Зарисовка:
«Да ладно тебе, я просто рад! Сегодня же праздник у нашего Барбарисыча.»
***
С самого утра в доме пахло кофе, корицей и чем-то домашним — свежим хлебом, может быть. За окном тихо падал дождь, как назло в такой день, а Серёжа стоял у окна с кружкой в руках и думал, что сорок два — звучит взрослым, но внутри всё так же тепло и немного волнительно. Сегодня приедут они — те, с кем жизнь всегда ярче, чем любой праздник.
Первым, как и каждый год, пришёл Арсений. В любимом парадном костюме, с аккуратно перевязанной коробкой в руках и тем спокойным взглядом, в котором всегда было что-то надёжное.
— С днём рождения, — сказал он просто, снимая перчатки. — И да, я всё ещё старше тебя на пару месяцев.
— Да знаю я, — усмехнулся тот. — Не упустишь шанс напомнить.
— Традиции важны, — сухо ответил мужчина, но уголки губ дрогнули.
Через несколько минут в дверях показался Антон — с шариками, пакетом и неизменной улыбкой. Он буквально влетел в комнату, за ним шёл Дима, чуть смущённый, с букетом и тортом.
— Ну что, наш именинник жив-здоров? — радостно воскликнул парень. — Сорок два — это не возраст, это опыт!
— Это боль в коленях, — отозвался именинник, смеясь.
Попов, стоявший рядом, молча обнял Шастуна за плечи и поцеловал в висок — просто, легко, так, как у них всегда: спокойно, но с безусловной теплотой.
— Не шуми. Торт ещё целый, дай хоть кофе налить, а тебе какао.
Тот хихикнул, уткнулся в него носом.
— Да ладно тебе, я просто рад! Сегодня же праздник у нашего Барбарисыча.
Матвиенко смотрел на них и улыбался. Он знал, что за их шутками и привычными подколками всегда стояло что-то крепкое и настоящее — любовь, которая не нуждается в громких словах.
Подарки открывали под смех и шутки.
От Арсения и Антона — большой шерстяной плед и чайный набор с гравировкой «для долгих вечеров с теми, кто важен».
— Мы выбирали вместе, — сказал парень, обнимая мужчину за талию. — Я хотел плед, он — чай. Пришлось объединить.
— Компромисс — основа брака, — заметил Попов и притянул Шастуна ближе, снова поцеловав.
Позов протянул свою коробочку последним — скромную, перевязанную тёмно-синей лентой.
— Это тебе, — тихо сказал он.
Внутри оказалась серебряная цепочка с кулоном в форме пера. На обратной стороне выгравировано: «Пиши своё счастье сам».
Именинник посмотрел на него и чуть растерялся от нахлынувшего чувства.
— Спасибо... правда, — выдохнул он.
Антон, конечно, сразу заметил.
— Ага, ага, я всё понял, — протянул он с заговорщицкой улыбкой. — Так, народ, у нас тут новости назревают?
Серёжа бросил короткий взгляд на Диму. Тот чуть кивнул.
— Ну... да, — сказал тот наконец. — Мы вместе.
Пауза длилась ровно секунду. Потом Арсений кивнул и спокойно произнёс:
— Отлично. Я рад. Главное — что тебе хорошо.
— Я ж говорил! Мой инстинкт любви безошибочен! Арсень, видишь, я был прав!
Мужчина только покачал головой и поцеловал его в висок, тихо пробормотав:
— Да, ты всегда прав, Антош.
Комната наполнилась смехом.
Позже все сидели за столом: чай, тортик, свечи, гирлянды. Попов лениво тянулся за чашкой, не убирая руки с плеча Шастуна; тот всё время что-то рассказывал, жестикулируя и смеясь.
Позов то и дело поправлял свечу на торте, а Матвиенко просто сидел, глядя на них, и думал, что, может, именно в этом и есть настоящее счастье — когда за одним столом собираются те, с кем можно быть собой.
Чуть позже они устроились на диване: Арсений с Антоном, укутанные в тот самый плед, тихо о чём-то шептались; Дима рядом с Серёжей, их руки едва соприкасались под тканью.
За окном, дождь потихоньку стихал, а в комнате было только тепло, смех и уверенность, что всё в жизни идёт как должно.
***
1/1!
— Сегодня у Серёжки день рождения — и даже воздух вокруг будто стал теплее. Он приносит с собой свет и лёгкую радость, которая остаётся в душе ❤️🩹🫂
Пусть у тебя будет много тёплых и спокойных дней, наполненных любовью и заботой близких. Пусть сбываются даже самые тихие мечты, а рядом всегда будут настоящие друзья!)
Барбарисыч 🤭, спасибо, что ты есть — оставайся таким же светлым и добрым. Мы тебя любим безумно! 🥹🥹🙏
#зарисовочкиПоповаиШаста
«Да ладно тебе, я просто рад! Сегодня же праздник у нашего Барбарисыча.»
***
С самого утра в доме пахло кофе, корицей и чем-то домашним — свежим хлебом, может быть. За окном тихо падал дождь, как назло в такой день, а Серёжа стоял у окна с кружкой в руках и думал, что сорок два — звучит взрослым, но внутри всё так же тепло и немного волнительно. Сегодня приедут они — те, с кем жизнь всегда ярче, чем любой праздник.
Первым, как и каждый год, пришёл Арсений. В любимом парадном костюме, с аккуратно перевязанной коробкой в руках и тем спокойным взглядом, в котором всегда было что-то надёжное.
— С днём рождения, — сказал он просто, снимая перчатки. — И да, я всё ещё старше тебя на пару месяцев.
— Да знаю я, — усмехнулся тот. — Не упустишь шанс напомнить.
— Традиции важны, — сухо ответил мужчина, но уголки губ дрогнули.
Через несколько минут в дверях показался Антон — с шариками, пакетом и неизменной улыбкой. Он буквально влетел в комнату, за ним шёл Дима, чуть смущённый, с букетом и тортом.
— Ну что, наш именинник жив-здоров? — радостно воскликнул парень. — Сорок два — это не возраст, это опыт!
— Это боль в коленях, — отозвался именинник, смеясь.
Попов, стоявший рядом, молча обнял Шастуна за плечи и поцеловал в висок — просто, легко, так, как у них всегда: спокойно, но с безусловной теплотой.
— Не шуми. Торт ещё целый, дай хоть кофе налить, а тебе какао.
Тот хихикнул, уткнулся в него носом.
— Да ладно тебе, я просто рад! Сегодня же праздник у нашего Барбарисыча.
Матвиенко смотрел на них и улыбался. Он знал, что за их шутками и привычными подколками всегда стояло что-то крепкое и настоящее — любовь, которая не нуждается в громких словах.
Подарки открывали под смех и шутки.
От Арсения и Антона — большой шерстяной плед и чайный набор с гравировкой «для долгих вечеров с теми, кто важен».
— Мы выбирали вместе, — сказал парень, обнимая мужчину за талию. — Я хотел плед, он — чай. Пришлось объединить.
— Компромисс — основа брака, — заметил Попов и притянул Шастуна ближе, снова поцеловав.
Позов протянул свою коробочку последним — скромную, перевязанную тёмно-синей лентой.
— Это тебе, — тихо сказал он.
Внутри оказалась серебряная цепочка с кулоном в форме пера. На обратной стороне выгравировано: «Пиши своё счастье сам».
Именинник посмотрел на него и чуть растерялся от нахлынувшего чувства.
— Спасибо... правда, — выдохнул он.
Антон, конечно, сразу заметил.
— Ага, ага, я всё понял, — протянул он с заговорщицкой улыбкой. — Так, народ, у нас тут новости назревают?
Серёжа бросил короткий взгляд на Диму. Тот чуть кивнул.
— Ну... да, — сказал тот наконец. — Мы вместе.
Пауза длилась ровно секунду. Потом Арсений кивнул и спокойно произнёс:
— Отлично. Я рад. Главное — что тебе хорошо.
— Я ж говорил! Мой инстинкт любви безошибочен! Арсень, видишь, я был прав!
Мужчина только покачал головой и поцеловал его в висок, тихо пробормотав:
— Да, ты всегда прав, Антош.
Комната наполнилась смехом.
Позже все сидели за столом: чай, тортик, свечи, гирлянды. Попов лениво тянулся за чашкой, не убирая руки с плеча Шастуна; тот всё время что-то рассказывал, жестикулируя и смеясь.
Позов то и дело поправлял свечу на торте, а Матвиенко просто сидел, глядя на них, и думал, что, может, именно в этом и есть настоящее счастье — когда за одним столом собираются те, с кем можно быть собой.
Чуть позже они устроились на диване: Арсений с Антоном, укутанные в тот самый плед, тихо о чём-то шептались; Дима рядом с Серёжей, их руки едва соприкасались под тканью.
За окном, дождь потихоньку стихал, а в комнате было только тепло, смех и уверенность, что всё в жизни идёт как должно.
***
1/1!
— Сегодня у Серёжки день рождения — и даже воздух вокруг будто стал теплее. Он приносит с собой свет и лёгкую радость, которая остаётся в душе ❤️🩹🫂
Пусть у тебя будет много тёплых и спокойных дней, наполненных любовью и заботой близких. Пусть сбываются даже самые тихие мечты, а рядом всегда будут настоящие друзья!)
Барбарисыч 🤭, спасибо, что ты есть — оставайся таким же светлым и добрым. Мы тебя любим безумно! 🥹🥹🙏
#зарисовочкиПоповаиШаста
❤🔥30🍓9💘7💋2🕊1
Зарисовка:
«Наши «костюмы» и «вызовы»... Сегодня они достигли своего завершения. Завтра — последний день.»
***
Обычный четверг. Утро после того самого романтического вечера в отеле, где царили лепестки роз и бархатные пиджаки. Воздух в их квартире всё ещё казался насыщенным вчерашней нежностью, но Антон, проснувшись первым, почувствовал знакомый зуд азарта.
Когда Арсений, заспанный и мягкий, побрёл в душ, парень уже вынашивал план. Он слышал, как стих шум воды, и занял позицию.
Мужчина вышел из ванной, закутанный в полотенце, и замер. Тот стоял в дверях гостиной, абсолютно голый, прислонившись к косяку. Он не просто стоял — он позировал. Линия его бедра была изломана вызывающе, взгляд тяжелый и насмешливый, будто он только что сошёл со страниц глянца, посвященного пороку.
— Что, уже? — лениво бросил он, проводя языком по нижней губе. — Я рассчитывал на более долгий спектакль.
Это была не просто нагота. Это была декларация. Его тело было его костюмом, его оружием, его «вызовом».
И Попов этот вызов принял. Вся вчерашняя нежность мгновенно испарилась, сожженная в ярости и желания. Он шагнул вперед, отбросил полотенце и прижал Шастуна к стене, его мокрое от душа тело обжигало.
— Ты специально это делаешь? — прошипел он, впиваясь губами в чувствительную кожу у ключицы Антона, оставляя красный след.
— А что я делаю? — притворно-невинно спросил парень, запрокидывая голову, но его пальцы уже впились в мокрые волосы Арсения, требуя большего.
Мужчина был груб. Он толкал его на диван, его движения были резкими, властными, его руки держали Шастуна так крепко, что обещали синяки. Но в промежутках между этими вспышками ярости проскальзывало что-то другое. Его губы, только что кусающие, вдруг мягко прикасались к виску. Его жёсткие порывы сменялись глубоким, почти замирающим проникновением, будто он пытался ощутить и запомнить каждую частичку этого момента.
Попов потянулся к тумбочке, его дыхание сбивалось.
—Лежи, — его голос был хриплым от страсти.
Но Антон остановил его руку. Его пальцы сомкнулись на запястье Арсения.
— Не надо.
Тот замер, его мозг, затуманенный желанием, медленно обрабатывал отказ. Гневная тень пробежала по его лицу.
— Что значит «не надо»? — его голос прозвучал как угроза.
Парень посмотрел на него снизу вверх, и в его взгляде, наконец, исчезла насмешка, осталась только голая, откровенная дерзость.
— А ты как думал, — он притянул мужчина так близко, что их губы почти соприкоснулись, и прошептал прямо в его уста, — чем я все эти двадцать минут под душем занимался? Готовился. Ждал. Хотел, чтобы ты просто взял меня. Без церемоний.
Откровение ударило Попову с физической силой. Он отшатнулся на долю секунды, его глаза расширились, в них читался шок, а затем — всепоглощающая, темная волна возбуждения от этой мысли. Шастун, стоя под струями воды, с стонами, которые поглощал шум воды, готовил себя для него. Это была высшая степень доверия и вызова одновременно.
С низким, сдавленным рыком, в котором смешались ярость, благоговение и неконтролируемая потребность, Арсений вошёл в него. Его тело встретило его идеально — горячее, податливое, уже жаждущее его. Это было другое измерение близости, куда более глубокое, чем все, что было до этого.
— Чёрт бы тебя побрал, — выдохнул мужчина, начиная двигаться, и его толчки теперь несли в себе тяжесть этого знания — что он входит не просто в тело, а в самое сердце его предвкушения. — Ты доведёшь меня до безумия.
Шастун ничего не ответил, лишь глухо застонал, обвивая его ногами, полностью отдаваясь этой буре, одновременно грубой и невероятно нежной.
Когда всё стихло, они лежали, тяжело дыша, конечности спутаны. Пыль танцевала в солнечных лучах, пробивающихся сквозь шторы.
Попов первым нарушил тишину, его голос был глухим и хриплым.
—Ладно, — выдохнул он. — На сегодня хватит.
Тот повернул к нему голову, удивленно подняв бровь.
— Сдаёшься?
⬇️⬇️⬇️
«Наши «костюмы» и «вызовы»... Сегодня они достигли своего завершения. Завтра — последний день.»
***
Обычный четверг. Утро после того самого романтического вечера в отеле, где царили лепестки роз и бархатные пиджаки. Воздух в их квартире всё ещё казался насыщенным вчерашней нежностью, но Антон, проснувшись первым, почувствовал знакомый зуд азарта.
Когда Арсений, заспанный и мягкий, побрёл в душ, парень уже вынашивал план. Он слышал, как стих шум воды, и занял позицию.
Мужчина вышел из ванной, закутанный в полотенце, и замер. Тот стоял в дверях гостиной, абсолютно голый, прислонившись к косяку. Он не просто стоял — он позировал. Линия его бедра была изломана вызывающе, взгляд тяжелый и насмешливый, будто он только что сошёл со страниц глянца, посвященного пороку.
— Что, уже? — лениво бросил он, проводя языком по нижней губе. — Я рассчитывал на более долгий спектакль.
Это была не просто нагота. Это была декларация. Его тело было его костюмом, его оружием, его «вызовом».
И Попов этот вызов принял. Вся вчерашняя нежность мгновенно испарилась, сожженная в ярости и желания. Он шагнул вперед, отбросил полотенце и прижал Шастуна к стене, его мокрое от душа тело обжигало.
— Ты специально это делаешь? — прошипел он, впиваясь губами в чувствительную кожу у ключицы Антона, оставляя красный след.
— А что я делаю? — притворно-невинно спросил парень, запрокидывая голову, но его пальцы уже впились в мокрые волосы Арсения, требуя большего.
Мужчина был груб. Он толкал его на диван, его движения были резкими, властными, его руки держали Шастуна так крепко, что обещали синяки. Но в промежутках между этими вспышками ярости проскальзывало что-то другое. Его губы, только что кусающие, вдруг мягко прикасались к виску. Его жёсткие порывы сменялись глубоким, почти замирающим проникновением, будто он пытался ощутить и запомнить каждую частичку этого момента.
Попов потянулся к тумбочке, его дыхание сбивалось.
—Лежи, — его голос был хриплым от страсти.
Но Антон остановил его руку. Его пальцы сомкнулись на запястье Арсения.
— Не надо.
Тот замер, его мозг, затуманенный желанием, медленно обрабатывал отказ. Гневная тень пробежала по его лицу.
— Что значит «не надо»? — его голос прозвучал как угроза.
Парень посмотрел на него снизу вверх, и в его взгляде, наконец, исчезла насмешка, осталась только голая, откровенная дерзость.
— А ты как думал, — он притянул мужчина так близко, что их губы почти соприкоснулись, и прошептал прямо в его уста, — чем я все эти двадцать минут под душем занимался? Готовился. Ждал. Хотел, чтобы ты просто взял меня. Без церемоний.
Откровение ударило Попову с физической силой. Он отшатнулся на долю секунды, его глаза расширились, в них читался шок, а затем — всепоглощающая, темная волна возбуждения от этой мысли. Шастун, стоя под струями воды, с стонами, которые поглощал шум воды, готовил себя для него. Это была высшая степень доверия и вызова одновременно.
С низким, сдавленным рыком, в котором смешались ярость, благоговение и неконтролируемая потребность, Арсений вошёл в него. Его тело встретило его идеально — горячее, податливое, уже жаждущее его. Это было другое измерение близости, куда более глубокое, чем все, что было до этого.
— Чёрт бы тебя побрал, — выдохнул мужчина, начиная двигаться, и его толчки теперь несли в себе тяжесть этого знания — что он входит не просто в тело, а в самое сердце его предвкушения. — Ты доведёшь меня до безумия.
Шастун ничего не ответил, лишь глухо застонал, обвивая его ногами, полностью отдаваясь этой буре, одновременно грубой и невероятно нежной.
Когда всё стихло, они лежали, тяжело дыша, конечности спутаны. Пыль танцевала в солнечных лучах, пробивающихся сквозь шторы.
Попов первым нарушил тишину, его голос был глухим и хриплым.
—Ладно, — выдохнул он. — На сегодня хватит.
Тот повернул к нему голову, удивленно подняв бровь.
— Сдаёшься?
⬇️⬇️⬇️
🙏24❤🔥8🕊6💘2
— Приостанавливаю военные действия, — поправил Арсений, проводя ладонью по его боку. — Наши «костюмы» и «вызовы»... Сегодня они достигли своего завершения. Завтра — последний день.
Антон задумался на мгновение, затем легкая улыбка тронула его губы. Он кивнул, прижимаясь лбом к его плечу.
— Согласен. Завтра — финал. — Он замолчал, а потом добавил с привычной искоркой в глазах: — Значит, завтра я надену свой главный триумф.
Мужчина фыркнул, но в его глазах вспыхнул ответный огонь азарта.
—А я... я надену твое полное поражение.
Они лежали в тишине, но теперь она была наполнена не умиротворением, а заряженной энергией предвкушения. Завтрашний день обещал стать завершения всей их игры. И оба уже с нетерпением ждали его, зная, что их последняя битва будет запоминающейся.
***
1/1!!
— Не верится, что это предпоследняя зарисовка с недели горячих зарисовочек... 😩😩😩
— Приятного чтения, котята, извиняюсь, что так поздно, просто дико хочу спать, и пока писала, чуть не уснула, и пока это пишу тоже, поэтому сладких снов всем!!! ❤️🩹 🫂
#зарисовочкиПоповаиШаста
Антон задумался на мгновение, затем легкая улыбка тронула его губы. Он кивнул, прижимаясь лбом к его плечу.
— Согласен. Завтра — финал. — Он замолчал, а потом добавил с привычной искоркой в глазах: — Значит, завтра я надену свой главный триумф.
Мужчина фыркнул, но в его глазах вспыхнул ответный огонь азарта.
—А я... я надену твое полное поражение.
Они лежали в тишине, но теперь она была наполнена не умиротворением, а заряженной энергией предвкушения. Завтрашний день обещал стать завершения всей их игры. И оба уже с нетерпением ждали его, зная, что их последняя битва будет запоминающейся.
***
1/1!!
— Не верится, что это предпоследняя зарисовка с недели горячих зарисовочек... 😩😩😩
— Приятного чтения, котята, извиняюсь, что так поздно, просто дико хочу спать, и пока писала, чуть не уснула, и пока это пишу тоже, поэтому сладких снов всем!!! ❤️🩹 🫂
#зарисовочкиПоповаиШаста
❤🔥33💋9🕊6💘3
🛏️
🙇♀️ [Ау, где Антон устал на съёмках. Просит своего Арсения забрать его. Мужчина бросает дела и едет за ним. Дома заботой и ещё чем-то помогает ему расслабиться.)]
‼️
#перепискиАнтонаиАрса
«Забери меня на неделю, пожалуйста» ❤️🩹🙇♀️ [Ау, где Антон устал на съёмках. Просит своего Арсения забрать его. Мужчина бросает дела и едет за ним. Дома заботой и ещё чем-то помогает ему расслабиться.)]
‼️
1/1!! ‼️#перепискиАнтонаиАрса
💋36❤🔥10💘7🕊4
Очень извиняюсь, что так поздно выйдет зарисовочка, потому что она немного 🤏🤏🤏🤏 большая, а пока ловите спойлеры, а я дописывать побежала! 😉❤️🩹
#монтируетМатвиенко
#монтируетМатвиенко
💋20🙏4🕊2💘2
Зарисовка:
«Сегодня — финал, а это значит, что надо отыграться по полной.»
***
Воздух в гостиной был густым и тягучим, словно насыщенным электричеством перед грозой. Солнце клонилось к закату, окрашивая комнату в багровые и золотые тона. Они стояли друг напротив друга. Неделя их страстной, изматывающей игры подходила к концу.
Сегодня — финал, а это значит, что надо отыграться по полной.
Антон исполнил свое обещание. Его «главный триумф» был не в одежде, а в состоянии. Он стоял в центре комнаты в простых чёрных брюках и белой рубашке с расстегнутым воротником, но осанка, взгляд, сама аура вокруг него кричали о абсолютной уверенности. Он был воплощением самообладания, и это было его самой мощной эротической броней.
Арсений, в свою очередь, был облачен в «полное поражение» того. Его чёрная футболка и камуфляжные штаны выглядели как униформа солдата, готового на последний штурм. Его взгляд был тяжелым, полным мрачной решимости. Он не просто хотел его — он намеревался завоевать, сломить, присвоить себе эту уверенность.
— Ну что, полководец? — тихо начал парень, уголки его губ дрогнули в легкой усмешке. — Готов объявить капитуляцию?
— Капитуляцию объявляет проигравший, — голос мужчины был низким и ровным, без тени насмешки. — А я здесь, чтобы принять твою.
Он сделал шаг вперед. Тот не отступил. Расстояние между ними сократилось до сантиметров. Они дышали одним воздухом, их груди почти соприкасались.
— Ты так уверен в своей победе? — прошептал он, его глаза блестели азартом.
— Я уверен в нас, — ответил Попов, и это прозвучало как самая страшная угроза и самое нежное признание одновременно.
Его руки молниеносно сомкнулись на запястьях Шастуна. Движение было резким, не оставляющим пространства для маневра. Он развернул его и прижал лицом к стене, прижав его ладони к холодной поверхности.
— Не двигайся, — его губы коснулись уха Антона, а зубы слегка сжали мочку, вызывая дрожь.
Тот попытался вырваться, инстинктивный протест, но хватка Арсения была стальной. Это был не просто захват — это был ритуал. Переход от игры к чему-то более серьезному, более настоящему. И парень опять сдался, с глухим стоном расслабившись в его руках. Его «триумф» начинался с добровольной сдачи.
Мужчина не спешил. Его пальцы медленно скользнули под рубашку, касаясь горячей кожи спины, ощущая, как та вздрагивает под его прикосновениями. Он расстегнул пуговицы одну за другой, срывая белую ткань с плеч, обнажая торс. Его ладони скользили по мышцам пресса, по бокам, сжимая, оставляя легкие розовые следы. Это была не ласка, а изучение своей собственности, как бы это сумасшедше не звучало.
— Ты всегда доводишь меня до предела, — прошипел он, проводя языком по позвоночнику Шастуна, чувствуя, как тот содрогается. — Сегодня этот предел будет достигнут.
Он стащил с него брюки и нижнее бельё, оставив стоять босиком на прохладном полу. Антон был полностью обнажён перед ним, его тело напряжено в ожидании. Попов отошел на шаг, чтобы посмотреть. В его взгляде была суровая, безжалостная оценка, от которой по коже того бежали мурашки.
— На колени, — прозвучала команда. Тихая, но не терпящая возражений.
Парень медленно опустился. Паркет был твердым и холодным под его коленями. Он смотрел снизу вверх на Арсения, на его затемненное лицо на фоне закатного неба. Унижение смешивалось с пьянящим ощущением подчинения.
Мужчина провёл рукой по его щеке, а затем отвёл её и расстегнул свои штаны. Его возбуждение было очевидным, тяжелым и требовательным. Он поднёс себя к его губам.
— Сделай это, — приказал он, и в его голосе впервые прозвучала хриплая нота. — Но не смей кончить.
⬇️⬇️⬇️
«Сегодня — финал, а это значит, что надо отыграться по полной.»
***
Воздух в гостиной был густым и тягучим, словно насыщенным электричеством перед грозой. Солнце клонилось к закату, окрашивая комнату в багровые и золотые тона. Они стояли друг напротив друга. Неделя их страстной, изматывающей игры подходила к концу.
Сегодня — финал, а это значит, что надо отыграться по полной.
Антон исполнил свое обещание. Его «главный триумф» был не в одежде, а в состоянии. Он стоял в центре комнаты в простых чёрных брюках и белой рубашке с расстегнутым воротником, но осанка, взгляд, сама аура вокруг него кричали о абсолютной уверенности. Он был воплощением самообладания, и это было его самой мощной эротической броней.
Арсений, в свою очередь, был облачен в «полное поражение» того. Его чёрная футболка и камуфляжные штаны выглядели как униформа солдата, готового на последний штурм. Его взгляд был тяжелым, полным мрачной решимости. Он не просто хотел его — он намеревался завоевать, сломить, присвоить себе эту уверенность.
— Ну что, полководец? — тихо начал парень, уголки его губ дрогнули в легкой усмешке. — Готов объявить капитуляцию?
— Капитуляцию объявляет проигравший, — голос мужчины был низким и ровным, без тени насмешки. — А я здесь, чтобы принять твою.
Он сделал шаг вперед. Тот не отступил. Расстояние между ними сократилось до сантиметров. Они дышали одним воздухом, их груди почти соприкасались.
— Ты так уверен в своей победе? — прошептал он, его глаза блестели азартом.
— Я уверен в нас, — ответил Попов, и это прозвучало как самая страшная угроза и самое нежное признание одновременно.
Его руки молниеносно сомкнулись на запястьях Шастуна. Движение было резким, не оставляющим пространства для маневра. Он развернул его и прижал лицом к стене, прижав его ладони к холодной поверхности.
— Не двигайся, — его губы коснулись уха Антона, а зубы слегка сжали мочку, вызывая дрожь.
Тот попытался вырваться, инстинктивный протест, но хватка Арсения была стальной. Это был не просто захват — это был ритуал. Переход от игры к чему-то более серьезному, более настоящему. И парень опять сдался, с глухим стоном расслабившись в его руках. Его «триумф» начинался с добровольной сдачи.
Мужчина не спешил. Его пальцы медленно скользнули под рубашку, касаясь горячей кожи спины, ощущая, как та вздрагивает под его прикосновениями. Он расстегнул пуговицы одну за другой, срывая белую ткань с плеч, обнажая торс. Его ладони скользили по мышцам пресса, по бокам, сжимая, оставляя легкие розовые следы. Это была не ласка, а изучение своей собственности, как бы это сумасшедше не звучало.
— Ты всегда доводишь меня до предела, — прошипел он, проводя языком по позвоночнику Шастуна, чувствуя, как тот содрогается. — Сегодня этот предел будет достигнут.
Он стащил с него брюки и нижнее бельё, оставив стоять босиком на прохладном полу. Антон был полностью обнажён перед ним, его тело напряжено в ожидании. Попов отошел на шаг, чтобы посмотреть. В его взгляде была суровая, безжалостная оценка, от которой по коже того бежали мурашки.
— На колени, — прозвучала команда. Тихая, но не терпящая возражений.
Парень медленно опустился. Паркет был твердым и холодным под его коленями. Он смотрел снизу вверх на Арсения, на его затемненное лицо на фоне закатного неба. Унижение смешивалось с пьянящим ощущением подчинения.
Мужчина провёл рукой по его щеке, а затем отвёл её и расстегнул свои штаны. Его возбуждение было очевидным, тяжелым и требовательным. Он поднёс себя к его губам.
— Сделай это, — приказал он, и в его голосе впервые прозвучала хриплая нота. — Но не смей кончить.
⬇️⬇️⬇️
💋20❤🔥6💘5🕊2
Шастун повиновался. Он взял его орган в рот, стараясь контролировать дыхание, свои собственные реакции. Он работал губами и языком, слыша, как учащается дыхание Попова, чувствуя, как напрягаются мышцы его бёдер. Это была пытка и для него самого — его собственное тело горело, но приказ был ясен.
Он служил.
Это была его роль в этом финале.
Арсений положил руку на его затылок, не толкая, просто контролируя ритм, глубину. Его пальцы впились в волосы, и он глубже вошёл в его горло, заставляя Антона подавиться. Слезы выступили на его глазах, но он не останавливался. Он смотрел на того снизу вверх, и в его взгляде было не унижение, а вызов.
...смотри, что ты со мной делаешь. И смотри, как я это принимаю...
Когда мужчина почувствовал, что близок к разрядке, он резко отстранился. Член блестел на фоне заходящего солнца. Дыхание парня было прерывистым, губы опухшими.
— Хорошо, — выдохнул он, и в его голосе прозвучало одобрение, которое значило для Шастуна больше, чем любая похвала. — Очень хорошо.
Он помог ему подняться и повёл в спальню. На кровати их ждала небольшая черная сумка. Попов открыл её и достал клубок мягкой, но прочной верёвки и банку смазки.
— Руки за спину.
Антон опять повиновался. Прикосновение веревки к коже было прохладным. Арсений работал умело, завязывая не болезненный, но надежный узел, который лишал того возможности двигать руками. Каждый виток верёвки, каждый щелчок карабина — все это было частью ритуала, погружающего их в необходимое состояние. Затем мужчина уложил его на спину, связанные руки оказались под поясницей. Он взял лубрикант.
— На этот раз это сделаю я, — сказал он, и его голос смягчился. — Я хочу это чувствовать.
И он начал растягивать парня. Медленно, тщательно, с одним пальцем, затем с двумя. Это не было быстрой подготовкой. Это был процесс, полный напряжённого внимания. Попов следил за каждым изменением в дыхании Шастуна, за каждым стоном, каждым движением его тела. Он это делал медленно, растягивая не только мышцы, но и само время, доводя ожидание до болезненной остроты.
— Готовься, — прошептал он, добавляя третий палец, и Шастун застонал, выгибаясь. Боль и наслаждение сливались воедино. Он был полностью в его власти — связанный, растянутый, готовый.
И когда Арсений вошёл в него, это было завершение всего. Медленное, неумолимое проникновение в уже подготовленное, но все еще тесное пространство. Антон вскрикнул, его тело напряглось, пытаясь принять эту полноту. Тот вышел до конца и замер, давая ему привыкнуть, его собственное лицо было искажено гримасой наслаждения и концентрации.
— Ты мой, — прошептал он, и это был не вопрос, а констатация факта.
И он начал двигаться. Это была не ярость и не нежность в чистом виде. Это была абсолютная власть, соединенная с абсолютной заботой. Его толчки были глубокими, достигающими самой сути. Он держал парня за бёдра, его пальцы впивались в кожу, но его губы вновь и вновь прикасались к его коленям, животу, груди — бесконечные знаки нежности посреди бури. Он полностью контролировал его тело, его удовольствие, его боль.
Шастун потерял счёт времени. Он существовал только в этом ритме, в этих прикосновениях, в этом пронзающем чувстве принадлежности. Слова кончились, остались только стоны, прерывистое дыхание и его имя, слетавшее с губ мужчины как молитва.
Когда Попов почувствовал, что тот близок к краю, он изменил угол, ускорился, его движения стали более резкими, целенаправленными.
Оргазм неожиданно накатил на Антона с сокрушительной силой, волна за волной, вырывая из его горла долгий, срывающийся крик. Его тело затряслось в судорогах, совершенно бесконтрольно, освобожденное от всех условностей.
⬇️⬇️⬇️
Он служил.
Это была его роль в этом финале.
Арсений положил руку на его затылок, не толкая, просто контролируя ритм, глубину. Его пальцы впились в волосы, и он глубже вошёл в его горло, заставляя Антона подавиться. Слезы выступили на его глазах, но он не останавливался. Он смотрел на того снизу вверх, и в его взгляде было не унижение, а вызов.
...смотри, что ты со мной делаешь. И смотри, как я это принимаю...
Когда мужчина почувствовал, что близок к разрядке, он резко отстранился. Член блестел на фоне заходящего солнца. Дыхание парня было прерывистым, губы опухшими.
— Хорошо, — выдохнул он, и в его голосе прозвучало одобрение, которое значило для Шастуна больше, чем любая похвала. — Очень хорошо.
Он помог ему подняться и повёл в спальню. На кровати их ждала небольшая черная сумка. Попов открыл её и достал клубок мягкой, но прочной верёвки и банку смазки.
— Руки за спину.
Антон опять повиновался. Прикосновение веревки к коже было прохладным. Арсений работал умело, завязывая не болезненный, но надежный узел, который лишал того возможности двигать руками. Каждый виток верёвки, каждый щелчок карабина — все это было частью ритуала, погружающего их в необходимое состояние. Затем мужчина уложил его на спину, связанные руки оказались под поясницей. Он взял лубрикант.
— На этот раз это сделаю я, — сказал он, и его голос смягчился. — Я хочу это чувствовать.
И он начал растягивать парня. Медленно, тщательно, с одним пальцем, затем с двумя. Это не было быстрой подготовкой. Это был процесс, полный напряжённого внимания. Попов следил за каждым изменением в дыхании Шастуна, за каждым стоном, каждым движением его тела. Он это делал медленно, растягивая не только мышцы, но и само время, доводя ожидание до болезненной остроты.
— Готовься, — прошептал он, добавляя третий палец, и Шастун застонал, выгибаясь. Боль и наслаждение сливались воедино. Он был полностью в его власти — связанный, растянутый, готовый.
И когда Арсений вошёл в него, это было завершение всего. Медленное, неумолимое проникновение в уже подготовленное, но все еще тесное пространство. Антон вскрикнул, его тело напряглось, пытаясь принять эту полноту. Тот вышел до конца и замер, давая ему привыкнуть, его собственное лицо было искажено гримасой наслаждения и концентрации.
— Ты мой, — прошептал он, и это был не вопрос, а констатация факта.
И он начал двигаться. Это была не ярость и не нежность в чистом виде. Это была абсолютная власть, соединенная с абсолютной заботой. Его толчки были глубокими, достигающими самой сути. Он держал парня за бёдра, его пальцы впивались в кожу, но его губы вновь и вновь прикасались к его коленям, животу, груди — бесконечные знаки нежности посреди бури. Он полностью контролировал его тело, его удовольствие, его боль.
Шастун потерял счёт времени. Он существовал только в этом ритме, в этих прикосновениях, в этом пронзающем чувстве принадлежности. Слова кончились, остались только стоны, прерывистое дыхание и его имя, слетавшее с губ мужчины как молитва.
Когда Попов почувствовал, что тот близок к краю, он изменил угол, ускорился, его движения стали более резкими, целенаправленными.
Оргазм неожиданно накатил на Антона с сокрушительной силой, волна за волной, вырывая из его горла долгий, срывающийся крик. Его тело затряслось в судорогах, совершенно бесконтрольно, освобожденное от всех условностей.
⬇️⬇️⬇️
❤🔥23💋8💘7🕊3
Вид этого, ощущение его пульсаций внутри себя свели с ума и Арсения. С последним, глубоким толчком он погрузился в него до предела и замер, его собственное тело выгнулось в немом крике, заполняя его горячими толчками спермы.
Он рухнул на него, стараясь не давить на связанные руки, его дыхание было похоже на рыдания. Он лежал так несколько минут, затем с огромным усилием поднялся и осторожно, почти благоговейно, развязал веревки, растирая затёкшие запястья.
Они не говорили. Не было нужды. Арсений притянул его к себе, и они лежали, прислушиваясь, как их сердца возвращаются к нормальному ритму. За окном уже темнело.
Первым заговорил парень, его голос был хриплым и очень тихим:
— Это... это был твой «сюрприз»?
Мужчина покачал головой, его губы коснулись лба Шастуна.
— Нет. Это была наша правда. Без костюмов. Игра окончена.
— Окончена?
— Да, — Попов обнял его крепче. — Потому что мы нашли то, что искали. Нам больше не во что играть. Пора просто быть.
Их битва закончилась не победой или поражением, а капитуляцией перед чем-то большим — перед доверием, которое не требовало масок, и любовью, которая была сильнее любой игры.
***
1/1!!
— Всё. Просто всё. Неделя горячих зарисовочек официально закрыта, и я беру небольшой отпуск на миленькие зарисовки)) 🤭❤️🩹
— Знали бы вы, сколько я это писала и как это было трудно... Не спрашивайте, просто. Я спать, и вам желаю выспаться — сладких снов, котята! 🙏🫂
— Кстати, про то, где Антон «повиновался» — это слово я взяла из фанфика про Артонов. Оно мне так запомнилось, что прям не могу. Если кому интересно, из какого, — могу потом скинуть ссылку. Кстати, один из моих любимых фф 😉😉😉
#зарисовочкиПоповаиШаста
Он рухнул на него, стараясь не давить на связанные руки, его дыхание было похоже на рыдания. Он лежал так несколько минут, затем с огромным усилием поднялся и осторожно, почти благоговейно, развязал веревки, растирая затёкшие запястья.
Они не говорили. Не было нужды. Арсений притянул его к себе, и они лежали, прислушиваясь, как их сердца возвращаются к нормальному ритму. За окном уже темнело.
Первым заговорил парень, его голос был хриплым и очень тихим:
— Это... это был твой «сюрприз»?
Мужчина покачал головой, его губы коснулись лба Шастуна.
— Нет. Это была наша правда. Без костюмов. Игра окончена.
— Окончена?
— Да, — Попов обнял его крепче. — Потому что мы нашли то, что искали. Нам больше не во что играть. Пора просто быть.
Их битва закончилась не победой или поражением, а капитуляцией перед чем-то большим — перед доверием, которое не требовало масок, и любовью, которая была сильнее любой игры.
***
1/1!!
— Всё. Просто всё. Неделя горячих зарисовочек официально закрыта, и я беру небольшой отпуск на миленькие зарисовки)) 🤭❤️🩹
— Знали бы вы, сколько я это писала и как это было трудно... Не спрашивайте, просто. Я спать, и вам желаю выспаться — сладких снов, котята! 🙏🫂
— Кстати, про то, где Антон «повиновался» — это слово я взяла из фанфика про Артонов. Оно мне так запомнилось, что прям не могу. Если кому интересно, из какого, — могу потом скинуть ссылку. Кстати, один из моих любимых фф 😉😉😉
#зарисовочкиПоповаиШаста
🙏33❤🔥9💋8🕊2