не ответил на жест, но немного сократил дистанцию.
Вскоре впереди показался остров.
Именно тот.
Небольшой, скалистый, окутанный легкой, неестественной дымкой.
Сердце Антона забилось чаще.
Он начал грести к нему, но путь ему преградил Арсений.
Впервые он подплыл так близко.
Его лицо было искажено ужасом. Он резко мотнул головой — «нет».
— Я должен, — сказал парень, продолжая грести. — Я должен понять, как это исправить.
Мужчина издал отчаянный, хриплый звук, нечто среднее между стоном и криком. Он указал на остров, потом схватился за голову, снова показывая «нет».
Это место было для него воплощением кошмара.
Но Шастун был непреклонен. Он обошёл Арсения, направив плот к единственному подобию пляжа — крошечной полоске гальки у подножия черных скал.
Высадиться было непросто. Волны бились о скользкие камни.
Пока парень пытался удержать равновесие, с ним поравнялся мужчина.
На мгновение их взгляды встретились. В глазах русала был животный страх, но сквозь него пробивалась решимость. Он кивнул на скалу, давая понять, что будет ждать.
Ждать и надеяться.
Шастун вытащил плот на берег и начал подъем. Скала была крутой и влажной от брызг. Он карабкался, цепляясь за колючие кусты и выступы камня, чувствуя, как как сердце готово выпрыгнуть из груди.
Наконец, он достиг вершины.
И увидел её.
Хижина.
Та самая.
Небольшая, сложенная из темного камня, поросшая мхом. Кривая деревянная дверь была закрыта. Ничто не говорило о том, что здесь кто-то жил последнюю сотню лет. Воздух был неподвижным и густым, пахло озоном и влажной землей.
Собравшись с духом, Антон толкнул дверь. С скрипом она отворилась.
⬇️⬇️⬇️
***
Сон-воспоминание жгло его изнутри.
Он не просто знал историю Арсения — он чувствовал её. Боль превращения, горечь столетнего одиночества, тяжесть того самого камня в кармане. Теперь он не мог просто сидеть и ждать. Рисунки на песке были началом, но ему нужны были действия.
Он вспомнил сон с невероятной четкостью. Остров, с которого мужчина взял камень.
Не этот.
Тот был меньше, скалистее, и над ним постоянно висела дымка.
И хижина.
Старая, покосившаяся хижина на самом высоком утесе.
Антон взобрался на самую высокую точку своего пляжа, вглядываясь в линию горизонта. Океан простирался до бесконечности, усеянный крошечными точками других островов.
Который из них был тем самым?
В своем сне он смотрел на него с палубы корабля. Значит, он должен быть виден с воды.
Это означало только одно — ему нужна лодка. Или плот.
Следующие несколько дней прошли в лихорадочной работе.
Он использовал обломки своей яхты, выброшенные прибоем, и прочные лианы. Плот получался ненадежным, утлым, но это было лучше, чем ничего. Арсений наблюдал за его деятельностью с нарастающим беспокойством. Он не приближался, но парень постоянно чувствовал его взгляд.
Однажды утром он нашел на берегу идеально отполированную доску из темного, тяжелого дерева — явно не местной породы. Возможно, обломок какого-то старого корабля.
Это был молчаливый вопрос и, возможно, помощь.
— Спасибо, — сказал Шастун вслух, поднимая доску. — Но я должен попытаться. Я видел твой сон. Я знаю, откуда это началось.
Из воды не последовало ответа, но чувство тревожного наблюдения усилилось.
Наконец, плот был готов.
Выбрав тихое утро со спокойным морем, Антон оттолкнул свое шаткое плавсредство от берега. Он греб самодельным веслом, целиком полагаясь на смутные образы из сна и интуицию.
Он плыл несколько часов, солнце жгло плечи. Остров, ставший ему домом, медленно уменьшался. Внезапно он почувствовал знакомое покалывание на затылке.
Он обернулся.
В двадцати метрах от плота, рассекая воду с невероятной грацией, плыл Арсений.
Он держался на почтительном расстоянии, его темная голова была низко опущена, а хвост мощно взбивал воду.
Он не пытался остановить парня.
Он... сопровождал его.
Охранял.
Эта мысль согрела Шастуна изнутри.
Он махнул ему рукой.
Мужчина не ответил на жест, но немного сократил дистанцию.
Вскоре впереди показался остров.
Именно тот.
Небольшой, скалистый, окутанный легкой, неестественной дымкой.
Сердце Антона забилось чаще.
Он начал грести к нему, но путь ему преградил Арсений.
Впервые он подплыл так близко.
Его лицо было искажено ужасом. Он резко мотнул головой — «нет».
— Я должен, — сказал парень, продолжая грести. — Я должен понять, как это исправить.
Мужчина издал отчаянный, хриплый звук, нечто среднее между стоном и криком. Он указал на остров, потом схватился за голову, снова показывая «нет».
Это место было для него воплощением кошмара.
Но Шастун был непреклонен. Он обошёл Арсения, направив плот к единственному подобию пляжа — крошечной полоске гальки у подножия черных скал.
Высадиться было непросто. Волны бились о скользкие камни.
Пока парень пытался удержать равновесие, с ним поравнялся мужчина.
На мгновение их взгляды встретились. В глазах русала был животный страх, но сквозь него пробивалась решимость. Он кивнул на скалу, давая понять, что будет ждать.
Ждать и надеяться.
Шастун вытащил плот на берег и начал подъем. Скала была крутой и влажной от брызг. Он карабкался, цепляясь за колючие кусты и выступы камня, чувствуя, как как сердце готово выпрыгнуть из груди.
Наконец, он достиг вершины.
И увидел её.
Хижина.
Та самая.
Небольшая, сложенная из темного камня, поросшая мхом. Кривая деревянная дверь была закрыта. Ничто не говорило о том, что здесь кто-то жил последнюю сотню лет. Воздух был неподвижным и густым, пахло озоном и влажной землей.
Собравшись с духом, Антон толкнул дверь. С скрипом она отворилась.
⬇️⬇️⬇️
🙏21☃6🍓5❤🔥1💋1
2️⃣/2️⃣
Внутри было темно и пусто.
В центре стоял каменный алтарь, а на нем — ничего.
Пыль лежала толстым слоем. Казалось, сама жизнь покинула это место. Но в углу он заметил то, что заставило его кровь застыть в жилах...
...небольшой сундук, вырезанный из чёрного дерева.
Он был единственным предметом в хижине, на котором не было пыли.
Парень подошёл и осторожно приподнял крышку. Внутри лежала одна-единственная вещь: потрепанный кожаный дневник.
На обложке не было ни названия, ни имени.
Он открыл его.
Страницы были исписаны странными символами, которые он не мог прочитать. Но на последней странице был рисунок.
Тот самый сияющий шар с пиктограммы в гроте Арсения.
А под ним — несколько строчек, начертанных на старом, но понятном ему языке.
Это было заклинание.
Или описание ритуала.
Он не мог разобрать все, но несколько фраз отпечатались в его мозгу:
«...искупление придет через жертву, что отдает свое солнце, не ведая о тьме в сердце проклятого...»
«...тот, кто свяжет свою судьбу с изгоем морей, вернет ему дар земли, отринув свой путь...»
«Отдает свое солнце... Отринув свой путь...»
Шастун смотрел на слова, пытаясь разгадать их смысл.
Что было его «солнцем»?
Его «путем»?
Внезапно снаружи донёсся отчаянный крик Арсения.
Не предупреждение, а крик ужаса и боли.
Антон выронил дневник и выбежал из хижины. Спускаться пришлось еще быстрее, чем подниматься. Он скатился по склону, сдирая кожу о камни, и выбежал на берег.
То, что он увидел, заставило его кровь похолодеть.
Его плот был разбит в щепки.
А в воде, метрах в пятидесяти от берега, мужчина отчаянно сражался с чем-то огромным и темным.
Это была тень под водой, существо из щупалец и ярости, порождение древнего проклятия, страж этого места.
Они нашли ответ.
Но теперь им предстояло за него сражаться.
***
‼️
◀️Предыдущая глава! ❤️🩹
▶️ Следующая глава!! 🙇♀️
— Люблю, целую и обнимаю крепко, сладких и спокойных снов, котята!! ❤️🩹🫂
— Мне, как всегда, важно знать, нравится ли вам этот фанфик, и продолжать ли его! 🤭🤭
— Спасибки большое за звёздочки! 🙏🙏🙏
#логовоПозова
Внутри было темно и пусто.
В центре стоял каменный алтарь, а на нем — ничего.
Пыль лежала толстым слоем. Казалось, сама жизнь покинула это место. Но в углу он заметил то, что заставило его кровь застыть в жилах...
...небольшой сундук, вырезанный из чёрного дерева.
Он был единственным предметом в хижине, на котором не было пыли.
Парень подошёл и осторожно приподнял крышку. Внутри лежала одна-единственная вещь: потрепанный кожаный дневник.
На обложке не было ни названия, ни имени.
Он открыл его.
Страницы были исписаны странными символами, которые он не мог прочитать. Но на последней странице был рисунок.
Тот самый сияющий шар с пиктограммы в гроте Арсения.
А под ним — несколько строчек, начертанных на старом, но понятном ему языке.
Это было заклинание.
Или описание ритуала.
Он не мог разобрать все, но несколько фраз отпечатались в его мозгу:
«...искупление придет через жертву, что отдает свое солнце, не ведая о тьме в сердце проклятого...»
«...тот, кто свяжет свою судьбу с изгоем морей, вернет ему дар земли, отринув свой путь...»
«Отдает свое солнце... Отринув свой путь...»
Шастун смотрел на слова, пытаясь разгадать их смысл.
Что было его «солнцем»?
Его «путем»?
Внезапно снаружи донёсся отчаянный крик Арсения.
Не предупреждение, а крик ужаса и боли.
Антон выронил дневник и выбежал из хижины. Спускаться пришлось еще быстрее, чем подниматься. Он скатился по склону, сдирая кожу о камни, и выбежал на берег.
То, что он увидел, заставило его кровь похолодеть.
Его плот был разбит в щепки.
А в воде, метрах в пятидесяти от берега, мужчина отчаянно сражался с чем-то огромным и темным.
Это была тень под водой, существо из щупалец и ярости, порождение древнего проклятия, страж этого места.
Они нашли ответ.
Но теперь им предстояло за него сражаться.
***
‼️
Глава 4/? ‼️◀️
▶️ Следующая глава!! 🙇♀️
— Люблю, целую и обнимаю крепко, сладких и спокойных снов, котята!! ❤️🩹🫂
— Мне, как всегда, важно знать, нравится ли вам этот фанфик, и продолжать ли его! 🤭🤭
— Спасибки большое за звёздочки! 🙏🙏🙏
#логовоПозова
5💋35❤🔥13☃8🍓1
🌃 «Вᴛᴏᴩᴏй ɯᴀнᴄ ᴨᴏд ᴏднᴏй ᴋᴩыɯᴇй» ❤️🩹
🙇♀️ [AU в котором:
Арсений Сергеевич — строгий и собранный учитель географии, замдиректора, постоянно занятый школой и делами. Держит дистанцию, редко показывает эмоции.
Антон Шастун — ученик 11 класса, увлечён программированием, мечтает о поступлении в IT. Учёба — его главный приоритет.
Когда-то между Антоном и Арсением была едва заметная, тихая близость, но ученик сам оборвал связь.
Поздно ночью родители выгоняют парня после скандала из-за переписки и его тянущейся к учителю привязанности.
Замёрзший и без вариантов, он пишет Попову.
Поможет ли мужчина? Пустит ли он его к себе? Сейчас сами это и узнаем.]
‼️
◀️Предыдущая часть! 🤭
▶️ Следующая часть!! 😉
#перепискиАнтонаиАрса
🙇♀️ [AU в котором:
Арсений Сергеевич — строгий и собранный учитель географии, замдиректора, постоянно занятый школой и делами. Держит дистанцию, редко показывает эмоции.
Антон Шастун — ученик 11 класса, увлечён программированием, мечтает о поступлении в IT. Учёба — его главный приоритет.
Когда-то между Антоном и Арсением была едва заметная, тихая близость, но ученик сам оборвал связь.
Поздно ночью родители выгоняют парня после скандала из-за переписки и его тянущейся к учителю привязанности.
Замёрзший и без вариантов, он пишет Попову.
Поможет ли мужчина? Пустит ли он его к себе? Сейчас сами это и узнаем.]
‼️
Часть 17/? ‼️◀️
▶️ Следующая часть!! 😉
#перепискиАнтонаиАрса
🙏40💋16❤🔥12☃3💘1