1️⃣/3️⃣

***

После той встречи с отцом между ними — Антоном и Арсением — ничего не сломалось.

Но вокруг них всё изменилось.

Парень стал чуть более настороженным. Больше смотрел в двери, слушал, как будто ждал, что кто-то опять появится без звонка.

А мужчина... стал задумчивее. Он повзрослел в одну ночь — так бывает, когда сталкиваешься с человеком, которому ты презираемо не нравишься просто по факту твоего существования.

Их отношения продолжали двигаться.

Тихо.

Медленно.

Как маленький ручей, который пробивает себе дорогу.

Они проводили больше времени вместе, но... осторожнее. Будто каждый боялся сделать лишний шаг, который может нарушить хрупкий мир после бури.

Шастун замечал, что Попов всё чаще засиживался над своими рисунками. Не потому что хотел рисовать — потому что это был для него способ удержаться на плаву.

И однажды вечером, когда он наклонился над планшетом так низко, будто пытался спрятаться внутри него, Антон понял — ему нужно отвлечь его.

Причём сильно.

И на следующее утро сказал:

— Собирайся.

— Куда?

— Потом узнаешь.

— Ты так говоришь, будто мы едем кого-то грабить.

— Ну... не сегодня.

— Антош!

— Быстрее. И возьми скетчбук.

Арсений нахмурился, но подчинился — с лёгкой улыбкой, которую пытался скрыть.

***

Когда они приехали, тот сразу узнал здание.

Гигантские стеклянные стены.

Баннеры новой выставки молодых художников.

Шумная толпа у входа.

Палитры в руках студентов.

Камеры.

Лекторы.

Критики.

Мужчина замер.

— Антон...

— Ага.

— Нет.

— Да.

— Ты не мог...

— Мог.

— И ты не...

— Подал твою работу на конкурс? Подал.

— Без меня?

— Конечно.

— Тебя отшили, да?

— Нет. Они сказали, что давно не видели чего-то настолько... — парень задумался, — честного.

Попов застыл. Потом ещё раз застыл. Потом попытался развернуться и уйти.

Шастун поймал его за локоть.

— Эй.

— Это... слишком...

— Арсений.

— Я не могу туда зайти. Это... это не для таких, как я.

— Для таких, как ты, это в первую очередь.

Тот шумно выдохнул.

— Ты правда сделал это ради меня?

Он отвёл глаза. На долю секунды он выглядел... смущённым.

— Да. Потому что ты этого стоишь.

И это прозвучало так уверенно, что Арсений не смог ничего обесценить.

Ни одной буквы.

***

Внутри было слишком ярко, слишком громко, слишком много людей.

Антон держался рядом, почти плечом к плечу, будто боялся, что мужчина растворится в толпе.

— Там, — парень кивнул на дальнюю стену выставочного зала.

Тот посмотрел.

И сердце у него рухнуло куда-то вниз.

На белой стене висела она — его картина.

Та самая, которую он никогда никому не показывал.

Слишком личная.

Почти исповедь в цвете.

Левый верхний угол — размытый серый, как вечерняя усталость.

Справа — резкие мазки чёрного, как страх.

Посреди — два силуэта, стоящие спиной к зрителю.

Один — выше, закрывает собой.

Второй — чуть наклонён вперёд, будто сделал шаг... но маленький.

Это было похоже на них. Пугающе похоже.

⬇️⬇️⬇️

2️⃣/3️⃣

Он прошептал:

— Антон... ты с ума сошёл.

— Возможно.

— Это... ты понимаешь, что это за работа?

— Да.

— Она слишком...

— Живая.

Попов вскинул взгляд.

Шастун смотрел на картину как на что-то, к чему он не имеет права прикасаться, но чем восхищается.

— Ты правда думаешь, что это хорошая работа? — тихо сказал он.

— Я думаю, — Антон приблизился, — что это одна из лучших вещей, которые ты сделал.

— Почему?

— Потому что она — настоящая.

Арсений подошёл вплотную к стене.

Пальцами коснулся рамки.

Руки дрожали.

Настолько, что тот заметил.

Он встал сбоку. Молча. Не лез. Не требовал слов.

Мужчина ощущал его присутствие так остро, что казалось — воздух сдвигается.

— Антон... — наконец выдавил он.

— Что?

— Я не знаю, как тебя... — Попов закрыл глаза. — Как тебя отблагодарить.

— Никак.

— Нет.

— Арсень... — почти шёпотом, чтобы никто не услышал.

— Тихо.

Он развернулся, подошёл близко.

Слишком близко.

Шастун сделал шаг назад.

Арсений — следом.

Антон — ещё один.

Тот — опять.

Пока спиной парень не упёрся в стену.

И мужчина остановился перед ним, почти касаясь его дыхания.

— Ты сделал то, чего никто бы не сделал для меня. — Голос у него дрожал, но не от страха. — Никто.

Тот сглотнул.

— Это просто выставка.

— Нет. Это — вера.

— Арсень...

— И я хочу отблагодарить тебя так, как считаю нужным.

Он медленно коснулся пальцами подбородка Шастуна.

Антон замер.

— Люди смотрят, — выдохнул он.

— Плевать.

И Попов поцеловал его.

Не так, как раньше — не спешно, не нервно.

А медленно.

Уверенно.

Тепло.

Тот закрыл глаза и позволил. Пальцы Арсения мягко касались его лица, будто он боялся сломать что-то важное.

И только когда поцелуй стал глубже, чем было позволено в публичном месте, рядом послышалось:

— Извините... вы автор работы?

Они резко отпрянули.

Попов — покраснел. Парень — не успел, но выглядел так, будто очень хотел.

Рядом стояла женщина с бейджем:

«Куратор секции А. Оксана Суркова».

***

— Мы... да, — Попов попытался взять себя в руки. — Я автор.

Куратор улыбнулась — тепло, но профессионально.

— Ваша работа... необычайно честная. Такое редко увидишь.

— Спасибо, — тот тихо.

— Мы хотели бы обсудить возможность включения картины во второй этап экспозиции, — сказала она. — Это уже уровень порога перед постоянной галереей.

Арсений застыл.

Шастун лёгким движением коснулся его руки, почти незаметно.

Но этого хватило, чтобы тот не упал в собственные эмоции.

— Я... да, конечно... я готов.

— Отлично. У вас есть несколько минут поговорить?

Антон мягко подтолкнул его.

— Иди.

— Ты останешься рядом? — одними губами спросил тот.

Парень кивнул:

— Всегда.

***

Он наблюдал издалека, как мужчина разговаривает с кураторами.

Как показывает наброски.

Как объясняет композиции.

Как оживает — по-настоящему.

Парень смотрел... и понимал:

Он хочет, чтобы у Попова было будущее.

Хорошее.

Большое.

Светлое.

И он готов бороться за это. Даже если придётся идти против собственного отца. Даже если это будет война.

Когда тот вернулся, у него блестели глаза.

— Антон. Они... они хотят, чтобы я написал ещё одну работу. Для отдельной секции. И мастер-класс. И интервью. И...

— Я знаю, — Шастун улыбнулся.

— Ты правда гордишься мной?

Антон посмотрел на него так долго, что Арсений начал нервничать.

Потом он прошептал:

— Я горжусь тобой так, как никогда никем не гордился.

И мужчина сделал то же самое, что и в первый раз — прижался ко лбу парня.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Не за выставку. За то, что ты — мой.

Тот замер.

И впервые за долгое время... не испугался своих чувств.

⬇️⬇️⬇️

3️⃣/3️⃣

***

Они выходили из выставочного центра поздно вечером — свет фонарей, холодный воздух, тишина города.

Тот держал папку с каталогом.

Шастун — руку Попова.

Никто из них не делал вид, что это случайно.

Он остановился.

— Арсень.

— М-м-м?

— Когда отец узнает...

— Пусть.

— Он...

— Антош.

Арсений взял его за ворот куртки и притянул ближе.

— Я не боюсь. Потому что теперь я знаю, что ты — со мной.

Тот посмотрел на него долго.

Очень долго.

И впервые произнёс:

— Я с тобой. Неважно что.

Мужчина улыбнулся широко, по-настоящему.

— Тогда... — он шагнул ближе, едва не касаясь губами его губ, — дай мне отблагодарить тебя ещё раз.

Парень фыркнул:

— Мы только что были на людях.

— Здесь темно.

— Здесь улица.

— Здесь мы.

И Шастун притянул его сам.

Тихо.

Долго.

Глубоко.

Так, как будто мир наконец сошёлся в одной точке между ними.

***

‼️ Глава 11/? ‼️

◀️ Предыдущая глава! 🤭
▶️ Следующая глава!! 🙇‍♀️

— Конечно, это ещё не конец на сегодня, но, должна признаться, мне даже понравилось эта глава, а такое редко бывает ❤️‍🩹🥹
— Напоминаю, что мне важно знать, нравится ли вам этот фанфик, и продолжать ли его! 🤭🤭
— Благодарю за звёзды 🥹🙈🙈

#логовоПозова