Рубашка с поцелуйчиками — ну как тут не представить, что Антон сделал её специально для Арсения? Аккуратно, с любовью, своими мягкими губами будто оставлял каждый след. Старался, будто готовил образ не просто для шоу, а чтобы мужчина снова посмотрел на него так, как тогда — с тем самым выражением, где всё уже давно сказано без слов. 🥹❤️‍🩹❤️‍🩹

А так, тейбл тайм уже сегодня!!
Ждёте?) 🤭🤭🤭

Зарисовка:

«Молчи. Ты этого хотел. Ты это получишь.»

***

Дверь в спальню с грохотом захлопнулась, отсекая оглушительный бит и гомон голосов с вечеринки 2.0. Воздух в комнате, пахнущий древесиной и старыми книгами, мгновенно стал густым, раскаленным, будто от вспышки. Свет от уличного фонаря, пробивавшийся сквозь жалюзи, рассекал пространство на резкие полосы.

Арсений, не выпуская своей «добычи», прижал Антона к двери спиной. Его белый облегающий костюм, сиявший на вечеринке, теперь был призрачным пятном в полумраке, отчаянно подчеркивающим каждую напряжённую мышцу его спины и упругих ягодиц. Мускулистые мужские руки сжали запястья парня с такой железной хваткой, пригвоздив его на месте, что у того возникло ощущение, будто он кончит лишь от этого.

— Ты... — выдохнул Попов, его горячее дыхание обожгло кожу у самого уха Шастуна. Он прижался всем телом, и Антон почувствовал сквозь слои одежды жесткий, требовательный толчок его возбуждения. — Ты стоял там, посередине сцены, весь в этом проклятом черном плаще, в этих очках, скрывающих глаза. Как... паук. Как тень. И смотрел. Всегда только смотрел.

Парень с силой запрокинул голову, глухой стон вырвался из его сжатой груди. Его собственный черный плащ с шелестом соскользнул на пол, оставив тело в тонкой, скользящей рубашке и таких же черных, обтягивающих брюках, выдававших каждую линию его тела.

— А ты... — Шастун повернул голову, его губы в сантиметре от губ Арсения, слова рвались сквозь учащенное дыхание. — Ты светился, как навязчивая идея. Этот белый костюм... на тебе он был неприличен. Все смотрели. Все хотели прикоснуться, чтобы понять, настоящий ли ты.

— Но смотрел-то ты, — рычаще, почти беззвучно прошептал мужчина, и в его голосе была торжествующая власть. Он отпустил его запястья и впился пальцами в его бедра, резко разворачивая его лицом к двери. — И я видел этот голод. Этот настоящий, животный голод в твоих глазах за стеклами твоих дурацких очков. Ты хотел это. С самого начала.

Прежде чем Антон мог что-то ответить, Попов резко расстегнул его брюки, стащив их вместе с нижним бельем до самых щиколоток. Холодный воздух коснулся горячей кожи, и парень вздрогнул.

— Жди, — приказал Арсений, и его голос не терпел возражений.

Парень, покорно опёршись ладонями о шершавую древесину двери, слышал за спиной торопливые, властные звуки: звонок молнии, шелест одежды, отрывистое дыхание. Потом шаги. Мужчина встал на колени сзади.

— Расслабься, милый... — его голос прозвучал прямо у самой кожи, и тот почувствовал, как по его внутренней поверхности бедра размашисто, почти грубо, проводит большой палец. Потом что-то холодное и скользкое. Тюбик смазки из прикроватной тумбочки.

И началось. Сначала один палец, напористо, без лишних нежностей, входящий в него. Антон застонал, упираясь лбом в дверь. Боль, растяжение, непривычное вторжение.

— Тише-тише, — бросил Попов, и тут же добавил второй. Движения его руки были быстрыми, растягивающими. Это не было лаской. Это была подготовка. Нетерпеливая, стремительная, почти болезненная. Он водил пальцами внутри, разминая, готовя его тело к тому, что должно было случиться сейчас.

— Арсень... — вырвалось у парня, когда темп и давление усилились.

— Молчи. Ты этого хотел. Ты это получишь.

И вот третий палец. Резкое, жгучее чувство полноты. Шастун закусил губу, чтобы не закричать. Его тело сопротивлялось, сжималось, но пальцы мужчины были неумолимы, работая внутри него с жестокой эффективностью. Потом пальцы убрались, оставив после себя пустоту и назойливое, пульсирующее ощущение растянутого входа.

В следующее мгновение Попов поднялся, его руки снова впились в бёдра Антона. Головка его члена, огромная и твердая, упёрлась в растянутое, влажное кольцо мышц.

— Ты был нереально сексуальным — вся эта твоя весёлая энергия и уверенное спокойствие сводили с ума. — выдохнул Арсений ему в спину и, без предупреждения, вошёл в него одним мощным, разрывающим толчком.

Крик, сдавленный и хриплый, застрял в горле парня. Его тело выгнулось дугой, ноги затряслись. «Черный паук» был пронзён до самого сердца, и это было невыносимо и блаженно.

⬇️⬇️⬇️

— А ты... Ах!... ты был невыносимо секси своей наглой уверенностью, — прорычал он в ответ, с силой отталкиваясь от двери, чтобы встретить следующий, уже менее резкий, но все такой же жесткий толчок. — Все эти твои шутки, улыбки, этот смех... они были для них. Но ты смотрел на меня. Только на меня.

Мужчина засмеялся, низко и влажно, его бёдра врезались в плоть Шастуна с животной, нарастающей силой. Он схватил его за волосы, оттянув голову назад, обнажая горло.

— Потому что ты — моя лучшая импровизация. Все, что было до — просто разминка. Ты — моя главная роль.

Его ритм участился, становясь неистовым, почти яростным. Сквозь тонкую белую ткань костюма Попова проступал пот, очерчивая рельеф его спины и плеч. Антон, полностью отдавшийся ему, метался под ним, его стоны становились все громче, бессвязнее, превращаясь в мольбы.

— Давай! Сильнее!

Он уже не просил, а требовал, его собственное тело горело.

— Кончай со мной, — хрипло, срываясь на фальцет, выдохнул парень, когда почувствовал знакомое напряжение внизу живота. — Кончай, господин в белом... я сейчас...

Это стало последней каплей. Арсений с низким, победным рыком вогнал в него себя до упора, его тело затряслось в мощном оргазме, и он, кусая плечо Шастуна, чтобы заглушить свой крик, излился в него горячими толчками. Через мгновение, под его последними судорожными толчками, крик вырвался и из Антона — горячий, освобождающий...

Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым, прерывистым дыханием. Мужчина, не вынимая себя, обмяк на его спине, прижимаясь губами к его мокрой от пота шее.

— Завтра, — прошептал он, и в его голосе снова играли нотки вызова. — Я надену черное. А ты — белое.

Парень слабо улыбнулся, чувствуя, как дрожат его собственные ноги.

— Будет горячо, — просто ответил он, все еще упираясь в дверь.

***

1/1!!
— По традиции, вы этого не читали, а я этого не писала!!! 😋😋😋
— Ну, за мои старания ведь можно поставить реакцию и написать комментарий, если хотите конечно... 👉👈🤭

#зарисовочкиПоповаиШаста

Видосик в тик токе 🙇‍♀️

По другому никак. 😉😉😉

#нелепыевидосики

Ну, как бы так сказать, Арсений Сергеевич, ассоциируется с...)

— Ну, давайте уже, я в рюкзак уберу.

— Сейчас, что ж ты нетерпеливый такой? — мужчина нажал на какую-то кнопку рядом с рулём, после чего раздался какой-то щелчок, — вот теперь держи. Как тебя зовут, кстати?

В руки Антона легла картонная коробочка молочного коктейля со вкусом ванили. А нет, не зря.

— «Чу-до», — по слогам прочитал Шастун, непонимающе смотря на мужчину, наконец-то снимающего свои идиотские очки, — очень смешно. — А водка-то где?

— Значит, тебя Чудо зовут? Прикольно. А меня Арсений, — казалось, мужчина игнорировал слова парня. Он просто заводил машину.

— Какое, нахрен, Чудо? Антон я. Что происходит вообще?— парень переводил взгляд то на упаковку коктейля в руке, то на уже в открытую смеющегося Арсения.

— Не ругайся, — мужчина строго посмотрел на мальчишку, — а чего тебя не устраивает? Или ты ванильный не любишь? — машина тронулась с места, вызывая тем самым шквал эмоций у Шастуна.

Фрагмент взято из фанфики: «Его любимое чудо».

Вы набрали более семидесяти реакций на прошлой горячей зарисовке — я, честно, в полном шоке! Огромное вам спасибо за такую активность ❤️‍🩹🫂
В честь этого сегодня — Арсений в чёрном, а Антон в белом. 😋😋😋

#монтируетМатвиенко