1️⃣/3️⃣

***

Прошла неделя. Дом перестал быть серым пространством — в нём появились следы жизни. На подоконнике стояли банки с водой, на столе — пятна краски, где-то на полу валялись карандаши. Антон впервые за долгое время ловил себя на мысли, что не хочет убирать беспорядок.

Этот хаос был живым.

Каждое утро он слышал, как Арсений открывает окно, выпускает в комнату холодный воздух и долго стоит, глядя наружу. Он не спрашивал, о чём тот думает. Просто наблюдал — тихо, издалека.

Иногда они завтракали вместе. Парень пил любимое какао, мужчина — крепкий кофе без сахара. Разговоры были короткие, но в них было что-то, что не требовало лишних слов.

— Ты спишь хоть иногда? — спросил Шастун как-то утром.

— Когда заканчиваю с мыслями, — ответил Попов.

— И когда это бывает?

— Никогда.

— Тогда, может, тебе стоит научиться.

Арсений поднял взгляд, и в этом взгляде промелькнуло что-то мягкое, но быстро исчезло назад.

***

На восьмой день Арсений сказал:

— Мне нужен новый холст. И один человек.

Антон, не поняв, спросил:

— Какой человек?

— Ты.

Эти слова прозвучали спокойно, почти буднично. Но внутри парня что-то дрогнуло.

— Хочешь снова меня рисовать?

— Хочу понять, что изменилось.

Шастун сел напротив, в том же кресле, где когда-то на вечеринке позировал вынужденно.

Теперь — добровольно.

Молчание длилось минут десять.

Только звук карандаша, скольжение кисти. Попов не отвлекался, его взгляд был сосредоточен, точен, но не холоден.

— Ты всё так же смотришь.

— А ты всё так же хочешь, чтобы на тебя смотрели, — ответил мужчина.

— Это плохо?

— Нет. Просто честно.

Арсений продолжал рисовать. Его пальцы были испачканы краской, на лбу — следы усталости. Он выглядел уязвимее, чем обычно.

— Ты меняешься, — произнёс парень. — Здесь. В этом доме.

— Я просто не прячусь. Когда не нужно играть, всё проще.

— А я? — спросил Антон. — Я играю?

— Иногда. Но, кажется, ты устал.

Эта фраза ударила мягко, но точно. Шастун отвёл взгляд.

— Может быть.

***

На девятый день приехал знакомый парня. Стас Шеминов — продюсер с выверенным тоном и слишком громким смехом. Антон пригласил его по делу — обсудить выставку, финансирование, какие-то детали по съёмке интервью. Но уже с первых минут пожалел: слишком много слов, слишком мало дела.

Гость вошёл шумно, с запахом дорогого парфюма и табака. Сразу занял место у окна, осмотрел дом, словно витрину, и сказал:

— Красиво устроился. Атмосферно.

Шастун улыбнулся натянуто:

— Спасибо.

— И помощник у тебя теперь, говорят? Художник? — он обернулся, взгляд скользнул по дверям мастерской. — Этот, как его... Арсений?

— Да, он живёт здесь пока, работает.

— Ты всё ещё держишь этого художника? — усмехнулся тот, наливая себе вина. — Ну-ну, экзотика в интерьере.

Парень чуть наклонился вперёд, пальцы сжались на бокале.

— Он не «экзотика».

— Да ладно тебе. — Продюсер махнул рукой. — Творцы — они же как кошки. Ходят сами по себе. Главное, чтоб не драл мебель.

Антон не ответил. Лишь взгляд стал холодным, неподвижным, как стекло.

А в дверях, незаметно для них, стоял мужчина.

Он вышел из мастерской, собираясь пройти мимо, и замер, услышав разговор. Стоял в тени, с кистью в руке, и будто окаменел. В груди неприятно дрогнуло что-то старое, знакомое — то чувство, когда за спиной решают, кто ты и зачем.

Гость продолжал шутить, а Шастун пытался вернуть разговор в безопасное русло — о выставках, планах, партнёрах. Но получалось, как всегда — не очень.

Через час, когда дверь за продюсером наконец закрылась, тишина легла на дом густо, почти ощутимо.

Парень какое-то время стоял в гостиной, потом, не раздумывая, направился к мастерской.

Арсений сидел у мольберта, но не писал. Краска на палитре подсыхала, кисть лежала на колене.

Он не обернулся, когда Антон вошёл.

— Ты слышал...

— Да.

— Не принимай это всерьёз. Он просто… — тот запнулся. — Он не со зла.

⬇️⬇️⬇️

2️⃣/3️⃣

Мужчина поднял взгляд.

— А как иначе? Для них я — украшение, фон. Что-то, что можно поставить у стены, чтобы говорило о вкусе хозяина.

— Не говори так, — попросил парень. — Для меня ты не...

— Не говори, — перебил Попов. Голос был спокойный, но под ним чувствовалась усталость. — Всё равно будет не то.

Он встал, прошёл к окну.

На подоконнике стояли баночки с растворителем, кисти в стакане, несколько высохших тюбиков.

— Знаешь, иногда лучше молчать, чем оправдываться.

Шастун хотел подойти, но остановился.

В комнате пахло краской и чем-то горьким, как несказанные слова.

Он остался у двери, беспомощный, с чувством, что между ними проложилась тонкая, почти невидимая трещина.

А Арсений стоял у окна, и его отражение в стекле казалось чуть старше, чем несколько минут назад.

***

Вечером парень снова нашёл его в мастерской.

Свет уже давно погас в остальных комнатах, только здесь, за полуоткрытой дверью, светила тонкая полоса лунного света.

Мужична сидел у окна, локтем опершись на подоконник, в пальцах застывшая кисть. Он не писал — просто смотрел, как тянутся по полу бледные тени.

Шастун остановился в дверях, не решаясь сразу заговорить. В полумраке Попов казался почти прозрачным, будто сам становился частью этого ночного света.

— Ты собираешься уйти?

Арсений не сразу ответил:

— Думаю об этом.

— Почему?

Он чуть улыбнулся, не глядя.

— Потому что начинаю забывать, что должен держать дистанцию.

Эти слова, сказанные почти спокойно, больно задели.

Антон сделал шаг ближе, потом ещё. Луна легла на его плечо, как холодное пятно.

— А если я скажу, что не хочу, чтобы ты уходил?

Мужчина обернулся, взгляд короткий, внимательный, будто хотел понять — насколько искренне это сказано.

— Тогда я подумаю, почему тебе это нужно.

— Может, просто... хочу, чтобы ты был.

Молчание растянулось. Где-то щёлкнули трубы, дом вздохнул. Попов тихо усмехнулся — не зло, скорее устало.

— Опасные слова.

— Но правдивые.

— Иногда правда — тоже форма ловушки. Её легко спутать с желанием оставить всё как есть.

Он положил кисть на стол, поднялся. В движении была мягкость, но и решимость — та, что появляется, когда человек уже всё решил, просто не сказал.

Он прошёл мимо парня, и на секунду их плечи почти коснулись.

— Я останусь. Пока ты не закончишь притворяться, что тебе просто интересно.

Шастун тихо рассмеялся, но в этом смехе не было веселья, только облегчение, будто он перестал держать воздух.

— А если я уже перестал притворяться?

Арсений замер в дверях. Плечи чуть опустились, рука коснулась косяка, будто ему нужно было на что-то опереться.

Он повернулся, посмотрел прямо, спокойно.

— Тогда посмотрим, что останется.

Мужчина вышел, оставив за собой запах масляной краски, след тёплого воздуха и недосказанность — густую, как дым после свечи.

Парень остался стоять в пустой мастерской.

На подоконнике блестела банка с водой, на дне плавала тёмная краска. Он провёл пальцем по столу, по следу кисти, по капле, что высохла у самого края, — как будто в этом касании можно было поймать смысл слова «остаться».

***

Следующим утром Шастун проснулся рано. В доме было тихо.

Он спустился вниз — и увидел Попова в саду.

Тот сидел на ступеньках, босиком, с чашкой кофе, наблюдая, как солнце поднимается над деревьями.

Антон остановился у двери, не решаясь подойти.

Что-то в этой простоте — в тишине, в свете на лице Арсения — показалось слишком личным.

Он сделал шаг, и гравий под ногой хрустнул. Мужчина обернулся, не удивившись.

— Доброе утро, — сказал парень спокойно.

⬇️⬇️⬇️

3️⃣/3️⃣

— Доброе, — ответил Шастун. — Ты не спишь?

— А ты?

Антон улыбнулся.

— Кажется, мы оба забыли, как это делается.

Попов посмотрел на него внимательно.

— Может, потому что оба боимся закрыть глаза.

Парень хотел что-то сказать, но промолчал. Они сидели рядом, глядя, как солнце делает мир чуть теплее. И в этот миг оба поняли, они не ищут слов.

Слова только всё разрушили бы.

***

‼️ Глава 5/? ‼️

◀️ Предыдущая глава! 🤭
▶️ Следующая глава!! 🙇‍♀️

— Такс, во-первых, сладких снов котята, люблю, целую и обнимаю крепко вас всех 🫂❤️‍🩹
— А во-вторых, надеюсь вам понравится, потому что опять писала на сонную голову 🤭🤭🤭
— Огромное спасибо за звёзды!! ❤️‍🩹❤️‍🩹

#логовоПозова

Зарисовка:

«Одна подписка на всех, один попкорн — тоже на всех.»

***

В их доме вечера всегда начинались одинаково — с мелочей, из которых складывалось счастье.

Антон выключал ноутбук, тянулся, зевая, и шёл на кухню, где Арсений уже гремел мисками и шуршал пакетиком попкорна.

— Ты опять добавил карамель? — лениво спросил парень, прислоняясь к дверному косяку.

— Ага. Хочу, чтобы кино было сладким, — ответил мужчина, не оборачиваясь назад. — И чтобы ты потом не ныл, что невкусно.

Шастун усмехнулся, но ничего не сказал. Он уже знал — спорить бесполезно.

Пока попкорн щёлкал в микроволновке, он заметил, как Попов подбирает любимый плед — тот самый, серо-синий, мягкий, в котором они пережили не один вечер и не один трудный разговор.

На журнальном столике стояла коробка салфеток — непременная вещь каждого сеанса.

— Только не говори, что сегодня опять драма. Я после прошлой до сих пор не отошёл.

— Она не драма, — с серьёзным видом сказал Арсений. — Она о вечной любви, которую не разрушить временем и расстоянием.

— То есть снова слёзы, — вздохнул Антон. — И снова дождь под финал.

Когда титры побежали по экрану, а актриса впервые произнесла своё «я всё ещё люблю тебя», парень не выдержал:

— Одна подписка на всех. Так что страдаем вместе.

Мужчина рассмеялся — тёпло, с тем оттенком, от которого у Шастуна сжималось что-то внутри.

Антон вдруг придвинулся ближе, спрятался под пледом и, уткнувшись в его плечо, а Попов прошептал:

— Страдать с тобой как-то даже приятно.

Через полчаса Арсений уже всхлипывал, вытирая глаза салфеткой.

Антон тянулся за новой, молча, без насмешки — просто подавал, как будто так и должно быть.

Иногда бросал короткие реплики вроде:

— А я бы на его месте не пошёл под дождь.

Или:

— Ну вот зачем она опять звонит ему ночью?

— Потому что любит! — возмущённо говорил мужчина, даже не отрывая взгляда от экрана. — Ты ничего не понимаешь в чувствах!

— Я зато понимаю в логике, — парировал парень, и оба рассмеялись.

Когда фильм закончился, они ещё долго сидели в полу темноте. Ноутбук гудел, кот спал на подоконнике, а запах карамели и соли смешался с запахом вечернего воздуха.

— Тебе лишь бы с дивана не вставать, — сказал вдруг Попов, вставая и собирая миски. — Лучше бы бегать начал!

Шастун вытянулся на диване, зевнул и ответил:

— Я бегаю. Внутренне. Особенно, когда героиня в третий раз возвращается к бывшему.

— Очень умно. Может, в следующий раз посмотрим твоё что-то?

— Конечно, — кивнул тот. — Завтра моя очередь.

— И что там у тебя?

— Документалка про астероиды.

— После любви и слёз — камни и вакуум?

— Баланс, — пожал плечами он. — Вселенная должна быть в равновесии.

— Хорошо, — сказал Арсений, возвращаясь под плед. — Но только если ты сделаешь попкорн.

— Договорились. Одна подписка на всех, один попкорн — тоже на всех.

Мужчина притянул парня к себе, и тот устроился у него на груди, как всегда.

На улице моросил дождь, по стеклу медленно скатывались капли, а дома всё было просто: тепло, шуршание одеяла, тихий смех, дыхание рядом — и никакой мелодрамы уже не нужно.

***

1/1!!
— Ну милота же, согласитесь 🥹🥹🫂
— Доброе утречко котята, надеюсь вы выспались и готовы к новому дню ❤️‍🩹😉😉

#зарисовочкиПоповаиШаста

Не про сцену — про дыханье,
Про движение, про свет.
Падал, вставал, начинал сначала —
Каждый раз искал ответ.

Боль — не враг, а часть дороги,
Без неё не стать собой.
Период полёта — просто
Жить. И чувствовать, что живой...

Вдохновила написать стих, новым альбомом с «Периода Полёта» ❤️‍🩹🫂

А я ведь так и не посмотрела последнюю серию, сегодня гляну, а то долго затягиваю... 😩😩😩 Думаю, посты не буду вам делать, потому что много времени уже прошло, но если хотите, то сделаю)

#творенияАрсения
#кривыеручкиШаста