Зарисовка:

«Молчи. Ты этого хотел. Ты это получишь.»

***

Дверь в спальню с грохотом захлопнулась, отсекая оглушительный бит и гомон голосов с вечеринки 2.0. Воздух в комнате, пахнущий древесиной и старыми книгами, мгновенно стал густым, раскаленным, будто от вспышки. Свет от уличного фонаря, пробивавшийся сквозь жалюзи, рассекал пространство на резкие полосы.

Арсений, не выпуская своей «добычи», прижал Антона к двери спиной. Его белый облегающий костюм, сиявший на вечеринке, теперь был призрачным пятном в полумраке, отчаянно подчеркивающим каждую напряжённую мышцу его спины и упругих ягодиц. Мускулистые мужские руки сжали запястья парня с такой железной хваткой, пригвоздив его на месте, что у того возникло ощущение, будто он кончит лишь от этого.

— Ты... — выдохнул Попов, его горячее дыхание обожгло кожу у самого уха Шастуна. Он прижался всем телом, и Антон почувствовал сквозь слои одежды жесткий, требовательный толчок его возбуждения. — Ты стоял там, посередине сцены, весь в этом проклятом черном плаще, в этих очках, скрывающих глаза. Как... паук. Как тень. И смотрел. Всегда только смотрел.

Парень с силой запрокинул голову, глухой стон вырвался из его сжатой груди. Его собственный черный плащ с шелестом соскользнул на пол, оставив тело в тонкой, скользящей рубашке и таких же черных, обтягивающих брюках, выдававших каждую линию его тела.

— А ты... — Шастун повернул голову, его губы в сантиметре от губ Арсения, слова рвались сквозь учащенное дыхание. — Ты светился, как навязчивая идея. Этот белый костюм... на тебе он был неприличен. Все смотрели. Все хотели прикоснуться, чтобы понять, настоящий ли ты.

— Но смотрел-то ты, — рычаще, почти беззвучно прошептал мужчина, и в его голосе была торжествующая власть. Он отпустил его запястья и впился пальцами в его бедра, резко разворачивая его лицом к двери. — И я видел этот голод. Этот настоящий, животный голод в твоих глазах за стеклами твоих дурацких очков. Ты хотел это. С самого начала.

Прежде чем Антон мог что-то ответить, Попов резко расстегнул его брюки, стащив их вместе с нижним бельем до самых щиколоток. Холодный воздух коснулся горячей кожи, и парень вздрогнул.

— Жди, — приказал Арсений, и его голос не терпел возражений.

Парень, покорно опёршись ладонями о шершавую древесину двери, слышал за спиной торопливые, властные звуки: звонок молнии, шелест одежды, отрывистое дыхание. Потом шаги. Мужчина встал на колени сзади.

— Расслабься, милый... — его голос прозвучал прямо у самой кожи, и тот почувствовал, как по его внутренней поверхности бедра размашисто, почти грубо, проводит большой палец. Потом что-то холодное и скользкое. Тюбик смазки из прикроватной тумбочки.

И началось. Сначала один палец, напористо, без лишних нежностей, входящий в него. Антон застонал, упираясь лбом в дверь. Боль, растяжение, непривычное вторжение.

— Тише-тише, — бросил Попов, и тут же добавил второй. Движения его руки были быстрыми, растягивающими. Это не было лаской. Это была подготовка. Нетерпеливая, стремительная, почти болезненная. Он водил пальцами внутри, разминая, готовя его тело к тому, что должно было случиться сейчас.

— Арсень... — вырвалось у парня, когда темп и давление усилились.

— Молчи. Ты этого хотел. Ты это получишь.

И вот третий палец. Резкое, жгучее чувство полноты. Шастун закусил губу, чтобы не закричать. Его тело сопротивлялось, сжималось, но пальцы мужчины были неумолимы, работая внутри него с жестокой эффективностью. Потом пальцы убрались, оставив после себя пустоту и назойливое, пульсирующее ощущение растянутого входа.

В следующее мгновение Попов поднялся, его руки снова впились в бёдра Антона. Головка его члена, огромная и твердая, упёрлась в растянутое, влажное кольцо мышц.

— Ты был нереально сексуальным — вся эта твоя весёлая энергия и уверенное спокойствие сводили с ума. — выдохнул Арсений ему в спину и, без предупреждения, вошёл в него одним мощным, разрывающим толчком.

Крик, сдавленный и хриплый, застрял в горле парня. Его тело выгнулось дугой, ноги затряслись. «Черный паук» был пронзён до самого сердца, и это было невыносимо и блаженно.

⬇️⬇️⬇️

— А ты... Ах!... ты был невыносимо секси своей наглой уверенностью, — прорычал он в ответ, с силой отталкиваясь от двери, чтобы встретить следующий, уже менее резкий, но все такой же жесткий толчок. — Все эти твои шутки, улыбки, этот смех... они были для них. Но ты смотрел на меня. Только на меня.

Мужчина засмеялся, низко и влажно, его бёдра врезались в плоть Шастуна с животной, нарастающей силой. Он схватил его за волосы, оттянув голову назад, обнажая горло.

— Потому что ты — моя лучшая импровизация. Все, что было до — просто разминка. Ты — моя главная роль.

Его ритм участился, становясь неистовым, почти яростным. Сквозь тонкую белую ткань костюма Попова проступал пот, очерчивая рельеф его спины и плеч. Антон, полностью отдавшийся ему, метался под ним, его стоны становились все громче, бессвязнее, превращаясь в мольбы.

— Давай! Сильнее!

Он уже не просил, а требовал, его собственное тело горело.

— Кончай со мной, — хрипло, срываясь на фальцет, выдохнул парень, когда почувствовал знакомое напряжение внизу живота. — Кончай, господин в белом... я сейчас...

Это стало последней каплей. Арсений с низким, победным рыком вогнал в него себя до упора, его тело затряслось в мощном оргазме, и он, кусая плечо Шастуна, чтобы заглушить свой крик, излился в него горячими толчками. Через мгновение, под его последними судорожными толчками, крик вырвался и из Антона — горячий, освобождающий...

Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым, прерывистым дыханием. Мужчина, не вынимая себя, обмяк на его спине, прижимаясь губами к его мокрой от пота шее.

— Завтра, — прошептал он, и в его голосе снова играли нотки вызова. — Я надену черное. А ты — белое.

Парень слабо улыбнулся, чувствуя, как дрожат его собственные ноги.

— Будет горячо, — просто ответил он, все еще упираясь в дверь.

***

1/1!!
— По традиции, вы этого не читали, а я этого не писала!!! 😋😋😋
— Ну, за мои старания ведь можно поставить реакцию и написать комментарий, если хотите конечно... 👉👈🤭

#зарисовочкиПоповаиШаста

Видосик в тик токе 🙇‍♀️

По другому никак. 😉😉😉

#нелепыевидосики

Ну, как бы так сказать, Арсений Сергеевич, ассоциируется с...)

— Ну, давайте уже, я в рюкзак уберу.

— Сейчас, что ж ты нетерпеливый такой? — мужчина нажал на какую-то кнопку рядом с рулём, после чего раздался какой-то щелчок, — вот теперь держи. Как тебя зовут, кстати?

В руки Антона легла картонная коробочка молочного коктейля со вкусом ванили. А нет, не зря.

— «Чу-до», — по слогам прочитал Шастун, непонимающе смотря на мужчину, наконец-то снимающего свои идиотские очки, — очень смешно. — А водка-то где?

— Значит, тебя Чудо зовут? Прикольно. А меня Арсений, — казалось, мужчина игнорировал слова парня. Он просто заводил машину.

— Какое, нахрен, Чудо? Антон я. Что происходит вообще?— парень переводил взгляд то на упаковку коктейля в руке, то на уже в открытую смеющегося Арсения.

— Не ругайся, — мужчина строго посмотрел на мальчишку, — а чего тебя не устраивает? Или ты ванильный не любишь? — машина тронулась с места, вызывая тем самым шквал эмоций у Шастуна.

Фрагмент взято из фанфики: «Его любимое чудо».

Вы набрали более семидесяти реакций на прошлой горячей зарисовке — я, честно, в полном шоке! Огромное вам спасибо за такую активность ❤️‍🩹🫂
В честь этого сегодня — Арсений в чёрном, а Антон в белом. 😋😋😋

#монтируетМатвиенко

Зарисовка:

«Завтра я надену серое, а ты попробуй его с меня снять.»

***

Съёмочный павильон затих после команды «Снято!». Гул генераторов стих, ослепительные светильники погасли, оставив в огромном пространстве лишь аварийные огни, отбрасывающие длинные, искаженные тени. Воздух пах пылью, краской и остывшим металлом. Съемки рекламы нового аромата «Контраст» были завершены.

Антон, все еще в своем белоснежном, стерильно-идеальном костюме, олицетворявшем «светлую» ноту парфюма, стоял у фонового экрана, изучая отснятый на планшете дубль. Белый цвет на нем выглядел вызовом — холодным, чистым, недоступным.

И этот вызов был принят.

Из-за угла декорации, изображавшей футуристическую грань льда, вышла тень. Арсений. Его черный, облегающий водолазный костюм и узкие черные брюки делали его частью мрака, воплощением «темной», животной ноты аромата. Он подошёл беззвучно, но Антон почувствовал его приближение — напряжением в воздухе, мурашками на коже.

— Говорил, белый тебе не идет, — тихо произнёс мужчина, останавливаясь в сантиметре от его спины. Его голос низким гулом отозвался в пустоте помещения.

Парень не обернулся, лишь медленно опустил планшет в руках.

—А я говорил, что черный — твой цвет. Поглощает весь свет. Как и ты.

Сильные руки скользнули сзади на его талию, затем впились в бёдра, прижимая его к себе. Шастун почувствовал твердое, требовательное возбуждения Попова, упирающийся в него сквозь тонкую белую ткань.

— Ты сегодня перед камерой был невыносим, — прошептал тот, губами у самого его уха. — Весь такой собранный, идеальный, небожитель. Каждый жест — выверен. Каждый взгляд — ледяной. Я смотрел на тебя и хотел разбить эту картинку. Сделать её живой. Грязной.

Одной рукой он резко расстегнул безупречные белые брюки Антона. Звук молнии прозвучал оглушительно громко в наступившей тишине.

— Здесь никого нет, — сказал он, и его голос дрогнул не от страха, а от предвкушения. — Охранник сделал последний обход.

— Знаю, — коротко бросил Арсений. Он достал из кармана маленький флакон — актерский бальзам для губ с нейтральным запахом, но с подходящей текстурой. Он всегда был готов к импровизации.

Он пригнул парня, заставив его опереться руками о холодный глянцевый столик. Белый пиджак съехал с плеч. Пальцы, холодные от лубриканта, нашли его вход. Подготовка была быстрой, властной, без лишних нежностей.

Два пальца вошли сразу, растягивая, готовя его с тоже самой вчерашней практичностью, и почти грубой эффективностью. Шастун застонал, уронив голову на руки. Боль от растяжения смешивалась с пьянящим унижением — его, всегда собранного и чистого, сейчас так непристойно готовили почти на грязном полу павильона.

— Тише, малыш, — с насмешкой прошептал Арсений, убирая пальцы. — Микрофоны, может, ещё не выключили.

В следующее мгновение он вошёл в него. Медленно, полностью заполняя его собой. Тот вскрикнул, его ноги задрожали. Головка, а затем и весь его твердый, упругий член входили в него, разрывая иллюзию холодной неприкосновенности. Мужчина в чёрном трахал его в белом на фоне белого фона — это было причудливо и до неприличия сексуально.

— Вот так... — выдохнул Антон, его тело сдалось, приняв его полностью.

Попов начал двигаться. Его толчки были глубокими, мощными, отмеривающими свою территорию. Он держал того за бёдра, его черные рукава были резким пятном на белизне костюма. Он наклонился, прижимаясь грудью к его спине, губы коснулись его шеи.

— Ты кончишь для меня, — это не был вопрос, а приказ, произнесенный низким, хриплым шепотом. — Здесь. Грязно и быстро. Как шлюшка.

Ритм ускорился. Стеллажи вокруг дребезжали в такт их движениям. Парень, всегда контролирующий каждую мышцу, теперь был разбит, его стоны эхом разносились на самой высокой ноте, которою он только знал. Шастун был испачкан, унижен, и это было самой сильной эйфорией в его жизни.

— Арсень... я... — он не мог выговорить, чувствуя, как волна накатывает.

— Я знаю, — рыкнул мужчина и с последним, сокрушительным толчком, вогнал его в оргазм.

⬇️⬇️⬇️

Антон крикнул, его тело затряслось в судорогах, белые брюки испачкались. Через секунду он почувствовал, как Попов кончает внутри него, горячими пульсирующими толчками, и его собственный тихий стон смешался с его дыханием.

Они стояли так несколько минут, тяжело дыша, слившись воедино в полумраке. Арсений, всё ещё, как вчера внутри него, обнял его за грудь.

— Завтра, — наконец прошептал парень, глядя на свое отражение в темном зеркале на столе — помятое, раскрасневшееся, испачканное.

— Завтра что? — лениво поинтересовался мужчина, целуя его в плечо, зная, что тот сейчас скажет, и чем это всё завтра закончится.

— Завтра я надену серое, а ты попробуй его с меня снять.

Тот рассмеялся — низко, глухо и обещающе.

— «Началась неделя секса в разной одежде, месте нахождения, смазке, и так далее?» — подумал похожее каждые из них, и хитро перегляделись.

Может быть, а может и нет...

***

1/1!!
— Хах, это что, неделя зарисовочек с сексом намечается, да?) После неё я возьму небольшой отпуск — время для милых и нежных историй, надолго-о 🤭🤭
— А пока буду очень рада вашим реакциям и комментариям — они для меня правда важны! Просто могу долго не отвечать на них, дел сейчас по горло... 😩😩😩

#зарисовочкиПоповаиШаста