— Дыши, милый, — низко, почти беззвучно, проинструктировал мужчина.
И парень резко, с судорожным всхлипом, вдохнул. В этот миг палец Попова, влажный, решительный и неумолимый, вошёл внутрь. Не с нежностью, а с властной прямотой, без намёка на просьбу. Это не было больно — это было внезапным, абсолютным захватом.
Он двигал им методично, с непререкаемой властью — не круговыми движениями утешения, а короткими, уверенными, раздвигающими толчками, будто разминая слишком тугую ткань, которую нужно немедленно перекроить под себя. Попов чувствовал под подушечкой пальца горячую, бархатистую внутреннюю сопротивляемость, которая с каждым движением таяла, превращаясь в податливую, обжигающую влагу.
Затем появился второй палец.
Шастун громко застонал, когда пространство внутри него было грубо, наспех раздвинуто. Именно «наспех» — не в смысле небрежности, а в смысле нетерпения, отказа от лишних церемоний.
Тот не ублажал, он подчинял и открывал.
Его пальцы, работая в унисон, растягивали, расширяли, устраняли последние следы дистанции и возможного непослушания. Это было физическое воплощение фразы «прими меня».
Антон обмяк всем телом, его стон, вырвавшийся наружу, был чистым, без примесей. Каждое движение пальцев внутри него было обещанием и угрозой одновременно, подготовкой, которая сама по себе уже была формой доминирования.
— Всё? — тихо спросил Арсений, и его голос был низким, густым, как плотная бархатная темнота за окном. В нём не было вопроса, только констатация.
Антон мог только кивнуть, закусив до боли свою опухшую губу, чувствуя, как внутри него пульсирует пустота, оставленная убранными пальцами.
Тогда мужчина вошёл в него без предупреждения, одним глубоким, безжалостным движением, заполняя собой всё то пространство, что только что с такой властной поспешностью подготовил.
Это было грубо, почти жестоко.
Это было именно то, на что они оба настраивались с того самого мгновения на сцене, когда их глаза встретились в немом поединке. Антон не просто стонал, он кричал, его пальцы впивались в постельное бельё, которое, упс, надо будет перестелить, как-то потом.
Каждый толчок, каждый уход и возврат теперь был отголоском того шлепка «куклой», доведённым до логического, яростного, животного конца. Попов доминировал полностью, безраздельно, а Шастун тонул в этом, летел вниз с обрыва, сжимая бедра Арсения ногами, уже не моля, а требуя продолжения — больше, жёстче, до самого конца, до полного уничтожения границ между болью, наказанием и экстазом.
Потом будет тишина, прерываемая тяжёлым, хриплым дыханием. Будет нежная, почти робкая рука мужчины на вспотевшей, горячей спине Антона. Будет тихое «спасибо», сказанное в темноту, где нет ни сцены, ни ролей.
Но это — потом.
***
...а пока что идёт концерт.
Парень улыбается залу, будто бы, держа в руках «куклу» Арсения. Он только что извинился. И он уже ждёт той минуты, когда извинения будут не нужны. Когда правил игры будет всего два: отдаться и получить. И этот тайный отсчёт уже пошёл у него в крови, жгучий и сладкий, как отпечаток ладони на коже.
Попов смотрит в глаза Шастуна, и всё понимает. И тихонько хихикает, когда тот пытается как-то прикрыть нарастающее возбуждение.
— «Арсений-мать-его-сексуальный-садист-Попов.» — думает Антон напоследок, и встряхивает головой, чтобы вернутся в реальный мир, а не фантазии, которые скоро будут реальностью.
***
1/1!!
— Пум, пум, пум... Горячая зарисовочка на ночь, будто не, чтобы крепко и спокойно уснуть, а скорее наоборот. 🙈🙈🙈
— А я всё равно желаю вам сладких снов, котята ❤️🩹🫂
— И да, простите, за то, что не активна последнее время, была немного больная, а сейчас уже более менее, поэтому возвращаюсь делать больше контента 🫡🫡🤭
— Спасибо большое за звёзды!!! 🙈🙏🙏
#зарисовочкиПоповаиШаста
И парень резко, с судорожным всхлипом, вдохнул. В этот миг палец Попова, влажный, решительный и неумолимый, вошёл внутрь. Не с нежностью, а с властной прямотой, без намёка на просьбу. Это не было больно — это было внезапным, абсолютным захватом.
Он двигал им методично, с непререкаемой властью — не круговыми движениями утешения, а короткими, уверенными, раздвигающими толчками, будто разминая слишком тугую ткань, которую нужно немедленно перекроить под себя. Попов чувствовал под подушечкой пальца горячую, бархатистую внутреннюю сопротивляемость, которая с каждым движением таяла, превращаясь в податливую, обжигающую влагу.
Затем появился второй палец.
Шастун громко застонал, когда пространство внутри него было грубо, наспех раздвинуто. Именно «наспех» — не в смысле небрежности, а в смысле нетерпения, отказа от лишних церемоний.
Тот не ублажал, он подчинял и открывал.
Его пальцы, работая в унисон, растягивали, расширяли, устраняли последние следы дистанции и возможного непослушания. Это было физическое воплощение фразы «прими меня».
Антон обмяк всем телом, его стон, вырвавшийся наружу, был чистым, без примесей. Каждое движение пальцев внутри него было обещанием и угрозой одновременно, подготовкой, которая сама по себе уже была формой доминирования.
— Всё? — тихо спросил Арсений, и его голос был низким, густым, как плотная бархатная темнота за окном. В нём не было вопроса, только констатация.
Антон мог только кивнуть, закусив до боли свою опухшую губу, чувствуя, как внутри него пульсирует пустота, оставленная убранными пальцами.
Тогда мужчина вошёл в него без предупреждения, одним глубоким, безжалостным движением, заполняя собой всё то пространство, что только что с такой властной поспешностью подготовил.
Это было грубо, почти жестоко.
Это было именно то, на что они оба настраивались с того самого мгновения на сцене, когда их глаза встретились в немом поединке. Антон не просто стонал, он кричал, его пальцы впивались в постельное бельё, которое, упс, надо будет перестелить, как-то потом.
Каждый толчок, каждый уход и возврат теперь был отголоском того шлепка «куклой», доведённым до логического, яростного, животного конца. Попов доминировал полностью, безраздельно, а Шастун тонул в этом, летел вниз с обрыва, сжимая бедра Арсения ногами, уже не моля, а требуя продолжения — больше, жёстче, до самого конца, до полного уничтожения границ между болью, наказанием и экстазом.
Потом будет тишина, прерываемая тяжёлым, хриплым дыханием. Будет нежная, почти робкая рука мужчины на вспотевшей, горячей спине Антона. Будет тихое «спасибо», сказанное в темноту, где нет ни сцены, ни ролей.
Но это — потом.
***
...а пока что идёт концерт.
Парень улыбается залу, будто бы, держа в руках «куклу» Арсения. Он только что извинился. И он уже ждёт той минуты, когда извинения будут не нужны. Когда правил игры будет всего два: отдаться и получить. И этот тайный отсчёт уже пошёл у него в крови, жгучий и сладкий, как отпечаток ладони на коже.
Попов смотрит в глаза Шастуна, и всё понимает. И тихонько хихикает, когда тот пытается как-то прикрыть нарастающее возбуждение.
— «Арсений-мать-его-сексуальный-садист-Попов.» — думает Антон напоследок, и встряхивает головой, чтобы вернутся в реальный мир, а не фантазии, которые скоро будут реальностью.
***
1/1!!
— Пум, пум, пум... Горячая зарисовочка на ночь, будто не, чтобы крепко и спокойно уснуть, а скорее наоборот. 🙈🙈🙈
— А я всё равно желаю вам сладких снов, котята ❤️🩹🫂
— И да, простите, за то, что не активна последнее время, была немного больная, а сейчас уже более менее, поэтому возвращаюсь делать больше контента 🫡🫡🤭
— Спасибо большое за звёзды!!! 🙈🙏🙏
#зарисовочкиПоповаиШаста
5🙏43❤🔥17☃12💋4🍓3💘3
Один домашний вайб, другой уличный, а вместе — просто любовь ❤️🩹🥹🥹
❤🔥37☃5💋3💘2
🌃 «Вᴛᴏᴩᴏй ɯᴀнᴄ ᴨᴏд ᴏднᴏй ᴋᴩыɯᴇй» ❤️🩹
🙇♀️ [AU в котором:
Арсений Сергеевич — строгий и собранный учитель географии, замдиректора, постоянно занятый школой и делами. Держит дистанцию, редко показывает эмоции.
Антон Шастун — ученик 11 класса, увлечён программированием, мечтает о поступлении в IT. Учёба — его главный приоритет.
Когда-то между Антоном и Арсением была едва заметная, тихая близость, но ученик сам оборвал связь.
Поздно ночью родители выгоняют парня после скандала из-за переписки и его тянущейся к учителю привязанности.
Замёрзший и без вариантов, он пишет Попову.
Поможет ли мужчина? Пустит ли он его к себе? Сейчас сами это и узнаем.]
‼️
◀️Предыдущая часть! 🤭
▶️ Следующая часть!! 😉
#перепискиАнтонаиАрса
🙇♀️ [AU в котором:
Арсений Сергеевич — строгий и собранный учитель географии, замдиректора, постоянно занятый школой и делами. Держит дистанцию, редко показывает эмоции.
Антон Шастун — ученик 11 класса, увлечён программированием, мечтает о поступлении в IT. Учёба — его главный приоритет.
Когда-то между Антоном и Арсением была едва заметная, тихая близость, но ученик сам оборвал связь.
Поздно ночью родители выгоняют парня после скандала из-за переписки и его тянущейся к учителю привязанности.
Замёрзший и без вариантов, он пишет Попову.
Поможет ли мужчина? Пустит ли он его к себе? Сейчас сами это и узнаем.]
‼️
Часть 11/? ‼️◀️
▶️ Следующая часть!! 😉
#перепискиАнтонаиАрса
💋38💘13☃8❤🔥1🙏1