Мою новою аушку: «Вᴛᴏᴩᴏй ɯᴀнᴄ ᴨᴏд ᴏднᴏй ᴋᴩыɯᴇй», озвучили — можете послушать!!! ❤️‍🩹🫂
Я даже не ожидала, что получится настолько живо и атмосферно. 🥹🥹🥹

Ссылка на их телеграмм канал 🙇‍♀️

Эдит в тик токе 🙇‍♀️

Песня: «Кофта пахнет твоим домом».

Эта песня сидит уже в моей голове 24/7...
Достаточно долго это делала, а получилось как всегда..... 🙈🙈🙈

#нелепыевидосики

М-м-м, пахнет ау, где Антон, желая сделать «как лучше», без спроса взял и «отбриллиантил» любимый пистолет Арсения, с которым тот прошел огонь и воду. Парень покрыл его стразами Сваровски, превратив грозное оружие в сверкающий безделушку.... 🙈🙈🙈

***

— Ну кис, не злись... — начал было Антон, отступая к двери.

Но было поздно.

Арсений встал. Он не делал резких движений. Он просто приблизился, и вся его поджарая, собранная фигура излучала такую мощь, что у парня перехватило дыхание. Он отступал, пока спиной не упёрся в косяк двери.

— Я... я исправлю! Я всё отскоблю! — взвизгнул он.

— Исправить уже не получится. Металл испорчен. История унижена.

Он взял Антона за шиворот и с силой, не оставляющей сомнений, развернул лицом к стене.

— За пистолет, — прозвучало у него за спиной низкое, обещающее обещание.

Это была месть и она свершилась.

🔞🔫

Зарисовка:

«Я... я исправлю! Я всё отскоблю!»

***

Арсений только что закончил чистку своего старого пистолета — того самого, с серийным номером, стершимся от тысяч прикосновений. Это был не просто кусок металла. Это был свидетель. Участок, ночной перестрелка у складов, три дня в засаде под Францией... Он лежал на бархатной тряпке, суровый и молчаливый, как и его хозяин.

И вот в это уютное таинство спустя пару часов ворвался Антон, сияя пуще солнца. Его лицо расплылось в восторженной улыбке.

— Кис! Смотри, что я сделал! Я подарил ему новую жизнь!

Он с гордостью выставил вперед руку. На его ладони лежало... это.

Где был матовый металл — теперь слепила безумная россыпь кристаллов. Ручка, затвор, даже мушка — всё было усеяно стразиками Сваровски, мерцающими под светом люстры. Грозное оружие, прошедшее огонь и воду, превратилось в пародию, в сверкающую безделушку для гламурной дивы. Оно выглядело так, будто его только что ограбили цыгане на свадьбе.

Мужчина замер. В ушах зазвенело. Он медленно, очень медленно поднял глаза на парня. В его взгляде не было ни злости, ни ярости. Там была пустота.

Бездонная, ледяная пустота.

— Ты... что ты сделал? — его голос был тихим, почти шепотом, но в нем скрипела сталь.

— Ну, я же хотел как лучше! — залепетал тот, наконец почувствовав леденящую душу атмосферу. — Он же у тебя такой старый, потрепанный... А теперь он сверкает! Как у кинозвезды!

Попов молча протянул руку. Движение было плавным и неотвратимым, как движение змеи. Он взял сверкающий кошмар с ладони Шастуна. Пальцы сомкнулись на рукоятке, утопая в острых гранях стразов.

Он смотрел на это несколько секунд. Потом его взгляд снова поднялся на Антона. И в этой тишине прозвучал самый страшный вопрос.

— Ты снимал затвор? Смазывал его после того, как залепил всё это дрянью?

Парень побледнел.

Он даже не подумал об этом.

Он видел только блеск.

Арсений отставил пистолет в сторону, на бархатную тряпку. Сверкающая безделушка легла рядом со шкатулкой с инструментами — насмешка над здравым смыслом.

— Арсений, я... — начал было тот, отступая к двери.

Но было поздно.

Мужчина встал. Он не делал резких движений. Он просто приблизился, и вся его поджарая, собранная фигура излучала такую мощь, что у Антона перехватило дыхание. Он отступал, пока спиной не упёрся в косяк двери.

— Я... я исправлю! Я всё отскоблю! — взвизгнул он.

— Исправить уже не получится. Металл испорчен. История унижена.

Он взял парня за шиворот и с силой, не оставляющей сомнений, развернул лицом к стене.

— За пистолет, — прозвучало у него за спиной низкое, обещающее обещание.

Это была месть и она свершилась.

Сильная рука снова впилась в его шиворот, заломляя руку за спину. Протестовать было бессмысленно. Попов не говорил ни слова, только его дыхание, ровное и тяжелое, обжигало шею Шастуна. Другой рукой он расстегнул его джинсы, и ткань грубо сползла вниз, обнажая бледную кожу.

Антон вздрогнул от внезапного прикосновения — пальцы, пахнущие оружейной смазкой и металлом, грубо сжали его ягодицы, не оставляя места для нежности. Он услышал, как Арсений одной рукой расстегивает собственную ширинку. Звук падающего ремня прозвучал громче выстрела.

Первое проникновение было резким, сухим и болезненным. Но не настолько больно, чтобы умолять остановиться. Это хорошо, что парень регулярно занимался с мужчиной, а то бы было, ой, как не поздоровится.

Шастун вскрикнул, впиваясь пальцами в дерево дверного косяка. Попов не спешил, не давая привыкнуть. Он вошёл глубоко, до конца, заполнив его собой, своим гневом, своим презрением.


⬇️⬇️⬇️

Он двигался с методичной, неумолимой силой. Каждый толчок был жесткий, очищающий, вышибающий всё лишнее. Тот стонал, пытаясь подавить звуки, но они вырывались сами — сдавленные, унизительные. Его тело, сначала сопротивлявшееся, постепенно предавалось, поддаваясь этому грубому ритму. Боль смешивалась со странным, постыдным возбуждением, текущим по венам горячей волной.

Попов наклонился ниже, его губы почти коснулись уха Антона.

— За ствол, — просипел он хриплым шепотом, и это слово, как раскаленный штырь, вошло в парня глубже, чем его плоть.

И с этим он ускорился. Его движения стали короче, яростнее, финальными. Он вгонял себя в это податливое, стонущее тело, вымещая всю ярость за оскверненный пистолет, за нарушенное доверие, за насмешку над его прошлым. Это был не секс, а ритуал наказания.

С подавленным стоном, больше похожим на рык, мужчина достиг оргазма, на несколько секунд «вмуровав» себя в того, заставляя его чувствовать каждую пульсацию. Затем так же резко, как и начал, он вышел.

Шастун, опустошенный, с дрожащими коленями, едва устоял на ногах. По его бёдрами стекали теплые капли спермы. Воздух был наполнен запахом пота, секса и невысказанного стыда.

Арсений отошёл, поправил рубашку и подошёл к столу. Он снова взял в руки сверкающий пистолет, смотря на него с холодным отвращением.

Антон, придерживаясь за стену, пытался отдышаться, на его лице застыла смесь шока, боли и стыда.

— Иди, — безразлично бросил он, не глядя на него. — И принеси мне ацетон. Мы будем отчищать эту пародию. Вместе. Пока ты не поймёшь, что значит «не тронь мое оружие».

И в его голосе тот услышал нечто гораздо более страшное, чем просто злость.

Он услышал приговор.

***

1/1!!
— Жёсткий секс, ой, не секс, а целый ритуал. 😉 Вообще, мне как раз этого давно не хватало. Хотя, я же совсем недавно писала тоже такое... но не суть!
— Приятного чтения, и сладких снов котята 🫂❤️‍🩹
— Вы этого не видели, я этого не писала 🤭🤭🤭

#зарисовочкиПоповаиШаста

Ꭲᴇᴋᴄᴛᴏʙᴏᴇ дᴏᴨᴏᴧнᴇниᴇ!! ⬇️⬇️⬇️

***

Ночь, пропитанная дымом и ложью, сгущалась над городом. Хлипкий мост, перекинутый между двумя враждующими крепостями, задрожал и заскрипел под первым же напором. Временный альянс, скреплённый не доверием, а холодным расчётом и старой, незаживающей обидой, оказался на грани.

Арсений стоял у панорамного окна своего кабинета, взирая на спящий, но от этого не менее опасный город. В руке он сжимал телефон, ожидая ответа. Его собственное отражение в тёмном стекле казалось ему чужим — усталые глаза, напряжённые плечи, морщина у губ, которой раньше не было. Он только что отдал Серёже приказ — выйти на все каналы и заткнуть источник «шёпота». Но яд уже проник в умы.

— «Они верят в слухи, потому что хотят верить, — с горечью подумал он. — Им проще предположить предательство в своих рядах, чем объединиться против настоящего врага. Слишком много крови, слишком много обид».

Его мысли вернулись к Антону. К тому, как тот усмехнулся в трубку, услышав про «тактический альянс». Та же самая усмешка, что была на его лице много лет назад, когда они в последний раз виделись как нечто большее, чем враги. Тогда мужчина ушёл, сломленный не страхом, а пониманием — парень сгорал изнутри, его жажда хаоса и разрушения поглотила всё, что было между ними. Он любил того Шастуна с горящими глазами, который мог за ночь придумать план по завладению миром, а утром забыть о нём, увлечённый новой безумной идеей...

...звонок телефона вырвал его из размышлений. Это был Матвиенко.

— Арс, всё хуже, чем мы думали. Шёпот превратился в крик. В чатах «Стаи» уже открыто обвиняют Позова в поджоге. В наших... в наших некоторые шепчут, что ты договорился с Антоном, чтобы избавиться от неугодных, спихивая всё на третью сторону!

Попов сжал кулаки.

— Собирай всех. Через пятнадцать минут. Без опозданий.

***

В это же время на другом конце города Антон в ярости метался по полуразрушенному лофту, который служил ему одним из штабов. Дым сигареты, зажатой в зубах, сливался с клубами пара, вырывавшимися из его губ. Перед ним на коленях стоял один из младших бойцов, бледный и дрожащий.

— Повтори, — тихо, почти ласково произнёс он.

— Я... я просто передал, что слышал, босс. Что Дима... что Позов... он всегда был недоволен, что вы слишком рискуете, что он мог...

Шастун не дал ему договорить. Молниеносный удар ногой в грудь отшвырнул парня к стене. Тот захрипел, скорчившись от боли.

— Мог?! — зарычал Антон. — Я ему доверяю больше, чем собственной матери! А вы, шестёрки, готовы поверить в любую хуйню, которую вам подсунут!

Дима Позов стоял у входа, скрестив руки на груди. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря. Он видел, как яд сомнения разъедает его людей изнутри. Он знал, что это работа Иры — гениальная в своей подлости. Не нужно нанимать киллеров, достаточно заплатить за пару вовремя брошенных фраз.

— Антон, успокойся, — тихо сказал Дима.

Парень резко обернулся к нему.

— Успокоиться? Они тебя в предатели записали! Ты, который тащил меня, раненого, с той стрелки! Ты, который...

Он не договорил, снова повернулся к парню на полу.

— Выйди. И если ещё раз услышу от тебя подобное — пристрелю нахуй.

Когда дверь закрылась, в лофте повисла тягостная тишина.

— Они ломают нас изнутри, Дим, — Шастун выдохнул, внезапно сникнув. Вся его показная ярость ушла, сменившись холодной, тошной усталостью. — Они играют на самом больном.

— Я знаю, — кивнул Позов. Он хотел подойти, положить руку на плечо, как делал это раньше, в те времена, когда они были просто пацанами, делившими одну бутылку на двоих. Но не смог. Слишком многое изменилось. Слишком много ролей, которые они были вынуждены играть. — Арсений звонил. Его люди вышли на брата Кузнецовой. Парень трещит по клубам. Мы можем его взять.

— Отлично! — в глазах Антона вновь вспыхнул огонь. — Вот он, шанс! Берём этого шалопая, вытрясаем из него всё, что знает, и привозим его сестре в подарок. Пусть знает, с кем связалась.

⬇️⬇️⬇️

— Это риск. Открытое похищение. Это именно то, чего она ждёт.

— Чёрт с ней, с её ожиданием! Я устал от этой игры в тени!

Парень схватил куртку.

— Собирай людей. Самые проверенные. Те, кто не поверит в эту хуйню про тебя. Выезжаем через десять.

Дима понимал, что это ловушка. Что Ира наверняка подготовила их встречу. Но спорить с Шастуном в таком состоянии было бесполезно. Он мог только попытаться подстраховать его. И тайно отправил сообщение Серёже:

«Движемся на брата. Клуб «Жаркий холод». Ждите провокации».

***

В кабинете Арсения царило напряжённое молчание. Он только что закончил совещание, приказав держать оборону и не поддаваться на провокации. Но в воздухе витало невысказанное недоверие. Он видел его в глазах своих людей.

Телефон вибрировал.

Сообщение от Серёжи. Арсений прочитал его, и кровь отхлынула от его лица.

— «Антон, идиот, что ты делаешь?»

Он набрал номер Антона. Тот не брал трубку.

— Серёжа, срочно свяжись с Позовым. Пусть остановят эту дурацкую затею. Это самоубийство.

— Они уже выехали, Арс. И... у меня плохие новости. Наша группа наблюдения, которую мы поставили у «Жаркий холод» на всякий случай, только что доложила. Они видят, как к клубу подъезжают люди Шастуна. И наши ребята из резервной группы, те, что не были на совещании, они тоже там. Они получили приказ... от моего имени. Встретить «Стаю» и обеспечить прикрытие.

Мужчина почувствовал, как пол уходит из-под ног. Его жестоко, по-гениальному подставили. Кто-то внутри его организации, имеющий доступ к каналам связи и доверию людей, отдал приказ от имени Матвиенка.

— Отзывай их! Немедленно! — крикнул Попов, но было уже поздно.

***

У входа в «Жаркий холод» царил хаос. Дорогие машины, яркий неон, приглушённые удары басов из-за дверей. Двое людей Арсения — молодой парень по кличке «Малой» и более опытный «Студент» — получили чёткий приказ: занять позиции и ждать сигнала. Они были уверены, что работают на босса.

Когда к клубу подъехали несколько внедорожников с людьми Антона, «Малой» нервно сглотнул.

— Смотри, «Стая». Надо держать ухо востро.

Из машин вышли Шастун, Позов и ещё трое бойцов. Они двинулись к входу. В этот момент из тени аллеи раздался один-единственный выстрел.

Снайпер.

Пуля с гулким чмоком вошла в плечо «Студента». Он с криком упал на асфальт.

Для «Малого» это стало сигналом. Он не видел стрелка. Он видел только, как его напарник падает, а перед ними — враждебная «Стая».

— Суки! Предали! — заорал он, выхватывая пистолет и открывая беспорядочную стрельбу в сторону людей Шастуна.

Те, не понимая, что происходит, но видя огонь в свою сторону, инстинктивно ответили. Воздух разорвали оглушительные хлопки выстрелов. Стекло в дверях клуба разлетелось вдребезги. Крики, визг шин.

Антон, успевший отскочить за машину, в ярости смотрел на горящий склад, который устроили на парковке.

— Арсений! — прошипел он, вкладывая в это имя всю накопленную за годы ненависть и боль от, как ему показалось, очередного предательства. — Я тебе этого не прощу!

Дима, пытаясь оттащить его в укрытие, получил сообщение от Серёжи:

«Это ловушка! Наших подставили! Не отвечайте огнём!»

Но было уже поздно.

Мост рухнул. Война, едва затихшая, вспыхнула с новой, яростной силой. А в своей стеклянной башне Ира Кузнецова, наблюдая на мониторах за прямой трансляцией с камер наблюдения у клуба, с удовлетворением сделала глоток дорогого виски.

Всё шло по плану.

***
— Ну я заебала это писать, конкретно. Но надеюсь вам понравится, приятного чтения! 😉❤️‍🩹❤️‍🩹
— Может быть сегодня ещё что-то будет, но не обещаю.... 🙈🙈