Зарисовка:

«Я же говорил, что не надо было при ребёнке столько целоваться!»

***

В супермаркет они зашли втроём — Арсений толкал тележку, его муж Антон привычно шёл рядом, а их сын Ваня виляющим шагом бежал впереди, цепляясь глазами за всё блестящее и новогоднее.

— Папа Арсений, — сын остановился возле витрины со сладостями, — можно двух Дедов Морозов? Именно двух!

Мужчина удивлённо поднял бровь:

— А зачем тебе сразу два?

Парень тоже не понял, но смотрел на Ванюшу мягко, как всегда.

— Надо, — уверенно ответил тот.

Не понимая логики, но уже заранее проиграв, они всё-таки положили обе фигурки в корзину. На кассе Попов молча оплатил покупки, а сынок счастливым видом прижал двух дедов к груди, будто самое главное уже произошло.

По дороге домой мальчик шагал чуть впереди и оживлённо «разговаривал» с двумя игрушками. Периодически сталкивал их друг с другом, как будто те чему-то радовались.

Шастун заметил:

— Ванюш, а что ты с ними делаешь?

Тот обернулся так спокойно, будто объясняет очевидное:

— Так это же вы. — Он поднял фигурки. — Этот — папа Антон, а этот — папа Арсений. Вы же любите друг друга. Вот я и делаю, как вы.

И снова «деды морозы» встретились носами — почти поцелуй.

Антон почувствовал, как щеки вспыхнули.

— Арсений Сергеевич Попов... — прошипел он, наклоняясь к мужу. — Я же говорил, что не надо было при ребёнке столько целоваться!

Арсений лишь фыркнул, сдерживая смех.

— А что? Любовь — полезный пример. Ванюш, молодец, правильно показываешь.

Парень закатил глаза:

— Конечно, поддакни ему ещё. Потом скажи, что я плохой.

— Я скажу, что ты куришь при ребёнке, — спокойно напомнил мужчина, бросая многозначительный взгляд. — Вот это действительно плохо.

— Курю я из-за тебя вообще-то! — возмутился тот. — Из-за всех этих... ситуаций!

Ваня резко обернулся, серьёзный, как маленький дипломат:

— Папы, не ругайтесь. Новый год скоро.

Эти слова подействовали лучше любой лекции. Они замолчали, переглянулись — и оба сдались.

Попов подошёл ближе, притянул мужа за куртку и коротко поцеловал в губы.

Легко, примиряюще.

Шастун сначала пытался сохранить серьёзность... но тут же не выдержал — тихо рассмеялся.

— Ладно, — пробормотал он, — мир.

Сынок удовлетворённо кивнул и снова занялся своими «папами-Дедами Морозами», которые теперь весело «обнимались» в его руках.

А взрослые шли рядом — уже спокойно, тепло, почти синхронно, как два человека, которых маленький мальчик очень правильно понял.

***

1/1!!
—Такс, меня и в комментариях просили, да и вообще я сама хотела написать зарисовочку с Ваней, поэтому — кушайте на здоровье ❤️‍🩹😋😋
— И да, хотела поделиться: у нас в стране сегодня уже приходил Дед Мороз и принёс сладости. Поэтому я пошла официально обжираться. Ариведерчи!!! 🙈🙈🙈

#зарисовочкиПоповаиШаста

Зарисовка:

«Я... я так и знал, что до Нового года я не доживу!...»

***

На кухне пахло корицей и мягким ванильным тестом. Арсений раскатывал пласт, а Антон аккуратно вырезал формочки — пряничных человечков, чуть кривых, но от этого ещё более милых. Ваня, их двенадцатилетний шалун, стоял на стуле рядом и посыпал всё подряд мукой, как будто это был новогодний снег.

— Папа Антош, смотри! — он встряхнул ситечко слишком резко.

Облако муки хлынуло прямо на парня. Тот заморгал, стал похож на привидение и слабо махнул рукой:

— Я... я так и знал, что до Нового года я не доживу!...

Его муж расхохотался, наклонившись на стол, почти теряя равновесие.

— Антош, ты идеальный новогодний декор. Поставлю тебя возле ёлки, не отличат!

Шастун вяло пытался отряхнуться, но мука только размазывалась сильнее. Мужчина подошёл, мягко взял его за локоть:

— Идём, снежный ты мой. Помою тебя.

Тот смущённо буркнул что-то себе под нос, но улыбка всё равно выглянула. Сын фыркал от смеха, наблюдая, как папа Арсений тащит папу Антона в ванную.

Через несколько минут они вернулись — парень чистый, волосы чуть влажные, а мужчина, довольный, будто завершил подвиг. Мальчик снова полез украшать пряничных человечков глазурью, а родители присоединились.

Получилось десяток смешных, кривых, очень уютных человечков — у одного была огромная улыбка, у другого косой глаз, у третьего вообще глаза съехали вниз, но все хохотали и говорили, что это самый красивый выпуск за все годы.

Когда пряники испеклись, кухня наполнилась сладким ароматом. Они уселись за стол, ломали тёплое печенье и делились кусочками. Попов стоя позади Шастуна, который сидел на стуле, обнимая его за плечи, прижимаясь щекой к его виску. Антон накрывал его руку своей.

Ванюша устроился прямо на коленях у папы Антона — впился в пряник, с виноватой улыбкой роняя на них крошки.

— Ну что, — сказал Арсений, целуя своего мужа в макушку, — наш семейный выпуск удался?

— Самый вкусный, — ответил муж тихо.

— Самый хороший, — добавил сын, обняв их обоих.

И на секунду в комнате будто действительно пошёл снег — тёплый, домашний, праздничный. Тот самый, который бывает только в семье.

***

1/1!!
— Доброе утречко, котята!!! Ловите небольшую зарисовочку с Ваней — для хорошего начала дня. Желаю всем удачного и тёплого денька! ❤️‍🩹🫂
— И давайте так: если сегодня будете активными, то подарю вам ещё одну-две такие же новогодние зарисовки с Ваней. А глава фанфика «Золото и пепел» выйдет ночью — как обычно впрочем.) 🙈🙈🙈
— Благодарю за звезду!! 🫂🙏

#зарисовочкиПоповаиШаста

Зарисовка:

«Хорошо, что купил. Вы оба красивые. И я тоже с вами!»

***

Торговый центр уже вовсю сиял гирляндами, будто сам готовился стать частью новогодней открытки. Люди суетились, кто-то нес пакеты, кто-то ругался на очереди, а Арсений, Антон и их сын Ваня шли по этому хаосу в каком-то своём отдельном мире — спокойном, домашнем.

Парень, как всегда в декабре, был в режиме «надо взять ещё вот это». Стоило ему увидеть витрину, где продавались игрушки на ёлку, он тут же потащил туда сына. Мальчишка светился — в руках уже был огромный набор золотых шаров, какие-то блёстки, и даже гирлянда в форме пряничных человечков.

Мужчина шёл рядом, улыбаясь и не вмешиваясь — он понимал, что его муж и их сын в такие моменты просто неуправляемы. И да, платить будет он. Кто бы сомневался.

— Папа Антон, можно ещё вот эту штуку? — Ваня подбежал, показывая огромного плюшевого оленя.

— Можно, конечно можно, — опередил Шастуна Попов, — только носить будете вы двое.

Он сказал это мягко, больше улыбаясь, чем ворча.

Через пару магазинов Антон внезапно остановился, словно увидел смысл жизни. Перед ним висели новогодние свитера... но не обычные, а с огромным зелёным Гринчем.

— Арсеня... — протянул он почти сладким голосом. — Смотри. Это идеальное семейное фото.

— Антош, Ванюш, берите себе, — сразу поднял руки мужчина. — Но я... нет.

— Ну давай просто померяем, — муж ткнул ему свитер в руки. — Никто не заставляет покупать.

Тот закатил глаза. Но свитер всё равно взял.

***

Пока сын увлечённо копался в корзине с новогодними заколками и значками «для себя», парень отправил его выбирать ещё что-нибудь «на ёлку».

А сам направился к примерочным.

Дёрнул шторку — и замер.

Попов стоял спиной, уже сняв куртку, кофту и футболку, так что остался только в штанах. Свет мягко ложился на его спину и плечи. Он как раз поднял руку, поправляя ремень.

Шастун будто автоматически закрыл за собой шторку.

— Ты чё тут без верха... — начал он, но голос сам по себе стал ниже, тише.

Тот обернулся только на полсекунды — и тут же получил поцелуй в макушку. Антон провёл ладонями по тёплой коже мужа — от широкой спины вниз по торсу, нежно, почти обнимая его под грудью.

— Антош... — Арсений тихо выдохнул, — ты чего?

— Тебя смотрю, — ответил парень, словно это очевидно.

Он сначала коснулся щёки — медленно, задерживаясь губами. Затем повернул мужчине голову и поймал его губы.

Поцелуй растянулся, глубоко, с паузами, когда Шастун успевал провести пальцами по его ребрам или погладить линию живота. Попов прижимал его ближе, будто забыв, что находятся они в примерочной среди толпы людей.

Тот оставил пару коротких засосов на ключице — не ярких, но заметных. И, всё так же уткнувшись в его шею, прошептал:

— Купи свитер.

— Я же сказал... — начал он.

Антон мягко поцеловал его снова, на этот раз более уверенно, ладонями обхватывая его талию.

— Купи, Арсеня. Мне нравится, как он на тебе сидит. И мне нравится... вот так к тебе прикасаться.

Этот аргумент был убийственным.

— Ладно, — сдался Арсений улыбаясь. — Беру.

— Вот и умница мой, — муж вновь коснулся его губ — быстро, но тепло, как знак «на потом».

***

Дома стояла уже вечерняя тишина. Снег за окном падал крупными хлопьями. На столике пахло мандаринами, а на диване — трое в одинаковых зелёных свитерах с Гринчем.

Гринч на экране ворчал, но в комнате было слишком уютно и тепло, чтобы хоть одна реплика звучала злой.

Мальчик сидел между родителями, обложенный подушками, хрустя печеньем. Его голова лежала на плече мужчины, а парень обнимал их обоих, словно стягивая в один кокон.

— Арсе-е-е-ня, — протянул Шастун, — а ведь ты не хотел этот свитер покупать.

Попов усмехнулся, повернул голову к нему и мягко, без спешки поцеловал в губы.

— Не хотел, — подтвердил он. — Но ты убедительный.

Тот тихо рассмеялся и прильнул ближе. А Ваня, не отрываясь от мультфильма, только пробурчал:

— Хорошо, что купил. Вы оба красивые. И я тоже с вами!

Они все вместе тепло рассмеялись и родители только синхронно кивнули.

⬇️⬇️⬇️

Трое в одинаковых свитерах, в обнимку, под мерцающие огоньки, под голос Гринча — выглядели как идеальная маленькая семья, нашедшая своё счастье в тишине зимнего вечера.

***

Сын уснул почти сразу, как только фильм закончился. Он даже не дослушал последние реплики Гринча — просто уткнулся в бок папы Арсения и тихо сопнул.

Мужчина осторожно поднял его на руки, будто не двенадцать лет несёт, а маленького малыша, и унёс в комнату.

Антон стоял в дверях, опершись плечом о косяк, смотрел на них и улыбался. В такие моменты он сильнее всего ощущал, как сильно любит этих двух — своего достаточно высокого, но не више него, спокойного, надёжного мужа и их тёплого, смешливого сына.

Когда тот аккуратно укрыл мальчишку пледом и вышел в коридор, парень потянулся к нему, зацепив пальцами свитер Попова — тот самый зелёный, который он вытянул поцелуями.

— Пойдём, — тихо сказал Шастун.

Они вернулись в гостиную. Огоньки на ёлке горели мягко, в комнате стояла приятная полутьма, только гирлянда бросала тёплые тени на стены.

Арсений опустился на диван, и Антон, не раздумывая, устроился у него на коленях боком, ноги поджал, руки обвил вокруг шеи мужа.

— Тебе идёт этот свитер, — сказал он шёпотом. — Я серьёзно.

— Ага, ага, — тот чуть усмехнулся. — Стоило зайти в примерочную, и я понял, что выбора у меня нет.

— Не было, — спокойно согласился парень, поцеловал его в скулу. — Ты же знаешь, ты вообще редко сопротивляешься мне.

— Потому что ты... — мужчина провёл пальцами по его щеке, — вот такой.

Шастун чуть прикрыл глаза, наслаждаясь этим вниманием, и наклонился ближе. Их губы соприкоснулись — сначала мягко, медленно. Попов будто ждал, давал ему решать темп. Антон углубил поцелуй, ладонями скользя по свитеру мужа, а затем под него — к его коже, тёплой, знакомой.

Свитер Гринча на Арсении был забавно нелепым, но именно это делало момент ещё теплее.

Даже смешнее.

Даже уютнее.

Он, оторвавшись всего на сантиметр, прошептал:

— Ты точно не жалеешь, что купил его?

— Уже точно нет, — мужчина провёл пальцем по его нижней губе. — Особенно если каждый раз ты будешь благодарить меня так... убедительно.

Парень тихо рассмеялся. Они снова поцеловались — уже глубже, теплее, с нежной уверенностью людей, которые знают друг друга много лет и всё равно каждый вечер влюбляются заново.

Попов укрыл их пледом, подтянул ближе, и Шастун устроился у него на груди, слушая ровное биение сердца.

— Арсеня? — негромко позвал он.

— М-м-м?

— Спасибо, что ты у нас есть.

Муж поцеловал его в макушку — ровно так же, как Антон целовал его в примерочной.

— И спасибо тебе, — сказал он. — За то, что умеешь делать дома теплее. Даже с Гринчем на груди.

Тот фыркнул, но спрятал лицо у него на плече, чтобы не было видно улыбку.

Комната тихо дышала огоньками, снежок за окном падал на подоконник, а двое взрослых, наконец оставшись вдвоём, просто сидели обнявшись — спокойные, любимые, родные.

И ночь казалась самой мягкой на свете.

***

1/1!!
— Как вы и заказывали — побольше, с поцелуями, да и что ещё надо для хорошего настроения 😉😉😉
— Договор ещё идёт, поэтому много реакции — ещё одна зарисовочка сегодня.)
— Изменено: Забыла написать, что, почему я написала именно про Гринча, потому что сама писала зарисовку в свитере с Гринчем... 🙈🙈🙈

#зарисовочкиПоповаиШаста

Зарисовка:

«Мы с папой Антошей против тебя, папа Арсеня!»

***

Снег падал крупными хлопьями, и двор сиял будто тонким блестящим покрывалом. Арсений только успел оглянуться, как в него прилетел первый снежок — прямо в плечо. Второй — в бок. Третий — аккуратно в спину.

— А ну признавайтесь, кто это? — он обернулся, изображая невероятную строгость.

Но ответом был звонкий смех. Ваня, весь в снегу, прятался за Антона, а тот делал вид, что тут абсолютно ни при чём, хотя в руках у него лежал подозрительно идеальный снежок.

— Мы объединились! — торжественно заявил сын. — Мы с папой Антошей против тебя, папа Арсеня!

— Ах вот как... Предательство на морозном воздухе, значит? — мужчина улыбнулся и покачал головой. — Два маленьких заговорщика.

Муж, едва сдерживая смех, подмигнул сыну:

— Готов, мой юный соратник?

И началось.

Снежки летели в Попова один за другим. Мальчишка визжал от восторга. Шастун смеялся так заразительно, что тот в итоге сам уже не мог сдержать улыбку. Он пытался увернуться, но в какой-то момент просто поднял руки вверх:

— Сдаюсь! Сдаюсь, вы победили!

— Ура-а-а! — крикнул Ваня и подпрыгнул.

Арсений сделал шаг к Антону и, притянув его за шарф, тихо сказал:

— Ну иди сюда, моя Снежная Королева.

Муж фыркнул:

— Если я королева, то ты — король. Ледяной, но тёплый.

— А Ванюша наш — принц, — добавил мужчина.

Он наклонился и поцеловал парня — мягко, медленно, тёплым поцелуем посреди холодного двора. Тот сразу расслабился в его руках, будто растаял. А между ними поднимался лёгкий пар от контраста тепла и мороза.

И в этот момент раздались восторженные хлопки.

Сын стоял рядом, сиял и хлопал в ладоши так громко, будто смотрел финал самого доброго сказочного фильма.

— Ой, принц доволен, — улыбнулся Шастун, чуть смущённо прижимаясь к Попову.

— Конечно доволен, — он обнял обоих. — У него самые лучшие родители.

Они постояли так все вместе, в обнимку, пока холод не стал шалить по пальцам. Тогда Арсений наклонился и легко посадил мальчишку себе на плечи.

— Поехали, принц, — сказал он. — Домой, греться.

— А за руки будете держаться? — важно уточнил Ваня.

— Конечно, — ответил Антон и тихо вложил свою ладонь в ладонь мужа.

И они пошли по заснеженной дорожке: мужчина — с сыном на плечах, крепко держащий за руку своего мужа; парень — улыбаясь так, как улыбаются только в настоящих зимних сказках.

Их сказка. Их троих.

❄️❤️‍🩹

***

1/1!!
— Такс, ну на сегодня с зарисовочками покончено, но ещё остался фанфик, поэтому, кто ждёт, тому удачки не уснуть, а кто спать, сладких снов, котята!! ❤️‍🩹🫂
— Люблю вас до невозможности, обнимаю крепко-о, но это так, просто, напомнила 🙈🙈🙈

#зарисовочкиПоповаиШаста

1️⃣/2️⃣

***

Антон проснулся раньше Арсения. Он лежал на груди мужчины, слушая размеренное биение сердца, и ощущал странное послевкусие счастья и тревоги одновременно — будто жизнь дала ему что-то очень нежное, но могла в любую секунду попытаться забрать.

Он не хотел двигаться.

Ему было хорошо.

По-детски спокойно.

Но резкий стук в дверь словно разорвал это утреннее тепло.

Стук был узнаваемым, резким, чужим. Парень замер. Он почувствовал холод, будто кто-то резко распахнул окно в январе.

— Антош?... — сонно выдохнул тот, приподнимаясь на локтях.

— Не вставай, — почти шёпотом сказал Шастун. — Я знаю, кто это.

Он накинул халат, и каждое его движение было как сквозь вязкую воду. Тело ещё помнило ночную нежность... но мозг уже включил защиту, холод, отстранённость.

Отец стоял на пороге так, будто это его дом.

— Ты даже не думал открыть? — спросил он по-старому жёстко, чуть толкнув дверной косяк.

— Я не обязан, — спокойно ответил Антон.

Отец вошёл без приглашения, оглядывая квартиру глазами человека, который привык контролировать всё, на что смотрит. Его взгляд упал на спальню — распахнутую, с мягко смятыми простынями, двумя телефонами на одной тумбе, двумя бокалами с недопитым вином.

Он резко вдохнул.

— Значит, ты... — в его голосе смешались злость и поражение.

— Да, — уверенно сказал он. — И я счастлив.

Мужчина шагнул ближе, лицо исказилось.

— Ты позоришь...

— Хватит. — Шастун поднял руку, и голос впервые не дрогнул. — Ты не имеешь власти. Не здесь. Не надо мной. Не над моей жизнью.

Он смотрел отцу прямо в лицо — в тот самый взгляд, который всю жизнь прижимал его к земле. Но сейчас тот стоял ровно и уверенно.

— Ты не тронешь Арсения. Ты не тронешь ни одного человека, которого я люблю. Любая попытка вмешаться — и двери для тебя не существовало и не будет.

Отец открыл рот, но слов не нашёл. Это был не тот мальчик, которого можно было припугнуть.

Он развернулся резко — и вышел.

Щёлкнула дверь.

И дом снова стал домом.

Он ещё минуту стоял в коридоре, тяжело дыша, будто только что отбил атаку. Его тело дрожало — не от страха, а от того, что он наконец сделал то, на что не решался всю жизнь.

***

Арсений стоял перед Антоном, всё ещё осторожно держась за его руки, словно боялся задеть свежую рану. Но парень уже дышал тихо и ровно — у него был тот спокойный вид, который появляется только после правильно прожитого выбора.

— Ты знаешь... — начал он, слегка улыбаясь. — Когда он стоял в дверях... я впервые не почувствовал себя маленьким.

Мужчина чуть приподнял брови.

— Потому что ты уже не один.

Эти слова так просто прозвучали, но ударили аккуратно — прямо в центр груди. Шастун опустил голову, нервно засмеялся.

— Похоже, я правда перестал быть тем парнем, который боится даже дышать громче, чтобы ему не сказали, что он «неправильный».

Попов провёл пальцами по его щеке.

— Ты стал собой.

Тот замерло посмотрел на него — с благодарностью, с нежностью, с лёгким шоком от того, как сильно его жизнь изменилась.

— Ты даже не представляешь, — сказал он тихо, — насколько сильно ты повлиял на меня.

Арсений наклонился ближе.

— Взаимно.

Антон обнял его — внимательно, медленно, так, будто хотел прочувствовать каждую секунду. Они стояли в солнечном луче, похожие на две фигуры на холсте — светлые, настоящие, целые. Мир вокруг будто отступил, оставив только их дыхание и тёплое утро, пахнущее кофе и масляными красками.

— Знаешь, — сказал мужчина, — для меня важнее всего не то, что случилось. А то, что ты выбрал меня. И себя.

— А я никогда больше не выберу страх, — ответил парень .

Он поднял руку, коснулся губами лба Попова — тихо, почти благоговейно.

— Спасибо, что был рядом.

Арсений улыбнулся, уткнулся носом в его шею.

— И всегда буду.

⬇️⬇️⬇️

2️⃣/2️⃣

Они ещё долго сидели на кухонном полу, опираясь друг на друга спинами, разговаривая о том, что дальше — как будто планировали новую жизнь, не глядя на старые раны.

И в этот момент они оба знали: утро после бури — самое честное утро в их жизни.

***

Прошли месяцы.

Их жизнь стала спокойнее, ярче и правильнее, чем могла казаться в начале пути. Дом, который когда-то был наполнен напряжением, теперь стал пространством, где пахло кофе, свежими красками и теплом двух людей, которые выбрали друг друга.

Антонов отец... он больше не приходил.

После того разговора он исчез из их жизни так тихо, будто понял: его власть закончилась. И Шастун никогда больше не ждал стука в дверь с сжатым сердцем.

Он жил, наконец принадлежа себе.

Арсений...

Он стал популярным художником.

С той самой выставки началось что-то большое: его картины покупали, приглашали в галереи, печатали в журналах. Его имя стало известно — и он впервые в жизни позволил себе верить, что достоин признания.

А Антон?

Он не оставил свою прежнюю работу — она была частью его мира.

Но рядом с этим он стал... рисовать.

Сначала просто повторяя движения мужчины, украдкой подглядывая за тем, как тот держит кисть. Потом стал делать маленькие эскизы. Затем — первые уверенные линии.

— Я хочу знать, чем дышит твой мир, — однажды сказал он Попову. — Чтобы понимать тебя глубже.

И тот только улыбнулся и поправил его руку на холсте.

Они жили тихо.

Счастливо.

Занимаясь своими делами, но всегда возвращаясь друг к другу — вечером, в одну кухню, под один плед, в одну постель.

Иногда парень вставал ночью и смотрел на спящего Арсения, думая:

— «Я выбрал правильно. И меня тоже выбрали правильно».

Иногда мужчина рисовал Шастуна так, как никто другой в мире бы не смог — с любовью, которую не нужно было произносить словами.

Их жизнь текла спокойно, ровно, мягко и правильно — как река, которая наконец нашла русло, которому всегда предназначалась.

А главное: ни один из них больше не боялся будущего.

Потому что оно впервые было их общим.

***

‼️ Глава 13.1/13.2!! ‼️

◀️ Предыдущая глава! 🤭
▶️ Следующая глава!! 🙇‍♀️

— Так, ну что — конец мини-фанфика настал. Когда-то это всё равно бы произошло, но я не думала, что так скоро, честно. Думала, будет максимум главы двадцать, но судьба решила по-другому 🤭🤭🤭
— Хочу сказать, что этот фанфик навсегда останется в моём сердечке. Обязательно выложу его на фикбук, чтобы вам было удобнее читать или перечитывать.)
— Но пока не прощаюсь — будет ещё последняя глава, своего рода эпилог. Завтра.
— А сейчас всем сладких и спокойных снов, котята. Я уже лечу спать, потому что очень-очень устала за сегодня ❤️‍🩹🫂
— Спасибки за звёздочки 🙈🙏🙏

#логовоПозова