«Это было... Достаточно забавно?»
Описание:
Забавный факт: я писала этот фанфик три ночи подряд, хах.
Надеюсь, вам понравилось! Для меня это было что-то новое и сложное(пока писала, хотела много раз забросить работу, потому что мне сложно писать что-то длинное, и во-вторых мне не нравится фанфик от слова вообще) , и я очень хочу дальше развиваться и радовать вас 🥹🥹🥹🙏
Ещё ссылка:
https://ficbook.net/readfic/019a1148-865f-7e4b-b138-a5104f48a38e
‼️ В комментариях есть файл, если кто-то не может прочитать на фикбуке!!!
#логовоПозова
Описание:
Ау, где Антон и Арсений давно общались онлайн — сначала как друзья, потом всё стало ближе и откровеннее. Между ними возникло сильное притяжение, но оба боялись встречи.
Когда Арсений всё же предложил увидеться, неловкость быстро исчезла. Всё оказалось естественно — будто они знали друг друга всегда...
Вот что я вам так долго готовила!!! 🤭🤭🤭Рейтинг: NC-17. 🔞✅
Размер: 10 страниц, 1 часть. 💅
Статус: завершён.
Забавный факт: я писала этот фанфик три ночи подряд, хах.
Надеюсь, вам понравилось! Для меня это было что-то новое и сложное
Ещё ссылка:
https://ficbook.net/readfic/019a1148-865f-7e4b-b138-a5104f48a38e
‼️ В комментариях есть файл, если кто-то не может прочитать на фикбуке!!!
#логовоПозова
💋23🙏4🕊3❤🔥1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥12🕊2🍓1
🎨
🙇♀️ [Ау, где Антон находит надпись у подъезда, понимает, что это Арсений. Тот признаётся и желает удачи на экзамен. После него одногруппник встречает парня и целует его.)]
‼️
#перепискиАнтонаиАрса
«Переспим после экзаменов?» 🎨🙇♀️ [Ау, где Антон находит надпись у подъезда, понимает, что это Арсений. Тот признаётся и желает удачи на экзамен. После него одногруппник встречает парня и целует его.)]
‼️
1/1!! ‼️#перепискиАнтонаиАрса
🙏23🕊4🍓4💘2
СЕРГЕЙ МАТВИЕНКО
Это же сильно прикол так летать, никаких чемоданов, сумок, просто тапки и книга😂 восхищаюсь
Такой милаш 😭🩷
Главное — тапки, чтобы ножка дышала! И книжка — куда же без неё, граф же 💅💅💅
Главное — тапки, чтобы ножка дышала! И книжка — куда же без неё, граф же 💅💅💅
💘27🍓7💋5🕊1
ВАНЯ ДМИТРИЕНКО
20 лет. очень значимый год за спиной, и начало нового, надеюсь ещё более удивительного, успешного и яркого. я благодарен судьбе за людей вокруг меня, за любовь вокруг меня, за тепло их сердец, за слезы счастья и гордости. благодарен за результаты моих стараний.…
Ну что, с днём рождения, родной наш мальчик 🥹🥹❤️🩹
Спасибо за музыку, за эмоции и за то, что остаёшься таким добрым и настоящим. Твои песни — это уют, свет и чувство, будто тебя понимают. 🫂
Пусть каждый день будет наполнен вдохновением, улыбками и теплом, а всё, к чему стремишься, обязательно сбывается. Рядом пусть будут только искренние люди и много любви... ❤️🩹❤️🩹❤️🩹
А в честь этого — я напишу для вас долгожданную зарисовку с его участием!!! 💅💅💅
Спасибо за музыку, за эмоции и за то, что остаёшься таким добрым и настоящим. Твои песни — это уют, свет и чувство, будто тебя понимают. 🫂
Пусть каждый день будет наполнен вдохновением, улыбками и теплом, а всё, к чему стремишься, обязательно сбывается. Рядом пусть будут только искренние люди и много любви... ❤️🩹❤️🩹❤️🩹
А в честь этого — я напишу для вас долгожданную зарисовку с его участием!!! 💅💅💅
🍓16💋4💘4🕊1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Видосик в тик токе 🙇♀️
Ебаный пубертат... А во общем, Антон сам виноват, что такой кружочек выставил в свой тгк 💅💅💅
#нелепыевидосики
Ебаный пубертат... А во общем, Антон сам виноват, что такой кружочек выставил в свой тгк 💅💅💅
#нелепыевидосики
🙏16❤🔥4💘4🕊1🍓1
Зарисовка:
«А дом — это сердце, в котором нас трое, я знаю.»
***
Вечер был такой тёплый, тихий. За окнами — медное небо, и город гудит где-то далеко, будто в другой жизни. А здесь, в их квартире, мир сжимается до одной комнаты, где Антон и Ваня сидят на диване, держат перед собой микрофон и что-то шепчут, сдерживая смех.
Арсений стоит в дверях, прислушивается. Улыбка сама тянется к лицу. Он уже полчаса как наблюдает за ними — но уходить не хочется.
— Давай с начала, — говорит папа, проводя рукой по волосам сына. — Ты опять сбился на втором куплете.
— Это потому что ты подпевая улыбаешься! — Ваня возмущается, но глаза блестят. — Я теряю ритм!
Шастун смеётся, подхватывает аккорд на телефоне, чтобы задать тональность. И вот снова — звучит их песня. Голос Антона мягкий, тёплый, чуть хрипловатый; голос сына — звонкий, свежий, ещё подростковый, но уже уверенный. Они поют вместе, то сбиваясь, то попадая идеально, и каждый раз, когда что-то не выходит, смеются, хлопают друг друга по плечу и начинают заново.
Попова садится рядом, не вмешивается — просто слушает.
Ванюша запевает строчку:
«Когда ты рядом — даже тишина живая...»
Шастун подхватывает:
«А дом — это сердце, в котором нас трое, я знаю.»
И этот дуэт — неровный, домашний, но настоящий — заполняет комнату, разливается по стенам, по сердцу. Арсений смотрит на них — на одинаковые глаза, на одинаковую мимику, на то, как сын старается, подражая отцу, чуть склоняет голову к микрофону.
Он чувствует странную гордость — не ту, что кричит, а тихую, глубокую.
Вот оно, его семейное счастье: не громкие слова, не сцена, не успех — а этот вечер, этот свет, и два самых близких ему человека, которые поют так, будто весь мир слушает.
Когда песня заканчивается, наступает короткая тишина.
— Вот теперь получилось.
— Точно? — Ваня щурится, как он сам, когда хочет услышать похвалу.
— Точно. — Папа рядом обнимает сына за плечи. — Мы с тобой молодцы.
Попов подходит ближе, мягко говорит:
— Молодцы оба. Только теперь я весь вечер это в голове напевать буду.
Сынок смеётся:
— Ну вот, папа Антон, значит, песня работает!
Шастун подмигивает:
— Главное, что вместе.
Арсений садится рядом, обнимает обоих, а потом наклоняется и целует Ванюшу в лоб.
— Горжусь тобой, малыш.
Тот улыбается, шепчет:
— Я уже не малыш, пап.
Попов усмехается и, не раздумывая, тянется к Антону — короткий, тёплый поцелуй в губы, почти как выдох.
Шастун мгновенно краснеет, кашляет и отводит взгляд.
— Эй... при ребёнке же...
Сын, конечно, уже смеётся, почти падая на подушки:
— Ага! Папа покраснел!
Арсений хмыкает, приобнимает их обоих:
— Ну и пусть. Зато честно.
Антон, всё ещё смущённый, но с мягкой улыбкой, тихо отвечает:
— С тобой по-другому не бывает.
А Ваня хихикает, качая головой:
— У нас дома вечная мелодрама.
Все трое смеются.
И в этом смехе — весь их дом, их тепло, их музыка.
Та, что не нуждается в микрофонах.
***
1/1!!
— Мямя, зарисовка с Ванюшей, и пока я писала, придумала ещё одну идею для зарисовки, тоже с Ваней 🤭🤭❤️🩹
#зарисовочкиПоповаиШаста
«А дом — это сердце, в котором нас трое, я знаю.»
***
Вечер был такой тёплый, тихий. За окнами — медное небо, и город гудит где-то далеко, будто в другой жизни. А здесь, в их квартире, мир сжимается до одной комнаты, где Антон и Ваня сидят на диване, держат перед собой микрофон и что-то шепчут, сдерживая смех.
Арсений стоит в дверях, прислушивается. Улыбка сама тянется к лицу. Он уже полчаса как наблюдает за ними — но уходить не хочется.
— Давай с начала, — говорит папа, проводя рукой по волосам сына. — Ты опять сбился на втором куплете.
— Это потому что ты подпевая улыбаешься! — Ваня возмущается, но глаза блестят. — Я теряю ритм!
Шастун смеётся, подхватывает аккорд на телефоне, чтобы задать тональность. И вот снова — звучит их песня. Голос Антона мягкий, тёплый, чуть хрипловатый; голос сына — звонкий, свежий, ещё подростковый, но уже уверенный. Они поют вместе, то сбиваясь, то попадая идеально, и каждый раз, когда что-то не выходит, смеются, хлопают друг друга по плечу и начинают заново.
Попова садится рядом, не вмешивается — просто слушает.
Ванюша запевает строчку:
«Когда ты рядом — даже тишина живая...»
Шастун подхватывает:
«А дом — это сердце, в котором нас трое, я знаю.»
И этот дуэт — неровный, домашний, но настоящий — заполняет комнату, разливается по стенам, по сердцу. Арсений смотрит на них — на одинаковые глаза, на одинаковую мимику, на то, как сын старается, подражая отцу, чуть склоняет голову к микрофону.
Он чувствует странную гордость — не ту, что кричит, а тихую, глубокую.
Вот оно, его семейное счастье: не громкие слова, не сцена, не успех — а этот вечер, этот свет, и два самых близких ему человека, которые поют так, будто весь мир слушает.
Когда песня заканчивается, наступает короткая тишина.
— Вот теперь получилось.
— Точно? — Ваня щурится, как он сам, когда хочет услышать похвалу.
— Точно. — Папа рядом обнимает сына за плечи. — Мы с тобой молодцы.
Попов подходит ближе, мягко говорит:
— Молодцы оба. Только теперь я весь вечер это в голове напевать буду.
Сынок смеётся:
— Ну вот, папа Антон, значит, песня работает!
Шастун подмигивает:
— Главное, что вместе.
Арсений садится рядом, обнимает обоих, а потом наклоняется и целует Ванюшу в лоб.
— Горжусь тобой, малыш.
Тот улыбается, шепчет:
— Я уже не малыш, пап.
Попов усмехается и, не раздумывая, тянется к Антону — короткий, тёплый поцелуй в губы, почти как выдох.
Шастун мгновенно краснеет, кашляет и отводит взгляд.
— Эй... при ребёнке же...
Сын, конечно, уже смеётся, почти падая на подушки:
— Ага! Папа покраснел!
Арсений хмыкает, приобнимает их обоих:
— Ну и пусть. Зато честно.
Антон, всё ещё смущённый, но с мягкой улыбкой, тихо отвечает:
— С тобой по-другому не бывает.
А Ваня хихикает, качая головой:
— У нас дома вечная мелодрама.
Все трое смеются.
И в этом смехе — весь их дом, их тепло, их музыка.
Та, что не нуждается в микрофонах.
***
1/1!!
— Мямя, зарисовка с Ванюшей, и пока я писала, придумала ещё одну идею для зарисовки, тоже с Ваней 🤭🤭❤️🩹
#зарисовочкиПоповаиШаста
💋27❤🔥5💘5🕊2
Зарисовка:
«Мы с твоим отцом любим друг друга.»
***
Ключ повернулся в замке с щелчком. Еще один оборот — и дверь в квартиру бесшумно открылась. Ваня скинул кроссовки в прихожей, удивленно глядя на непривычную тишину. Часы показывали всего три, пары сегодня закончились раньше из-за того, что у них заболел преподаватель.
«Странно, пап дома нет?» — раздумывал парень. Папа Антон обычно в это время что-то ремонтировал или смотрел сериалы, готовя ужин.
Ваня направился в свою комнату, но на полпути замер. Из-за закрытой двери спальни родителей доносились приглушенные звуки. Не сразу, но он понял, что это было. Сначала тихий, прерывистый стон, который он никогда не слышал от своего всегда сдержанного папы Антона. Потом низкий, властный голос папы Арсения, произнесший что-то неразборчивое, но однозначно ободряющее. Скрежет кровати.
Ваня застыл, как вкопанный, с горящими ушами. Он почувствовал, как жар разливается по лицу. Медленно, на цыпочках, он отступил назад и буквально влетел в свою комнату, закрыв дверь. Сердце колотилось где-то в горле. Он сел на кровать, уставившись в стену, и попытался заткнуть уши наушниками, но было поздно — услышанное уже врезалось в память.
Минут через двадцать дверь в спальню скрипнула. Послышались торопливые шаги. Парень притворился, что смотрит в телефон, когда в его комнату без стука заглянул Шастун.
Он был бледный, как полотно, щеки пылали алыми пятнами. Волосы были растрёпанные, а на шее алело свежее пятно-засос. Он смотрел на сына испуганными, виноватыми глазами.
— Ванюша, сынок... Мы не думали, то есть... ты же должен был вернуться к пяти...
Ваня хотел что-то сказать, но за спиной Антона возникла уверенная фигура Попова. Он был в одних низко сидящих спортивных штанах, волосы на груди слегка влажные. Он не выглядел смущенным. Скорее, собранным и серьезным.
— Антон, дыши, — спокойно сказал он, кладя руку на плечо мужа. — Ваня, садись.
Парень послушно опустился на кровать. Шастун сел рядом, глядя в пол, а Арсений остался стоять перед ними, как капитан на мостике.
— Ты уже взрослый. И ты, наверное, понял, что застал нас в очень... интимный момент. Мы с твоим отцом любим друг друга. Мы мужья. И это естественная часть любви между взрослыми людьми, которые состоят в браке. Ничего постыдного здесь нет.
— Арсень... — простонал тот.
— Нет, Антош. Он должен это знать. Лучше от нас, чем из непонятных источников.
Ваня смотрел на них: на одного папу, который готов был провалиться сквозь землю от стыда, и на другого, который с солдатской прямотой объяснял сыну основы супружеской жизни. И вдруг его собственное смущение стало куда-то уходить. Его лицо расплылось в широкой, немного кривой ухмылке.
— Папы, — перебил он Попова. — Я же не маленький. Мне двадцать лет, в конце концов.
Они оба замолчали и уставились на него. Антон медленно опустил руки.
— Я всё знаю. И... всё понимаю, — Парень почувствовал, как сам немного краснеет, но ухмылка не сходила с его лица. — Ну, вы же не думали, что я верю в аиста до седьмого класса?
Арсений первый сломался — его каменное лицо дрогнуло, в уголках глаз собрались лучики смешинок. Он тихо фыркнул.
Антон выдохнул воздух, которого, казалось, не вдыхал несколько минут. Напряжение спало с его плеч, и он неуверенно улыбнулся.
— То есть... ты не в шоке?
— Ну, в лёгком, наверное, — рассмеялся Ваня. — Но не от факта, а от того, что подслушал. Сорян за это. В следующий раз буду топать громче.
Попов громко рассмеялся, подошёл и потрепал сына по волосам.
— Всё, разбор полетов окончен. Иди, мой руки, помоги папе Антону с ужином. А я... приведу себя в порядок.
Он вышел, оставив Ваню и Шастуна наедине.
— Правда всё нормально? — переспросил он.
— Абсолютно, пап. Я просто рад, что у вас всё... ну, хорошо. Ладно, пошли, эти твои котлеты сами себя не пожарят.
Шастун наконец-то расслабился и позволил сыну вытолкнуть себя на кухню. А парень, глядя на его покрасневшие уши, думал о том, что иметь женатых родителей — порой очень, очень неловко. Но в целом... черт, в целом-то это было даже мило.
***
1/1!!
— Ещё одна про этих троих мили 🥹🤏🤏
#зарисовочкиПоповаиШаста
«Мы с твоим отцом любим друг друга.»
***
Ключ повернулся в замке с щелчком. Еще один оборот — и дверь в квартиру бесшумно открылась. Ваня скинул кроссовки в прихожей, удивленно глядя на непривычную тишину. Часы показывали всего три, пары сегодня закончились раньше из-за того, что у них заболел преподаватель.
«Странно, пап дома нет?» — раздумывал парень. Папа Антон обычно в это время что-то ремонтировал или смотрел сериалы, готовя ужин.
Ваня направился в свою комнату, но на полпути замер. Из-за закрытой двери спальни родителей доносились приглушенные звуки. Не сразу, но он понял, что это было. Сначала тихий, прерывистый стон, который он никогда не слышал от своего всегда сдержанного папы Антона. Потом низкий, властный голос папы Арсения, произнесший что-то неразборчивое, но однозначно ободряющее. Скрежет кровати.
Ваня застыл, как вкопанный, с горящими ушами. Он почувствовал, как жар разливается по лицу. Медленно, на цыпочках, он отступил назад и буквально влетел в свою комнату, закрыв дверь. Сердце колотилось где-то в горле. Он сел на кровать, уставившись в стену, и попытался заткнуть уши наушниками, но было поздно — услышанное уже врезалось в память.
Минут через двадцать дверь в спальню скрипнула. Послышались торопливые шаги. Парень притворился, что смотрит в телефон, когда в его комнату без стука заглянул Шастун.
Он был бледный, как полотно, щеки пылали алыми пятнами. Волосы были растрёпанные, а на шее алело свежее пятно-засос. Он смотрел на сына испуганными, виноватыми глазами.
— Ванюша, сынок... Мы не думали, то есть... ты же должен был вернуться к пяти...
Ваня хотел что-то сказать, но за спиной Антона возникла уверенная фигура Попова. Он был в одних низко сидящих спортивных штанах, волосы на груди слегка влажные. Он не выглядел смущенным. Скорее, собранным и серьезным.
— Антон, дыши, — спокойно сказал он, кладя руку на плечо мужа. — Ваня, садись.
Парень послушно опустился на кровать. Шастун сел рядом, глядя в пол, а Арсений остался стоять перед ними, как капитан на мостике.
— Ты уже взрослый. И ты, наверное, понял, что застал нас в очень... интимный момент. Мы с твоим отцом любим друг друга. Мы мужья. И это естественная часть любви между взрослыми людьми, которые состоят в браке. Ничего постыдного здесь нет.
— Арсень... — простонал тот.
— Нет, Антош. Он должен это знать. Лучше от нас, чем из непонятных источников.
Ваня смотрел на них: на одного папу, который готов был провалиться сквозь землю от стыда, и на другого, который с солдатской прямотой объяснял сыну основы супружеской жизни. И вдруг его собственное смущение стало куда-то уходить. Его лицо расплылось в широкой, немного кривой ухмылке.
— Папы, — перебил он Попова. — Я же не маленький. Мне двадцать лет, в конце концов.
Они оба замолчали и уставились на него. Антон медленно опустил руки.
— Я всё знаю. И... всё понимаю, — Парень почувствовал, как сам немного краснеет, но ухмылка не сходила с его лица. — Ну, вы же не думали, что я верю в аиста до седьмого класса?
Арсений первый сломался — его каменное лицо дрогнуло, в уголках глаз собрались лучики смешинок. Он тихо фыркнул.
Антон выдохнул воздух, которого, казалось, не вдыхал несколько минут. Напряжение спало с его плеч, и он неуверенно улыбнулся.
— То есть... ты не в шоке?
— Ну, в лёгком, наверное, — рассмеялся Ваня. — Но не от факта, а от того, что подслушал. Сорян за это. В следующий раз буду топать громче.
Попов громко рассмеялся, подошёл и потрепал сына по волосам.
— Всё, разбор полетов окончен. Иди, мой руки, помоги папе Антону с ужином. А я... приведу себя в порядок.
Он вышел, оставив Ваню и Шастуна наедине.
— Правда всё нормально? — переспросил он.
— Абсолютно, пап. Я просто рад, что у вас всё... ну, хорошо. Ладно, пошли, эти твои котлеты сами себя не пожарят.
Шастун наконец-то расслабился и позволил сыну вытолкнуть себя на кухню. А парень, глядя на его покрасневшие уши, думал о том, что иметь женатых родителей — порой очень, очень неловко. Но в целом... черт, в целом-то это было даже мило.
***
1/1!!
— Ещё одна про этих троих мили 🥹🤏🤏
#зарисовочкиПоповаиШаста
❤🔥27🙏5🕊4💋3🍓2