Ꭲᴇᴋᴄᴛᴏʙᴏᴇ дᴏᴨᴏᴧнᴇниᴇ!! ⬇️⬇️⬇️

***

После уроков школа погрузилась в гробовую тишину. Коридоры, ещё недавно гудевшие голосами, теперь эхом отдавали каждый шаг. Антон брёл по ним нехотя, рюкзак болтался за спиной, учебник в руках, а в голове — пусто. Впереди ждала контрольная по русскому. Переписывание. Один на один с Арсением Сергеевичем.

В кабинете воздух пах мелом, бумагой и кофе. Мужчина сидел за столом, заполняя журналы. Он поднял глаза, когда парень вошёл.

— Присаживайся, Шастун. Надеюсь, сегодня ты покажешь, что способен и без подсказок, и без своих этих шуточек и поддёвок, — сказал он спокойно, но в голосе звучала усталость, не строгость.

— Постараюсь, — пробормотал Антон и сел за своё место у окна.

Он разложил тетрадь, ручку и вдруг заметил под листком несколько аккуратно сложенных бумажек. Маленькие, чёрным чернилом исписанные кусочки — шпаргалки. С грамматическими правилами, ударениями, даже примерами.

— «Ничего себе... Кто-то забыл? Или это судьба?» — подумал парень в голове.

Он коснулся одной пальцем. Почерк был удивительно аккуратный, знакомый… Арсения Сергеевича?

— «Нет, бред», — Шастун усмехнулся своим дурацким мыслям.

Контрольная началась. Попов ходил между партами, остановился у окна, затем снова вернулся к столу. Антон украдкой развернул первую шпаргалку, пытаясь разобрать мелкий почерк. Сердце колотилось, ладони вспотели. Всё вроде шло гладко — пока ручка не выскользнула из пальцев и не покатилась прямо к ногам учителя.

— Что там у тебя? — спросил Арсений Сергеевич, слегка прищурившись.

— Да... ручка упала, — с трудом выдавил из себя парень, чувствуя, как ему становится жарко.

Учитель ничего не сказал, только вернулся к своим бумагам. Но после этого ученик не мог сосредоточиться. Буквы путались, правила вылетали из головы, в шпаргалках он вдруг перестал понимать собственный язык. Всё смешалось — слова, примеры, страх.

Через сорок минут он сдал тетрадь. Мужчина взял её, просмотрел и тихо произнёс:

— Два. Не потому что не знаешь, а потому что не пытаешься понять.

Шастун кивнул. Без оправданий. Без слов. Он просто собрал вещи и, опустив голову, вышел.

Когда дверь за ним закрылась, в кабинете опять была полная тишина. Сквозь окно тянуло вечерним холодом. Попов долго сидел, глядя на тетрадь с неуверенными каракулями. Потом медленно потянулся к тому самому столу Антона и достал из-под тетрадей маленькие бумажки.

На них — его собственный почерк. Он написал их сам утром, специально для ученика. Думал: если тот найдёт — может, хоть так запомнит. Может, хоть попробует.

Он сжал шпаргалки в руке и тихо сказал в пустоту:

— Даже мои подсказки не помогли тебе, Антош...

Комната ответила тишиной. За окном ветер срывал последние листья с клёна у школьного двора. Арсений Сергеевич устало потер глаза, посмотрел на часы — и впервые за день почувствовал не раздражение, а грусть.

— Всё-таки учить — это не только объяснять, — прошептал он. — Иногда это — просто ждать, пока человек захочет понять сам.

И он остался сидеть один в полумраке кабинета, слушая, как где-то далеко хлопнула дверь школы.

***

— Как и обещала, продолжение тут как тут... ну почти. Просто я опять сегодня была занята, устала, и это единственное на что у меня хватило сил, котята 😭🙏🙏
— Люблю, целую, обнимаю и сладких снов вам, а я наконец-то хоть отдохну немножко ❤️‍🩹🫂
— СПАСИБО ОГРОМНОЕ ВСЕМ ЗА ЗВЁЗДОЧКИ 🙏😭😭

Зарисовка:

«Реп будет просто пушка, единственное прочитаю я его на ушко: шпшпшпшпшп...»

***

И в следующее мгновение Попов сам прижался к губам, резко, жадно, словно ставя точку в их «споре».

Но потом он отстранился. Вязкая и тонкая ниточка слюни вмиг исчезла между ними, так же скоро, как и появилась. Арсений не отпускал Антона от стены, его руки скользили по талии, плечам, шее, исследуя каждый изгиб. Каждое прикосновение было насыщено желанием, будто он пытался запомнить каждую деталь Шастуна на ощупь.

Парень напротив, отвечал на каждое движение. Его пальцы осторожно, но уверенно скользили по спине мужчины, иногда слегка сжимая мышцы, чувствуя силу и контроль, исходящие от него. Их дыхание стало прерывистым, смешавшись в единый ритм, а сердца — будто били в унисон.

Арсений склонял голову к плечу Антона, оставляя лёгкие поцелуи по линии шеи. Шастун едва сдерживал стон, прижимаясь к нему сильнее. Казалось, что время остановилось: не было ни публики, ни мира за стенами, только они двое и их огонь.

С каждым мгновением поцелуи становились длиннее, губы смещались с губ на подбородок, щёки, мочку уха. Попов шептал короткие слова, почти невнятные, но наполненные страстью: «Только мой...», «Не отпущу...». Парень отвечал дыханием, пальцами, мягко прижимая его к себе.

Они начали медленно двигаться по комнате, руки обвивали друг друга, прижимались спинами, грудями, ощущая тепло и силу друг друга. Мужчина направлял движения, демонстрируя уверенность и контроль, а тот позволял себя вести, иногда слегка играя, соблазняя и провоцируя.

На диване они остановились, плотно прижавшись друг к другу. Их тела словно повторяли слова, которые нельзя было сказать вслух. Руки скользили по спине, по шее, по плечам, иногда с лёгким нажимом, иногда с едва заметным покалыванием, которое заставляло дрожать.

Арсений наклонился, слегка приподняв Антона на руках, и их губы встретились в долгом, медленном поцелуе, где каждый вдох был смешан с дыханием другого. Парень ответил с такой же страстью, его руки обвили шею Арсения, притягивая ещё ближе, будто не желая отпускать.

В течение следующих минут они были погружены в эту тихую бурю страсти. Легкие касания, нежные щипки кожи, тёплые прикосновения. Каждое движение было продумано, каждое дыхание — синхронизировано, и каждый взгляд отражал желание, доверие и близость.

Мужчина тихо хохотнул, когда Шастун игриво слегка укусил его за плечо, и ответил лёгким шлёпком по ягодице, вызвав вздох, который трепетал в воздухе. Они смеялись, дрожали, дышали вместе, не прекращая поцелуев и мягких, тёплых прикосновений.

В какой-то момент парень упёрся лбом в плечо Попова, дрожа от возбуждения и удовольствия от близости. Арсений провёл рукой по его волосам, а потом опустился на колени рядом, оставляя поцелуи по ключице, плечу, руке. Антон тихо стонал, наслаждаясь каждой секундой, каждым движением, каждым прикосновением.

Они оба уже были покрыты лёгким потом, дышали часто, но ни один из них не спешил. Всё это было как танец: медленный, чувственный, страстный, без слов — только тела, дыхание, желание и близость.

Мужчина неожиданно даже для себя, резко вводит свой палец в парня напротив разрабатывая вход. Один, второй, и наконец третий. Шастун уже немного всхлипывая, и трётся своими ягодицами об скрипучий диван, наоборот насаживаясь на длинные пальцы. В скором времени пальцы сменились на член.

Движения Попов сначала были лёгкие и плавные, но через пару жалобных стонов парня, они стали рваными и грубыми, и всё время только ускорялись. Первый кончил Антон, и заляпав свой живот, диван, грудь парня сверху, и через пару резких толчков кончил и Арсений.

⬇️⬇️⬇️