Зарисовка:

«Как выглядел бы ребёнок у мужчин, изображённых на прикреплённом фото.»

***

Поздний вечер. Комната освещена только мягким светом лампы и экраном ноутбука, перед которым сидят Арсений и Антон. На столе — кружки с недопитым чаем, печенье, впопыхах развернутая шоколадка, и вокруг лёгкий хаос: провода, блокнот с идеями, старые наушники.

Парень сидит ближе к мужчине, облокотившись на спинку стула и глядя на экран с хитрым взглядом. Попов, наоборот, выпрямлен, сосредоточен, как будто это не просто генерация картинок, а какой-то научный эксперимент.

— Так, давай выберем тему. Свадьба. Костюмы.

— А может, сразу «свадьба мечты»? — ухмыляется Шастун. — Ну чтоб красиво. И чтоб платье.

— Платье? — Тот поднимает бровь. — Для кого, простите?

— Ну, я ж не жених, — фыркает Антон. — Ты у нас актив, значит, костюм твой.

— Ладно. Тогда ты — невеста. Посмотрим, как тебе пойдёт.

Щёлк. Пара секунд ожидания. Экран оживает, и появляется картинка: мужчина в идеально сидящем чёрном костюме, сдержанный, уверенный. Парень в длинном белом платье с кружевами и легкой фатой, волосы слегка растрепаны, взгляд растерянный, будто сам не понимает, как сюда попал.

— Ну офигенно, я просто... мадонна в шоке.

— А ты смотри, тебе идёт, — спокойно говорит Попов, чуть склонив голову. — Даже слишком.

— Молчи, — бурчит Шастун, но улыбается.

Он смотрит на экран — и откуда-то, из-под смеха, внутри поднимается странное тепло. Нелепо, забавно, но... приятно.

Они решают не останавливаться.

— Так, теперь давай фон. Что-нибудь безумное.

— Замок на облаках? Или пляж на Сатурне. Или...

— Нет, — решает Арсений, — пусть будет красиво. Закат, море, ветер.

Щёлк.
Теперь — они стоят на берегу, под закатным небом. Платье Антона чуть развевается, рука мужчины — на его талии. Пальцы переплетены.

Слишком реалистично.

— Слушай... это уже не шутка.

— Просто картинка.

— Ладно, а теперь давай самый кринжовый запрос: «как выглядел бы ребёнок у мужчин, изображённых на прикреплённом фото».

— Ты серьёзно?

— А чего нет? Проверим, на что способна нейросеть.

Попов усмехается, набирает запрос. Картинка генерируется медленно — кружок крутится, мигает, время тянется.

И вдруг — готово.

На экране появляется мальчик лет семи: волосы чуть волнистые, цвета между русым и светло-каштановым; глаза — светло-серые, внимательные, но с мягкостью. Взгляд — настороженный, но какой-то знакомый. Сочетание черт, которое слишком узнаваемо, чтобы смеяться.

— ...он похож на тебя.

— У него твои губы, — отвечает тот.

Они сидят молча. И этот мальчик с экрана будто смотрит прямо на них — чуть в сторону, но как живой.

— Это... странно, — шепчет Антон. — И красиво.

— И немного страшно, — добавляет Арсений. — Как будто мы что-то сделали, что нельзя отменить.

Парень усмехается, но не смеётся. Тянется к экрану, проводит пальцем по воздуху, словно касаясь лица ребёнка.

— Слушай, давай не будем удалять.

— Не будем, — соглашается мужчина.

Он нажимает «сохранить как».
Имя файла: wedding_generation_005.
Папка — «шутки / тесты».

Но оба знают: это не просто тест.

Потом они продолжают — ради смеха, ради эксперимента. Смешные картинки, абсурдные запросы: «Арсений и Антон в виде пиксаровских персонажей», «на фоне Марса», «в виде королевских портретов». Они смеются, кидаются комментариями, спорят, какой из результатов кринжовее.

А та самая картинка с мальчиком остаётся внизу списка — тёплая, тихая, почти живая.

Позже, когда Попов закроет ноутбук и Шастун лениво зевнул, бросив:

— Слушай, было весело...

— Да. Только как будто... не просто весело.

И когда парень уже уйдёт спать, мужчина ещё долго сидит в полутьме. Ноутбук закрыт, но его отражение видно в стекле — и где-то там, в папке на рабочем столе, осталась картинка, которую он не открывает, но почему-то не может забыть.

Платье, костюм, закат и мальчик между ними.

Слишком красиво для шутки.

Слишком правдиво для генерации.

***

1/1!!
— В целом зарисовка получилась неплохой, но вот обложка к посту.... Нейросеть хуевая. Делала эти фото почти столько же по времени, сколько писала саму зарисовку 😩😩😩

#зарисовочкиПоповаиШаста

1️⃣/2️⃣

***

День медленно катился по серому небу, будто кто-то вытёр краски с мира, оставив лишь блеклый, ровный свет, который не согревал и не холодил. Антон сидел в своём кабинете — узком, захламлённом, с полуоткрытым окном, из которого влетал лишь тусклый свет и звуки дома. Но работать он не мог. Каждое движение, каждый шорох — скрипнувшая доска, журчание воды в трубах, шёпот шагов Арсения в мастерской — отзывались в нём будто эхо, будто пронзительная нота в тишине, слишком громкая и слишком близкая.

Он ловил себя на странном ощущении — будто в воздухе висит что-то неуловимое, но неизбежное. Не событие, не слова — просто ожидание. Ожидание момента, когда мужчина снова появится в дверях, тихо, сдержанно, будто между ними ничего не изменилось.

Но всё уже менялось. Каждое их молчание, каждый взгляд, каждое слово — невидимая, тончайшая нить натягивалась между ними, вибрируя, готовая рваться от любого прикосновения. Эта нить была настолько хрупкой и сильной одновременно, что каждый день звенела, словно струна, готовая вот-вот издать последний треск.

***

Внезапно дверь кабинета открылась, и Попов вошёл без стука. Его обычная белая футболка была испачкана краской — яркие пятна хаотично разбросаны по ткани, как следы вчерашней борьбы с холстом. Волосы были растрёпаны, глаза — усталые и тёмные, словно в них отражалась бессонная ночь.

— У тебя был звонок, — сказал он тихо, взглядом перебирая комнату. — Я не взял.

— Кто? — парень прищурился, пытаясь уловить интонацию, но в голосе того, было мало эмоций, только усталость.

— Кто-то из твоих. Голос слишком уверенный. Слишком... уверенный.

Шастун поморщился, словно ощутив раздражение, но вместо этого выдавил лишь короткое:

— Значит, по делу.

— Наверное, — усмехнулся Арсений, и эта улыбка была лёгкой, почти беззвучной, будто он не хотел разжигать огонь. — Ты умеешь говорить «по делу» так, будто это оправдание.

— А что я должен сказать? — голос Антона стал чуть резче.

— Ничего. Иногда тишина — честнее.

В комнате повисло напряжение. Мужчина сделал шаг к двери, но парень встал и тихо произнёс:

— Подожди.

— Что? — спросил тот, не оборачиваясь, будто не верил, что стоит задержаться.

— Ты избегал меня весь день.

— Я работал, — спокойно ответил тот, не поворачиваясь.

— Ты всегда работаешь, когда хочешь исчезнуть, — сказал Шастун, приближаясь.

— А ты всегда ищешь тех, кто уходит от тебя, — прошептал Попов, едва слышно, и его голос был ровен и без обиды, но слова звучали как выстрел.

Антон остановился, глядя прямо в глаза, не отводя взгляда.

— Может, потому что не люблю пустоту.

В комнате стало тихо. Арсений наконец повернулся, его глаза — усталые, но острые — смотрели на него без страха и вызова.

— Пустота — не всегда враг. Иногда в ней можно услышать себя.

— А если я не хочу слышать себя? — парень шагнул ближе.

— Тогда ищешь чужой голос.

Шастун усмехнулся — мягко, почти печально.

— Может быть. Но ты — не просто голос.

— Тогда кто? — спросил мужчина, наклоняясь чуть ближе.

— Тот, кого я не могу перестать видеть, — признался Антон тихо.

Молчание стало почти ощутимым, словно воздух в комнате сгущался, затягивая их в тугую паутину невыговоренного. Попов отводил взгляд, стараясь не смотреть в глаза, но не делал шаг назад.

— Не начинай. Не сейчас.

— Почему? — спросил парень, не отступая.

— Потому что я не знаю, что будет, если не смогу остановиться, — в голосе Арсения звучал страх, такой глубокий и настоящий, что Шастун почувствовал его как удар.

— Может, не надо останавливаться, — прошептал он, поднимая руку и почти касаясь плеча мужчины.

— А может, надо, — резко ответил тот. — Ты не понимаешь, Антон. Ты живёшь так, будто можешь позволить себе всё. Даже чужие чувства — как коллекцию.

— Это неправда.

— Правда, — Попов смотрел прямо, без тени сомнения. — Ты смотришь на людей, как на картины. Изучаешь, восхищаешься, но не живёшь с ними. Только смотришь.

Антон замолчал, глубоко вдохнул, сжав кулаки.

⬇️⬇️⬇️

2️⃣/2️⃣

***

— А если я впервые не хочу смотреть, а хочу быть внутри этого? — спросил он, глаза блестели.

Арсений на мгновение замер, потом тихо:

— Тогда придётся научиться чувствовать боль.

— Уже чувствую.

И в этот самый момент всё будто остановилось. Тишина между ними стала тяжёлой, как свинец, и пространство сузилось. Мужчина сделал шаг — почти вплотную. Их дыхание смешалось, пальцы едва дрожали.

— Это не игра, — глухо сказал он. — Я не твой очередной опыт.

— Я знаю, — парень поднял руку, медленно, осторожно, как бы спрашивая разрешения, и провёл пальцами по щеке Попова.

Тот не отстранился, только закрыл глаза, словно пытаясь сохранить что-то, не потерять момент.

— Ты делаешь глупость, — прошептал Арсений, словно самому себе.

— Возможно, — ответил Шастун, — но, кажется, впервые — свою.

Губы едва коснулись друг друга — почти. И в последний момент мужчина отступил.

— Нет, — сказал он, голос дрожал, — не сейчас. Если это случится, я не смогу вернуться.

Дверь закрылась тихо за ним, и звук разошёлся эхом по дому — словно напоминание, что теперь всё изменилось.

Антон остался стоять, окружённый тишиной, которая казалась хрупкой и опасной. Он знал — ровность между ними закончилась. Что-то началось, и это уже нельзя было остановить.

***

Ночь прошла без сна. В доме было тихо, но каждый скрип пола, каждый шорох казались громче обычного. Парень сидел у окна, слушая, как где-то наверху скрипит пол — это Попов ходил, не находя себе места. Они оба бежали от того, что уже случилось, но бежать было некуда — путь лежал лишь навстречу.

Утро было бледным, как и весь день вчерашний. Шастун поднялся, налил одно кофе и какао, осторожно поднялся наверх. В мастерской, где царил беспорядок — разбросанные кисти, капли краски на полу — стоял Арсений.

Он не оборачивался.

— Не спал, — сказал Антон, ставя чашку рядом.

— Не смог, — ответил тот, не поднимая глаз.

— И я, — тихо признался парень.

— Поздравляю, теперь у нас есть хотя бы что-то общее, — усмехнулся мужчина сухо, но без злости.

Шастун приблизился.

— Мы всё усложнили, — произнёс он, пытаясь поймать взгляд.

— Или, наконец, сделали честным.

— Не уверен, что честность — благо.

— Иногда — единственный способ не сойти с ума, — ответил Попов, и в его голосе звучала усталость.

Они молчали. Арсений наконец взял кисть и сделал осторожный мазок по холсту, но рука дрожала. Мазок расплылся. Он уронил кисть.

Антон ловко поймал её, их пальцы соприкоснулись на мгновение — коротко, но глубоко.

Тот выдохнул:

— Ты не понимаешь, что делаешь со мной.

— Может, понимаю слишком хорошо, — прошептал парень.

Он не двигался, и впервые мужчина не отстранился.

Тишина вновь наполнила комнату — но теперь она была иной. Не пустой и безжизненной, а наполненной общей тайной. В ней говорилось всё, что не сказано словами.

***

‼️ Глава 6/? ‼️

◀️ Предыдущая глава! 🤭
▶️ Следующая глава!! 🙇‍♀️

— Такс, котята, стоп! Пожалуйста, не ругайте меня за такую короткую главу — она проходная. Потом будет гораздо больше! А пока — приятного чтения и сладких снов, мои любимые. Люблю, целую и крепко обнимаю!!!! 🫂❤️‍🩹❤️‍🩹
— Напоминаю, что мне важно знать, нравится ли вам этот фанфик, и продолжать ли его! 🤭🤭
— Благодарю за звёздочки!!! 🙏🥹

#логовоПозова