Зарисовка:
«Арсеня, я с тобой в одной команде. И я — твой парень. Мне можно волноваться, понял?»
***
С утра город будто прикрыли тонкой морозной пеленой — воздух хрустел морозом, снег тихо падал крупными хлопьями, а дорога к университету стала похожа на кадр из новогоднего фильма. Антон подтягивал шарф повыше, пока шёл к спортзалу: тренировка у их команды Арсения должна была начаться через десять минут.
Но стоило ему войти, как он сразу понял — что-то не так.
Мужчина сидел на скамейке, уткнувшись в ладони, а его обычно уверенная осанка потеряла привычную прямоту. Щёки были ненормально красные, глаза блестели, а дыхание было горячим — слишком горячим.
— Арсеня... ты чего? — парень присел рядом, коснувшись плеча.
— Всё нормально, просто... продуло, наверное, — тот сделал попытку улыбнуться, но его накрыл кашель, сухой и глубокий.
Шастун нахмурился.
— «Нормально» так не выглядит. Ты горишь, как батарея.
Он коснулся лба Попова ладонью — и внутри сразу всё сжалось. Температура была высокая, даже по касанию чувствовалось.
— Матч через два дня, — тихо сказал он, будто оправдываясь. — Как я команду оставлю?
— А как ты выйдешь на площадку в таком состоянии? Ты же капитан, ты должен быть примером, а не героически сгорать перед тайм-аутом, — Антон попытался смягчить голос, но тревога выдала себя в каждом слове.
Он сжал руку Арсения, тёплую, почти обжигающую.
— Пойдём домой. Я поговорю с тренером.
— Не надо... — мужчина чуть поморщился, наклонив голову. — Он рассчитывает на меня.
— И я рассчитываю, что ты проживёшь хотя бы до конца недели, — буркнул тот, вставая. — Арсеня, я с тобой в одной команде. И я — твой парень. Мне можно волноваться, понял?
Попов поднял взгляд. Упрямство в нём смешалось с благодарностью — тёплой, мягкой, той, от которой у парня под ребрами всегда становилось странно светло.
— Ладно... — тихо согласился он. — Только помоги встать, голова кружится.
Шастун подхватил его под руку, аккуратно, бережно, будто держал не капитана команды, а что-то хрупкое. Снег за дверью падал гуще, ветер тянулся к ним ледяными пальцами, но Антон подтянул свой шарф и перекинул второй конец Арсению.
— Чтобы ты хоть немного согрелся, — пробормотал он.
— Антош... ты слишком заботливый, — усмехнулся мужчина, но уже без прежней силы.
— Привыкай. Я в этом хорош.
Они шли медленно, почти по следам друг друга. Зима вокруг будто приглушила звуки города — только хруст снега под ногами да тихое дыхание Попова рядом. И в этой белой, спокойной тишине парень крепче сжал его руку, будто обещая:
Матч подождёт. Ты — важнее.
***
1/1!!
— Меня попросили написать такую зарисовку, и идея мне очень понравилась, поэтому именно её я и написала первой.)
— Мы не прощаемся сегодня, будет наверное ещё 2 зарисовочки... И ещё, буду рада вашей активности 🙈🙈🙈
— Хорошего и удачного вам денёчка сегодня! ❤️🩹🫂
#зарисовочкиПоповаиШаста
«Арсеня, я с тобой в одной команде. И я — твой парень. Мне можно волноваться, понял?»
***
С утра город будто прикрыли тонкой морозной пеленой — воздух хрустел морозом, снег тихо падал крупными хлопьями, а дорога к университету стала похожа на кадр из новогоднего фильма. Антон подтягивал шарф повыше, пока шёл к спортзалу: тренировка у их команды Арсения должна была начаться через десять минут.
Но стоило ему войти, как он сразу понял — что-то не так.
Мужчина сидел на скамейке, уткнувшись в ладони, а его обычно уверенная осанка потеряла привычную прямоту. Щёки были ненормально красные, глаза блестели, а дыхание было горячим — слишком горячим.
— Арсеня... ты чего? — парень присел рядом, коснувшись плеча.
— Всё нормально, просто... продуло, наверное, — тот сделал попытку улыбнуться, но его накрыл кашель, сухой и глубокий.
Шастун нахмурился.
— «Нормально» так не выглядит. Ты горишь, как батарея.
Он коснулся лба Попова ладонью — и внутри сразу всё сжалось. Температура была высокая, даже по касанию чувствовалось.
— Матч через два дня, — тихо сказал он, будто оправдываясь. — Как я команду оставлю?
— А как ты выйдешь на площадку в таком состоянии? Ты же капитан, ты должен быть примером, а не героически сгорать перед тайм-аутом, — Антон попытался смягчить голос, но тревога выдала себя в каждом слове.
Он сжал руку Арсения, тёплую, почти обжигающую.
— Пойдём домой. Я поговорю с тренером.
— Не надо... — мужчина чуть поморщился, наклонив голову. — Он рассчитывает на меня.
— И я рассчитываю, что ты проживёшь хотя бы до конца недели, — буркнул тот, вставая. — Арсеня, я с тобой в одной команде. И я — твой парень. Мне можно волноваться, понял?
Попов поднял взгляд. Упрямство в нём смешалось с благодарностью — тёплой, мягкой, той, от которой у парня под ребрами всегда становилось странно светло.
— Ладно... — тихо согласился он. — Только помоги встать, голова кружится.
Шастун подхватил его под руку, аккуратно, бережно, будто держал не капитана команды, а что-то хрупкое. Снег за дверью падал гуще, ветер тянулся к ним ледяными пальцами, но Антон подтянул свой шарф и перекинул второй конец Арсению.
— Чтобы ты хоть немного согрелся, — пробормотал он.
— Антош... ты слишком заботливый, — усмехнулся мужчина, но уже без прежней силы.
— Привыкай. Я в этом хорош.
Они шли медленно, почти по следам друг друга. Зима вокруг будто приглушила звуки города — только хруст снега под ногами да тихое дыхание Попова рядом. И в этой белой, спокойной тишине парень крепче сжал его руку, будто обещая:
Матч подождёт. Ты — важнее.
***
1/1!!
— Меня попросили написать такую зарисовку, и идея мне очень понравилась, поэтому именно её я и написала первой.)
— Мы не прощаемся сегодня, будет наверное ещё 2 зарисовочки... И ещё, буду рада вашей активности 🙈🙈🙈
— Хорошего и удачного вам денёчка сегодня! ❤️🩹🫂
#зарисовочкиПоповаиШаста
🍓40💋12💘10☃4🍾3❤🔥2
Зарисовка:
«Антош, пойдём. Настало время написать письмо Деду Морозу.»
***
Антон сидел на диване, обняв колени и поглаживая край пледа, который давно стал его «жилеткой безопасности». Квартира была украшена к Новому году: мягкий свет гирлянд, запах мандаринов на кухне, тихий хруст снега за окном. Всё было почти идеально — кроме одного. Арсений опять ходил взад-вперёд с телефоном у уха, с блокнотом в другой руке, с видом человека, который одновременно управляет миром и пытается не забыть купить хлеб.
Парень устало следил за ним глазами, и внутри что-то болезненно тянуло.
Он не ревновал к людям на том конце телефона — он ревновал ко времени. К вниманию. К тому, что ему достаётся крошка от занятости мужчины.
Наконец тот закончил разговор и подошёл ближе. В его движениях всё ещё чувствовался этот вечный напор дел, но голос был спокойным:
— Антош, пойдём. Настало время написать письмо Деду Морозу.
Тот чуть не подавился воздухом.
— Кому? — он даже рассмеялся. — Арсень, ало... Я уже не маленький.
— Это не отменяет того, что мне нужно твоё письмо, — спокойно ответил Попов, словно это была обычная рабочая просьба. Он достал заранее приготовленные листы и ручку, положил перед Шастуном. — Никто не говорит, что выбирать подарки — только для детей. Напиши, чего хочешь. Для себя.
Тот посмотрел на лист, потом снова на Арсения — и увидел в его взгляде что-то подозрительно нежное, как будто тот сам ждал этого момента.
— Ты меня заставляешь, — буркнул Антон, но сел удобнее. — Ладно. Но не подглядывай!
— Я занятой человек, Антош, у меня нет времени подглядывать, — с показной серьёзностью сказал мужчина, отступая к своему столу, но сел так, чтобы видеть парня краем глаза.
Он вздохнул, покрутил ручку, постучал ею по листу.
Что ему нужно?
Новый свитер? Телефон? Книга? Всё это казалось глупым. Не то. Не про него.
Он снова бросил взгляд на Попова — тот что-то печатал, наклоняясь к ноутбуку, да так увлечённо, что будто и не находился в одной комнате.
И рука сама написала:
«Хочу провести зимний вечер с тобой. Без звонков. Без работы. Просто ты рядом. Просто мы».
Он перечитал, и в груди что-то предательски защемило.
Это было слишком честно.
Слишком по-настоящему.
Но он не стал переписывать.
Шастун аккуратно сложил лист пополам, потом ещё раз, и тихо сказал:
— Готово.
Тот подошёл быстро, почти слишком быстро для человека, который «очень занят». Взял письмо, провёл большим пальцем по сгибу, будто ощутил через бумагу всё, что в нём написано.
— Спасибо, — сказал он мягко. Слишком мягко.
Антон смутился, отвёл взгляд.
— Не смотри только сейчас. Потом прочитаешь, понял?
— Конечно, — ответил Арсений, но по глазам было понятно, что он знает гораздо больше, чем парень думает.
Он убрал письмо на стол — и не вернулся к работе. Подошёл снова, сел рядом. Медленно, будто боялся спугнуть.
— Иди сюда, — тихо сказал он, кладя ладонь Шастуну на затылок и притягивая ближе. — Я же не слепой, Антош. И не деревянный.
Тот позволил себя притянуть, уткнулся лбом ему в плечо.
— Просто... мне не хватает тебя, — едва слышно прошептал он. — Я понимаю, что ты занят, но...
— Я знаю, — перебил его мужчина.— И мне очень стыдно, что ты пишешь такие вещи на бумаге, вместо того чтобы говорить мне прямо.
Он обнял Антона крепко, как будто пытался закрыть собой все его обиды, все его тревоги.
— Значит, — продолжил он, — одно желание из твоего письма исполняется прямо сейчас.
Парень поднял голову, не веря. Попов провёл пальцами по его щеке, по виску, убрал выбившуюся прядку.
— Зимний вечер с любимым, — произнёс он тихим, низким голосом. — Начинается.
Шастун хотел что-то сказать, но слова растворились, когда тот наклонился ближе.
И поцелуй был не поспешным, не игривым — нет. Он был медленным, глубоким, как тёплый глоток воздуха после долгого холода.
Арсений сначала коснулся его губ едва-едва, будто спрашивая разрешение. Антон дрогнул и сам прижался сильнее — и тогда мужчина обвил рукой его талию, притянул ближе, его пальцы уверенно скользнули по спине, по линии шеи.
⬇️⬇️⬇️
«Антош, пойдём. Настало время написать письмо Деду Морозу.»
***
Антон сидел на диване, обняв колени и поглаживая край пледа, который давно стал его «жилеткой безопасности». Квартира была украшена к Новому году: мягкий свет гирлянд, запах мандаринов на кухне, тихий хруст снега за окном. Всё было почти идеально — кроме одного. Арсений опять ходил взад-вперёд с телефоном у уха, с блокнотом в другой руке, с видом человека, который одновременно управляет миром и пытается не забыть купить хлеб.
Парень устало следил за ним глазами, и внутри что-то болезненно тянуло.
Он не ревновал к людям на том конце телефона — он ревновал ко времени. К вниманию. К тому, что ему достаётся крошка от занятости мужчины.
Наконец тот закончил разговор и подошёл ближе. В его движениях всё ещё чувствовался этот вечный напор дел, но голос был спокойным:
— Антош, пойдём. Настало время написать письмо Деду Морозу.
Тот чуть не подавился воздухом.
— Кому? — он даже рассмеялся. — Арсень, ало... Я уже не маленький.
— Это не отменяет того, что мне нужно твоё письмо, — спокойно ответил Попов, словно это была обычная рабочая просьба. Он достал заранее приготовленные листы и ручку, положил перед Шастуном. — Никто не говорит, что выбирать подарки — только для детей. Напиши, чего хочешь. Для себя.
Тот посмотрел на лист, потом снова на Арсения — и увидел в его взгляде что-то подозрительно нежное, как будто тот сам ждал этого момента.
— Ты меня заставляешь, — буркнул Антон, но сел удобнее. — Ладно. Но не подглядывай!
— Я занятой человек, Антош, у меня нет времени подглядывать, — с показной серьёзностью сказал мужчина, отступая к своему столу, но сел так, чтобы видеть парня краем глаза.
Он вздохнул, покрутил ручку, постучал ею по листу.
Что ему нужно?
Новый свитер? Телефон? Книга? Всё это казалось глупым. Не то. Не про него.
Он снова бросил взгляд на Попова — тот что-то печатал, наклоняясь к ноутбуку, да так увлечённо, что будто и не находился в одной комнате.
И рука сама написала:
«Хочу провести зимний вечер с тобой. Без звонков. Без работы. Просто ты рядом. Просто мы».
Он перечитал, и в груди что-то предательски защемило.
Это было слишком честно.
Слишком по-настоящему.
Но он не стал переписывать.
Шастун аккуратно сложил лист пополам, потом ещё раз, и тихо сказал:
— Готово.
Тот подошёл быстро, почти слишком быстро для человека, который «очень занят». Взял письмо, провёл большим пальцем по сгибу, будто ощутил через бумагу всё, что в нём написано.
— Спасибо, — сказал он мягко. Слишком мягко.
Антон смутился, отвёл взгляд.
— Не смотри только сейчас. Потом прочитаешь, понял?
— Конечно, — ответил Арсений, но по глазам было понятно, что он знает гораздо больше, чем парень думает.
Он убрал письмо на стол — и не вернулся к работе. Подошёл снова, сел рядом. Медленно, будто боялся спугнуть.
— Иди сюда, — тихо сказал он, кладя ладонь Шастуну на затылок и притягивая ближе. — Я же не слепой, Антош. И не деревянный.
Тот позволил себя притянуть, уткнулся лбом ему в плечо.
— Просто... мне не хватает тебя, — едва слышно прошептал он. — Я понимаю, что ты занят, но...
— Я знаю, — перебил его мужчина.— И мне очень стыдно, что ты пишешь такие вещи на бумаге, вместо того чтобы говорить мне прямо.
Он обнял Антона крепко, как будто пытался закрыть собой все его обиды, все его тревоги.
— Значит, — продолжил он, — одно желание из твоего письма исполняется прямо сейчас.
Парень поднял голову, не веря. Попов провёл пальцами по его щеке, по виску, убрал выбившуюся прядку.
— Зимний вечер с любимым, — произнёс он тихим, низким голосом. — Начинается.
Шастун хотел что-то сказать, но слова растворились, когда тот наклонился ближе.
И поцелуй был не поспешным, не игривым — нет. Он был медленным, глубоким, как тёплый глоток воздуха после долгого холода.
Арсений сначала коснулся его губ едва-едва, будто спрашивая разрешение. Антон дрогнул и сам прижался сильнее — и тогда мужчина обвил рукой его талию, притянул ближе, его пальцы уверенно скользнули по спине, по линии шеи.
⬇️⬇️⬇️
☃33❤🔥10🎄7
Поцелуй стал мягче, потом глубже; парень чуть запрокинул голову, позволяя тому вести.
Попов всегда целовал уверенно — но сейчас в его движениях чувствовалась нежность, редкая, почти ранимая. Как будто он наконец вспомнил, что Шастун — не просто парень, которого он любит, а человек, который ждёт его тепла.
Когда они оторвались друг от друга, дыхание Антона было тихим, прерывистым, а на губах осталась сладкая дрожь.
— Так лучше? — прошептал Арсений, прикасаясь лбом к его лбу.
Тот улыбнулся так, как улыбаются только дома, рядом с тем, кого любят.
— Лучше, — ответил он. — Намного.
И снег за окном падал всё так же мягко, но теперь внутри было так тепло, что казалось — сама зима сменила температуру, чтобы не мешать их вечеру.
***
1/1!!
— Ещё одна идейка от подписчицы — такая классная, тёплая... Мне она правда очень понравилась) ❤️🩹🫂
— Будет уже ночью, наверное, последняя зарисовочка, зато горячая-я... 🙈🙈🙈
#зарисовочкиПоповаиШаста
Попов всегда целовал уверенно — но сейчас в его движениях чувствовалась нежность, редкая, почти ранимая. Как будто он наконец вспомнил, что Шастун — не просто парень, которого он любит, а человек, который ждёт его тепла.
Когда они оторвались друг от друга, дыхание Антона было тихим, прерывистым, а на губах осталась сладкая дрожь.
— Так лучше? — прошептал Арсений, прикасаясь лбом к его лбу.
Тот улыбнулся так, как улыбаются только дома, рядом с тем, кого любят.
— Лучше, — ответил он. — Намного.
И снег за окном падал всё так же мягко, но теперь внутри было так тепло, что казалось — сама зима сменила температуру, чтобы не мешать их вечеру.
***
1/1!!
— Ещё одна идейка от подписчицы — такая классная, тёплая... Мне она правда очень понравилась) ❤️🩹🫂
— Будет уже ночью, наверное, последняя зарисовочка, зато горячая-я... 🙈🙈🙈
#зарисовочкиПоповаиШаста
🎅41❤🔥17☃14💘4💋3
Зарисовка:
«С новым годом, Антош.»
***
Тишина в квартире была густой и бархатной, нарушаемая только мерным посапыванием Вани за стеной. Ёлка, отыгравшая свою роль в вечернем празднике, теперь лишь мигала в такт сердцебиению Антона, лежавшего на широкой кровати. На нём всё ещё болталась та самая ушанка, но теперь она была единственным предметом одежды. Остальное, включая куртку «чёрт-пойми-что», валялось на полу.
Дверь спальни открылась беззвучно.
В проёме стояла фигура. Высокая, мощная. Меховая оторочка бордового бархатного халата оттеняла смуглую кожу груди. Шапка с помпоном была нахально сдвинута набок, а в руке Арсений небрежно держал не мешок с подарками, а длинную, гибкую...
...плётку из мягкой замши. Всё это было тем самым «особым» костюмом. Его глаза в полумраке горели знакомым, хищным огнём.
— Ну что, мой главный Дед Мороз отбыл по своим делам? — низкий, грудной голос мужчины прокатился по коже парня мурашками. — Теперь моя очередь.
Тот проглотил комок в горле, чувствуя, как всё внутри него плавится от одного этого взгляда. Он кивнул, не в силах вымолвить слова.
Попов медленно приблизился, тень от его фигуры накрыла Шастуна целиком. Он сел на край кровати, положив плётку рядом. Его пальцы, тёплые и грубоватые, провели по щеке того, потом подцепили бородку из ваты, всё ещё прилепленную к подбородку.
— Снимай. Ты больше не нуждаешься в маскараде.
Антон послушно отлепил вату. Его взгляд скользнул вниз, по бархатному халату, который лишь намёком прикрывал внушительное содержимое.
Идея, нахальная и пьянящая, созрела в нём мгновенно.
— Арсень... — прошептал он, голос сиплый от желания. — Дед Мороз... А если я... отсосу тебе? Это будет мой подарок. Тебе.
В воздухе повисла секунда тишины, заряженная таким напряжением, что звенело в ушах. Потом уголки губ Арсения дрогнули в едва уловимой ухмылке. Он откинул полы халата, обнажив себя полностью. Величественный, возбуждённый, он был воплощением власти в этом тёмном спектакле.
— Ну что ж, — проговорил он, проводя большим пальцем по влажным губам парня. — Посмотрим, насколько ты благодарный получатель подарков.
Тот не заставил себя ждать.
Он приник к члену губами, с жадностью и благоговением, полностью отдаваясь процессу, слушая сдержанные стоны над собой, ощущая, как пальцы мужчины впиваются в его волосы, направляя, но не контролируя. Это был дар, подношение, и он отдавал его со всей страстью.
Но Попов был не из тех, кто долго позволяет служить себе. Через несколько минут он мягко, но неумолимо отстранил Шастуна, положив его на спину. В его руке вдруг появилась маленькая бутылочка с маслом, тёплая от ладони.
— А теперь, — его голос был хриплым, — мой подарок тебе.
Он перевернул Антона, уложив на живот. Масло лилось на спину, на ягодицы, тёплыми струйками. Но Арсений не торопился. Его руки, сильные и знающие, принялись за работу. Он начал с массажа плеч, спины, затем опустился ниже. Каждое прикосновение было целенаправленным, разминающим, растягивающим. Большие пальцы втирали масло в напряжённые мышцы, ладони разглаживали кожу, пальцы осторожно, но настойчиво проникали, готовя, растягивая.
— Расслабься, — бархатный шёпот мужчины звучал прямо у уха. — Прими свой подарок.
Парень стонал, уткнувшись лицом в подушку. Это была пытка и блаженство одновременно. Каждое движение рук мужа заставляло его тело раскрываться, сдаваться, жаждать большего. Растяжка была медленной, методичной, почти болезненно тщательной. Мужчина знал его тело лучше, чем он сам, и не оставил ни одного мускула неподготовленным.
Когда наконец, после долгих, томных минут, он почувствовал, что тот готов, полностью открыт и дрожит от нетерпения, Попов замер на мгновение. Он обнял его сзади, прижав к своей груди, и прошептал губами в самое ухо:
— С Новым годом, Антош.
И вошёл. Не быстро, не резко, а с той же неумолимой, властной плавностью, с которой готовил его.
Это было не просто соединение.
Это было обладание.
⬇️⬇️⬇️
«С новым годом, Антош.»
***
Тишина в квартире была густой и бархатной, нарушаемая только мерным посапыванием Вани за стеной. Ёлка, отыгравшая свою роль в вечернем празднике, теперь лишь мигала в такт сердцебиению Антона, лежавшего на широкой кровати. На нём всё ещё болталась та самая ушанка, но теперь она была единственным предметом одежды. Остальное, включая куртку «чёрт-пойми-что», валялось на полу.
Дверь спальни открылась беззвучно.
В проёме стояла фигура. Высокая, мощная. Меховая оторочка бордового бархатного халата оттеняла смуглую кожу груди. Шапка с помпоном была нахально сдвинута набок, а в руке Арсений небрежно держал не мешок с подарками, а длинную, гибкую...
...плётку из мягкой замши. Всё это было тем самым «особым» костюмом. Его глаза в полумраке горели знакомым, хищным огнём.
— Ну что, мой главный Дед Мороз отбыл по своим делам? — низкий, грудной голос мужчины прокатился по коже парня мурашками. — Теперь моя очередь.
Тот проглотил комок в горле, чувствуя, как всё внутри него плавится от одного этого взгляда. Он кивнул, не в силах вымолвить слова.
Попов медленно приблизился, тень от его фигуры накрыла Шастуна целиком. Он сел на край кровати, положив плётку рядом. Его пальцы, тёплые и грубоватые, провели по щеке того, потом подцепили бородку из ваты, всё ещё прилепленную к подбородку.
— Снимай. Ты больше не нуждаешься в маскараде.
Антон послушно отлепил вату. Его взгляд скользнул вниз, по бархатному халату, который лишь намёком прикрывал внушительное содержимое.
Идея, нахальная и пьянящая, созрела в нём мгновенно.
— Арсень... — прошептал он, голос сиплый от желания. — Дед Мороз... А если я... отсосу тебе? Это будет мой подарок. Тебе.
В воздухе повисла секунда тишины, заряженная таким напряжением, что звенело в ушах. Потом уголки губ Арсения дрогнули в едва уловимой ухмылке. Он откинул полы халата, обнажив себя полностью. Величественный, возбуждённый, он был воплощением власти в этом тёмном спектакле.
— Ну что ж, — проговорил он, проводя большим пальцем по влажным губам парня. — Посмотрим, насколько ты благодарный получатель подарков.
Тот не заставил себя ждать.
Он приник к члену губами, с жадностью и благоговением, полностью отдаваясь процессу, слушая сдержанные стоны над собой, ощущая, как пальцы мужчины впиваются в его волосы, направляя, но не контролируя. Это был дар, подношение, и он отдавал его со всей страстью.
Но Попов был не из тех, кто долго позволяет служить себе. Через несколько минут он мягко, но неумолимо отстранил Шастуна, положив его на спину. В его руке вдруг появилась маленькая бутылочка с маслом, тёплая от ладони.
— А теперь, — его голос был хриплым, — мой подарок тебе.
Он перевернул Антона, уложив на живот. Масло лилось на спину, на ягодицы, тёплыми струйками. Но Арсений не торопился. Его руки, сильные и знающие, принялись за работу. Он начал с массажа плеч, спины, затем опустился ниже. Каждое прикосновение было целенаправленным, разминающим, растягивающим. Большие пальцы втирали масло в напряжённые мышцы, ладони разглаживали кожу, пальцы осторожно, но настойчиво проникали, готовя, растягивая.
— Расслабься, — бархатный шёпот мужчины звучал прямо у уха. — Прими свой подарок.
Парень стонал, уткнувшись лицом в подушку. Это была пытка и блаженство одновременно. Каждое движение рук мужа заставляло его тело раскрываться, сдаваться, жаждать большего. Растяжка была медленной, методичной, почти болезненно тщательной. Мужчина знал его тело лучше, чем он сам, и не оставил ни одного мускула неподготовленным.
Когда наконец, после долгих, томных минут, он почувствовал, что тот готов, полностью открыт и дрожит от нетерпения, Попов замер на мгновение. Он обнял его сзади, прижав к своей груди, и прошептал губами в самое ухо:
— С Новым годом, Антош.
И вошёл. Не быстро, не резко, а с той же неумолимой, властной плавностью, с которой готовил его.
Это было не просто соединение.
Это было обладание.
⬇️⬇️⬇️
🎅32❤🔥6💘5☃2🙏1
Полное, безраздельное, долгожданное. Каждый толчок Арсения был глубоким, достигающим самой сути.
Он держал Антона в своих железных объятиях, его дыхание было горячим на шее, а низкий, грудной стон вырывался при каждом движении.
Парень ничего не мог сделать, кроме как принять.
Принять этот дар, эту бурю, этого человека.
Его мир сузился до точки соединения, до голоса мужа в ухе, до вспышек за закрытыми веками ярче, чем огни на ёлке.
Это был его подарок.
Единственно нужный.
И когда он кончил вместе с мужчиной, то он понял, что никакой Дед Мороз не мог бы подарить ему большее чудо, чем этот человек, который в эту ночь был для него всем — и волшебством, и страстью, и домом.
***
1/1!!
— Горячая. Зарисовочка. Ночью. Что может быть лучше?... Хи-хи 🤭🤭
— А вообще, по традиции, вы этого не читали, а я этого не писала!!!
— Сладких и спокойных снов, котята ❤️🩹🫂
#зарисовочкиПоповаиШаста
Он держал Антона в своих железных объятиях, его дыхание было горячим на шее, а низкий, грудной стон вырывался при каждом движении.
Парень ничего не мог сделать, кроме как принять.
Принять этот дар, эту бурю, этого человека.
Его мир сузился до точки соединения, до голоса мужа в ухе, до вспышек за закрытыми веками ярче, чем огни на ёлке.
Это был его подарок.
Единственно нужный.
И когда он кончил вместе с мужчиной, то он понял, что никакой Дед Мороз не мог бы подарить ему большее чудо, чем этот человек, который в эту ночь был для него всем — и волшебством, и страстью, и домом.
***
1/1!!
— Горячая. Зарисовочка. Ночью. Что может быть лучше?... Хи-хи 🤭🤭
— А вообще, по традиции, вы этого не читали, а я этого не писала!!!
— Сладких и спокойных снов, котята ❤️🩹🫂
#зарисовочкиПоповаиШаста
💋49❤🔥11🙏9💘4☃2🍓1🎅1
🌃 «Вᴛᴏᴩᴏй ɯᴀнᴄ ᴨᴏд ᴏднᴏй ᴋᴩыɯᴇй» ❤️🩹
🙇♀️ [AU в котором:
Арсений Сергеевич — строгий и собранный учитель географии, замдиректора, постоянно занятый школой и делами. Держит дистанцию, редко показывает эмоции.
Антон Шастун — ученик 11 класса, увлечён программированием, мечтает о поступлении в IT. Учёба — его главный приоритет.
Когда-то между Антоном и Арсением была едва заметная, тихая близость, но ученик сам оборвал связь.
Поздно ночью родители выгоняют парня после скандала из-за переписки и его тянущейся к учителю привязанности.
Замёрзший и без вариантов, он пишет Попову.
Поможет ли мужчина? Пустит ли он его к себе? Сейчас сами это и узнаем.]
‼️
◀️Предыдущая часть! 🤭
▶️ Следующая часть!! 😉
#перепискиАнтонаиАрса
🙇♀️ [AU в котором:
Арсений Сергеевич — строгий и собранный учитель географии, замдиректора, постоянно занятый школой и делами. Держит дистанцию, редко показывает эмоции.
Антон Шастун — ученик 11 класса, увлечён программированием, мечтает о поступлении в IT. Учёба — его главный приоритет.
Когда-то между Антоном и Арсением была едва заметная, тихая близость, но ученик сам оборвал связь.
Поздно ночью родители выгоняют парня после скандала из-за переписки и его тянущейся к учителю привязанности.
Замёрзший и без вариантов, он пишет Попову.
Поможет ли мужчина? Пустит ли он его к себе? Сейчас сами это и узнаем.]
‼️
Часть 13/? ‼️◀️
▶️ Следующая часть!! 😉
#перепискиАнтонаиАрса
☃40❤🔥9🎄9🙏2💘1
девочка в цветах
……
В-первых, «Sha» у меня упорно ассоциируется с «Shastoon».
Во-вторых, рядом с этими английскими буквами я до сих пор вижу там ХУЙ, хотя я пишу зарисовочки 18+ с двумя мужиками, ПОЭТОМУ И НЕ ТАКОЕ МОЖЕТ ПОКАЗАТЬСЯ(но всё равно — я вижу там именно ЭТО, а не вашу лапку или душ) .....
И в-третьих, «Влюбляйся», АРСЕНИЙ.... НУ АРСЕНИЙ!!!
Не вынуждай меня написать школьную переписку и текстовое продолжение к ней, где он присылает такое фото Антону, задроту из класса, а тот вообще ничего не понимает, и в итоге Арсений всё ему объясняет. ОЧЕНЬ ПРЯМО.
***
— Я не смотрел, — Антон стиснул зубы.
— Смотрел. А теперь вот я смотрю. И знаешь, что вижу?
Арсений присунулся ближе к парню. Тот почувствовал его дыхание на своей щеке.
— Вижу, как у тебя от моих слов встаёт. Прямо сейчас.
Шастун резко вскочил, столкнув стул.
— Мне... в туалет надо. — Он почти выбежал из класса, не глядя по сторонам.
🔞❤️🩹
Во-вторых, рядом с этими английскими буквами я до сих пор вижу там ХУЙ, хотя я пишу зарисовочки 18+ с двумя мужиками, ПОЭТОМУ И НЕ ТАКОЕ МОЖЕТ ПОКАЗАТЬСЯ
И в-третьих, «Влюбляйся», АРСЕНИЙ.... НУ АРСЕНИЙ!!!
Не вынуждай меня написать школьную переписку и текстовое продолжение к ней, где он присылает такое фото Антону, задроту из класса, а тот вообще ничего не понимает, и в итоге Арсений всё ему объясняет. ОЧЕНЬ ПРЯМО.
***
— Я не смотрел, — Антон стиснул зубы.
— Смотрел. А теперь вот я смотрю. И знаешь, что вижу?
Арсений присунулся ближе к парню. Тот почувствовал его дыхание на своей щеке.
— Вижу, как у тебя от моих слов встаёт. Прямо сейчас.
Шастун резко вскочил, столкнув стул.
— Мне... в туалет надо. — Он почти выбежал из класса, не глядя по сторонам.
🔞❤️🩹
💘43❤🔥8☃4💋2