Зарисовка:

«Странный у вас способ выражать симпатию.»

***

Арсений приехал в Воронеж поздним вечером. Путь длинный, город чужой, но в этом и был кайф — вырваться из своего привычного круга. Дима встретил у вокзала, хлопнул по плечу и сказал:

— Готовься, сегодня движ у меня. Полгорода придёт, познакомишься с нашими.

Квартира была полна людей: кто-то смеялся на кухне, кто-то курил у окна, из колонок хрипел старый русский рэп. Всё пахло алкоголем и табаком. Попов держался спокойно, пил пиво, слушал музыку, пока не заметил парня, стоявшего у двери на балкон.

Тот был — будто воплощение Воронежа.

Спортивка, короткая стрижка, уверенная походка. В глазах — что-то настороженное, будто он всегда готов защищаться.

— Ты кто такой? — спросил он, прищурившись.

— Арсений, друг Позова. Приехал из Санкт-Петербурга.

— Питерский? — парень усмехнулся. — Ну, всё понятно. У нас таких называют «умные слишком».

— А у нас таких, как ты — «грубые без причины», — ответил Арсений, спокойно, но с холодом.

Те, кто был рядом, засмеялись. И что-то щёлкнуло в воздухе. Парень шагнул ближе.

— Слышь, не борзей, ладно?

— А ты не ищи повод, — сказал мужчина и отставил бутылку на подоконник.

Дима попытался влезть между ними, но поздно. Антон резко толкнул Арсения в плечо. Арсений не сдержался — ответил. И через секунду всё превратилось в хаос: короткие удары, шум, кто-то кричит «эй, алё, хватит!». Они сцепились, повалились на пол, задели стол. Кто-то разлил пиво, кто-то ржал, а кто-то пытался разнять.

Шаст шипел сквозь зубы:

— Думаешь, самый правильный, да?

— Думаю, что ты ведёшь себя как пацан с двора, — огрызнулся тот.

Позов наконец разнял их, размахивая руками:

— Всё, хватит! Вы оба тупите, реально! Это тусовка, а не ринг!

Парень выдохнул, отступил, глядя зло.

— Да пошёл ты... — бросил он, но без настоящей злости. Просто привычка нападать первым.

Попов взял куртку, вышел на балкон.

Минут через десять дверь открылась — и туда вышел Шастун. В руках — две кружки.

— Мирный напиток, — сказал он, протягивая одну. — Там чай. Ну, почти чай.

— Почти?

— Немного водки. Для согрева.

Арсений усмехнулся, принял кружку. Они молча стояли, глядя на город. Внизу светились редкие фары, где-то лаяла собака, на небе дрожали облака.

— Зря я на тебя наехал, — сказал Антон после паузы. — Просто... не люблю, когда кто-то «не свой». Вроде ничего не сделал, а всё равно бесит.

— Бывает. Я тоже не подарок.

— Да я вижу, — хмыкнул тот. — Ты дерёшься тихо, но больно.

Помолчали.

— Слушай... — начал парень, и голос его стал тише. — Мне ты, если честно, понравился. Сразу. Просто я не умею это нормально показывать. Вы, питерские, всё как-то по-другому — слова, взгляды, улыбки. А у нас, если кто нравится, то мы сначала дерёмся, а потом думаем, что это вообще было.

Мужчина посмотрел на него, слегка улыбнулся.

— Странный у вас способ выражать симпатию.

— Зато честный.

Они сидели на балконе, пили почти чай и молчали. С улицы доносились голоса, кто-то кричал «такси приехало», а в небе занимался бледный рассвет.

Попов подумал, что, может быть, он зря боялся этого города. Потому что иногда самые неожиданные люди оказываются теми, кто понимает лучше всех.

***

1/1!!
— Простите, что пропала. Сейчас немного проблемы со здоровьем, но ничего серьёзного! Написала зарисовку из последних сил. Люблю, обнимаю и целую крепко, котята 🫂❤️‍🩹

#зарисовочкиПоповаиШаста

Ну такой он хорошенький, готовится к вечеринке 🥹🤏🤏🤏
Каждое движение — как отдельный шедевр! 💅💅💅

Рубашка с поцелуйчиками — ну как тут не представить, что Антон сделал её специально для Арсения? Аккуратно, с любовью, своими мягкими губами будто оставлял каждый след. Старался, будто готовил образ не просто для шоу, а чтобы мужчина снова посмотрел на него так, как тогда — с тем самым выражением, где всё уже давно сказано без слов. 🥹❤️‍🩹❤️‍🩹

А так, тейбл тайм уже сегодня!!
Ждёте?) 🤭🤭🤭

Зарисовка:

«Молчи. Ты этого хотел. Ты это получишь.»

***

Дверь в спальню с грохотом захлопнулась, отсекая оглушительный бит и гомон голосов с вечеринки 2.0. Воздух в комнате, пахнущий древесиной и старыми книгами, мгновенно стал густым, раскаленным, будто от вспышки. Свет от уличного фонаря, пробивавшийся сквозь жалюзи, рассекал пространство на резкие полосы.

Арсений, не выпуская своей «добычи», прижал Антона к двери спиной. Его белый облегающий костюм, сиявший на вечеринке, теперь был призрачным пятном в полумраке, отчаянно подчеркивающим каждую напряжённую мышцу его спины и упругих ягодиц. Мускулистые мужские руки сжали запястья парня с такой железной хваткой, пригвоздив его на месте, что у того возникло ощущение, будто он кончит лишь от этого.

— Ты... — выдохнул Попов, его горячее дыхание обожгло кожу у самого уха Шастуна. Он прижался всем телом, и Антон почувствовал сквозь слои одежды жесткий, требовательный толчок его возбуждения. — Ты стоял там, посередине сцены, весь в этом проклятом черном плаще, в этих очках, скрывающих глаза. Как... паук. Как тень. И смотрел. Всегда только смотрел.

Парень с силой запрокинул голову, глухой стон вырвался из его сжатой груди. Его собственный черный плащ с шелестом соскользнул на пол, оставив тело в тонкой, скользящей рубашке и таких же черных, обтягивающих брюках, выдававших каждую линию его тела.

— А ты... — Шастун повернул голову, его губы в сантиметре от губ Арсения, слова рвались сквозь учащенное дыхание. — Ты светился, как навязчивая идея. Этот белый костюм... на тебе он был неприличен. Все смотрели. Все хотели прикоснуться, чтобы понять, настоящий ли ты.

— Но смотрел-то ты, — рычаще, почти беззвучно прошептал мужчина, и в его голосе была торжествующая власть. Он отпустил его запястья и впился пальцами в его бедра, резко разворачивая его лицом к двери. — И я видел этот голод. Этот настоящий, животный голод в твоих глазах за стеклами твоих дурацких очков. Ты хотел это. С самого начала.

Прежде чем Антон мог что-то ответить, Попов резко расстегнул его брюки, стащив их вместе с нижним бельем до самых щиколоток. Холодный воздух коснулся горячей кожи, и парень вздрогнул.

— Жди, — приказал Арсений, и его голос не терпел возражений.

Парень, покорно опёршись ладонями о шершавую древесину двери, слышал за спиной торопливые, властные звуки: звонок молнии, шелест одежды, отрывистое дыхание. Потом шаги. Мужчина встал на колени сзади.

— Расслабься, милый... — его голос прозвучал прямо у самой кожи, и тот почувствовал, как по его внутренней поверхности бедра размашисто, почти грубо, проводит большой палец. Потом что-то холодное и скользкое. Тюбик смазки из прикроватной тумбочки.

И началось. Сначала один палец, напористо, без лишних нежностей, входящий в него. Антон застонал, упираясь лбом в дверь. Боль, растяжение, непривычное вторжение.

— Тише-тише, — бросил Попов, и тут же добавил второй. Движения его руки были быстрыми, растягивающими. Это не было лаской. Это была подготовка. Нетерпеливая, стремительная, почти болезненная. Он водил пальцами внутри, разминая, готовя его тело к тому, что должно было случиться сейчас.

— Арсень... — вырвалось у парня, когда темп и давление усилились.

— Молчи. Ты этого хотел. Ты это получишь.

И вот третий палец. Резкое, жгучее чувство полноты. Шастун закусил губу, чтобы не закричать. Его тело сопротивлялось, сжималось, но пальцы мужчины были неумолимы, работая внутри него с жестокой эффективностью. Потом пальцы убрались, оставив после себя пустоту и назойливое, пульсирующее ощущение растянутого входа.

В следующее мгновение Попов поднялся, его руки снова впились в бёдра Антона. Головка его члена, огромная и твердая, упёрлась в растянутое, влажное кольцо мышц.

— Ты был нереально сексуальным — вся эта твоя весёлая энергия и уверенное спокойствие сводили с ума. — выдохнул Арсений ему в спину и, без предупреждения, вошёл в него одним мощным, разрывающим толчком.

Крик, сдавленный и хриплый, застрял в горле парня. Его тело выгнулось дугой, ноги затряслись. «Черный паук» был пронзён до самого сердца, и это было невыносимо и блаженно.

⬇️⬇️⬇️

— А ты... Ах!... ты был невыносимо секси своей наглой уверенностью, — прорычал он в ответ, с силой отталкиваясь от двери, чтобы встретить следующий, уже менее резкий, но все такой же жесткий толчок. — Все эти твои шутки, улыбки, этот смех... они были для них. Но ты смотрел на меня. Только на меня.

Мужчина засмеялся, низко и влажно, его бёдра врезались в плоть Шастуна с животной, нарастающей силой. Он схватил его за волосы, оттянув голову назад, обнажая горло.

— Потому что ты — моя лучшая импровизация. Все, что было до — просто разминка. Ты — моя главная роль.

Его ритм участился, становясь неистовым, почти яростным. Сквозь тонкую белую ткань костюма Попова проступал пот, очерчивая рельеф его спины и плеч. Антон, полностью отдавшийся ему, метался под ним, его стоны становились все громче, бессвязнее, превращаясь в мольбы.

— Давай! Сильнее!

Он уже не просил, а требовал, его собственное тело горело.

— Кончай со мной, — хрипло, срываясь на фальцет, выдохнул парень, когда почувствовал знакомое напряжение внизу живота. — Кончай, господин в белом... я сейчас...

Это стало последней каплей. Арсений с низким, победным рыком вогнал в него себя до упора, его тело затряслось в мощном оргазме, и он, кусая плечо Шастуна, чтобы заглушить свой крик, излился в него горячими толчками. Через мгновение, под его последними судорожными толчками, крик вырвался и из Антона — горячий, освобождающий...

Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым, прерывистым дыханием. Мужчина, не вынимая себя, обмяк на его спине, прижимаясь губами к его мокрой от пота шее.

— Завтра, — прошептал он, и в его голосе снова играли нотки вызова. — Я надену черное. А ты — белое.

Парень слабо улыбнулся, чувствуя, как дрожат его собственные ноги.

— Будет горячо, — просто ответил он, все еще упираясь в дверь.

***

1/1!!
— По традиции, вы этого не читали, а я этого не писала!!! 😋😋😋
— Ну, за мои старания ведь можно поставить реакцию и написать комментарий, если хотите конечно... 👉👈🤭

#зарисовочкиПоповаиШаста