Зарисовка:

«Ну и ну, артист... Ты прям командовать любишь.»

***

Арсений приехал в деревню к родителям всего на неделю. В городе он — актёр, репетиции, сцена, съёмки. Здесь же ему хотелось почувствовать землю под ногами, тишину и простоту. Но первым, кого он заметил, был Антон — соседский парень, который часто помогал Сергею и Татьяне, просто так, ничего не требуя взамен. Загорелый, сильный и худой одновременно, и эта странная искра в глазах.

— Ну здравствуй, артист, — сказал парень, когда увидел его у ворот. — Сумку-то хоть сам донесёшь?

— Сам, — спокойно ответил мужчина и посмотрел на него прямо так, что у того на мгновение пропала улыбка.

С утра они работали рядом. Попов помогал отцу чинить забор, потом взялся за огород. Шастун подошёл, будто между делом:

— Давай, я покажу, как проще копать. У тебя рука городская, сразу видно.

Арсений отложил лопату и шагнул ближе:

— Нет. Лучше я покажу тебе.

И прежде, чем Антон успел отшутиться, мужчина взял его за запястье, уверенно поставил руки так, как считал нужным. Не грубо, но так, что спорить было бессмысленно.

Парень усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то другое.

— Ну и ну, артист... Ты прям командовать любишь.

— Я не люблю. Я просто делаю так, как считаю правильным.

Днём они обменивались короткими фразамы — то шутками, то подколами. Но Шастун всё чаще ловил себя на том, что ждёт взгляда Попова. Тот двигался спокойно, но всегда уверенно, ни одной лишней суеты, даже в мелочах.

К вечеру они пошли к реке. Воздух был густым, солнце уже касалось горизонта. Антон сорвал травинку и сказал с улыбкой:

— Ну что, артист, устал за день?

Арсений шагнул ближе, забрал у него травинку и бросил в воду.

— Нет. А ты?

— Я? Да я привык. Только думал, ты сдуешься.

— Ошибся.

Он не дал парню продолжить. Просто взял его за ворот майки, потянул к себе и поцеловал.

Резко, уверенно, без просьбы.

Шастун сначала замер, попытался ответить грубее, но мужчина быстро перехватил, задавая ритм. Поцелуй стал глубоким, властным. Антон, сильный и привыкший быть первым, вдруг понял, что сопротивляться не хочется.

Попов держал его за затылок, ведя ровно так, как хотел сам. Парень дрогнул, потом поддался, позволяя вести полностью. Всё — дыхание, движения — стало принадлежать Арсению.

Когда они отстранились, мужчина тихо сказал:

— Видишь? Ты думал, что поведёшь. Но нет.

Шастун молчал, глаза его блестели, и только спустя секунду он улыбнулся, чуть смущённо:

— Ладно... Понял.

Попов снова наклонился и поцеловал его уже мягче, но так же уверенно, показывая, что теперь он ведёт всегда.

И в ту ночь, среди тишины и запаха травы, это стало окончательно ясно обоим.

***

1/1!!
— Держите мили зарисовку на но-о-очь 🤭🤭🤭

#зарисовочкиПоповаиШаста

Зарисовка:

«Тебе семнадцать. Семнадцать, блять! А мне двадцать четыре. Семь лет разницы. Это пропасть, Антон!»

***

Обычный понедельник. Листья на улицах красились в разные цвета. Сильный ветер и проклятый дождь, который лил уже не первую неделю, окончательно дали понять — осень пришла незаметно.

Вторая неделя школы шла вяло и скучно. Но один одиннадцатиклассник решил «скрасить» её по-своему. Не самым хорошим способом.

Точнее — хуёвым.

Антон когда-то любил школу. Учился на отлично, его уважали учителя, друзей было много. Но всё изменилось, как только он закончил младшие классы. Родители погибли в автокатастрофе. Пришлось переехать к единственной родственнице — тётке. Сначала она пыталась быть для него матерью, но, встретив мужчину, быстро забыла о племяннике. Дом превратился в пустую клетку с пьяным отчимом за дверью. Тогда Антон и нашёл себе новую и «хорошую» компанию.

Ладно, прямо скажем: хуёвую.

Но оставался у него единственный настоящий друг — Дима Позов. Позов сам начал первым пытаться подружиться, ещё с самого начала, а Шастун был только рад такому другу, потому что больше он не смог ни с кем познакомиться.

...звонок прозвенел на первый урок, а одного ученика всё не было.

Парень едва пришел на ногах, а не пополз к школе. Чёрный свитшот с длинными рукавами, под кофтой виден воротник и часть белой рубашки — это была их униформа. Но была проблема. Эта одежда была вся помятая, грязная, будто её уже носят пару дней не снимая. Хотя не будто, а точно. А, и ещё очки, но не его обычные для зрения, а солнцезащитные. А вот зачем они ему в холодном сентябре без солнца, только он сам и знает.

Быстро пробравшись на второй этаж, он вальяжно ввалился в кабинет «любимой» русской литературы. Ему не нравился учитель, а предмет нравился, даже очень, и может учителя... Стоп. Это уже были не его мысли, точнее его, но сам он сейчас находился точно не в этом мире.

Учителя стоял у доски и писал новую тему, ученики были как по стойке смирно. Это было не удивление, потому что преподаватель с самого начала был строгим, но самое больше к одному «дерзкому» ученику этого одиннадцитового класса — который был сейчас в грёбаном проходе.

Его одноклассники смотрели все на него, но ему не было ни капли стыдно. Но всё-таки перед одним было...

...Димой.

Тот смотрел на него как-то разочаровано что-ли? Он всё знал, и сразу понял.

Парню сейчас хотелось бы приползти к его другу и сказать, как всегда, что он так больше не будет, но он не может. Мысли витают где-то в облаках, до которых нельзя добраться, потому что даже лень поднять руку из-за стана эффекта.

— Шастун? — Арсений Сергеевич наконец-то обернулся на девяносто градусов к ученику. — Снова опоздал. Сколько можно уже!

Попов конкретно повысил голос, класс вздрогнул. Но Антон даже не шевельнулся, он просто не слушал, точнее не слышал учителя.

— Ты чёртов мальчишка. За что мне такое наказание...

Арсений Сергеевич был на гране, чтобы просто не вышвырнуть этого «ученика» с класса, но так же нельзя к сожалению сделать. Зато, можно сделать другое:

— Я устал тебя терпеть. Идёшь со мной к директору, — за два шага он уже был около Шастуна. — А вы пишите тему, и сами изучайте произведение. Через пару минут приду, и проверю.

Он схватил его за ухо, вывел за дверь и захлопнул её.

⬇️⬇️⬇️

***

Коридор был пустой. За окнами тянулся всё тот же дождь, стекло блестело от воды. Свет люстр казался бледным, как будто и школа устала от этого бесконечного сентября.

Арсений Сергеевич шагал быстро, держал Антона за локоть, будто боялся, что тот просто свалится или сбежит.

— Ты издеваешься надо мной, Шастун. Каждый раз одно и то же. Тебе самому не надоело?

— А вам не надоело так злиться? — Шастун ухмыльнулся, еле держась на ногах.

Учитель резко остановился, развернулся к нему.

— Ты даже не понимаешь, что с собой творишь. Посмотри на себя! — Попов ткнул пальцем в худи. — Ты разваливаешься на глазах.

Парень поднял голову, улыбнулся уголком губ.

— А вы всё равно смотрите.

— Что?

— Смотрите, — повторил Антон, тихо. — Каждый раз. Думаете, я не замечаю? Как вы пытаетесь казаться равнодушным. Но я же вижу.

— Замолчи, — голос Арсения дрогнул. — Ты не понимаешь, о чём говоришь.

Шастун шагнул ближе, вжал его в стену, ладонью упёрся в штукатурку рядом с его головой.

— Понимаю. Больше, чем вы думаете. Вы красивый. Вы самый красивый человек, какого я видел. Я... люблю вас.

В коридоре будто стало ещё тише. Только капли за стеклом били в подоконник.

— Господи... — Учитель закрыл глаза на секунду, и думал, от чего ему нелепо, от того, что ученик прижал его к стене, и будь кто может их увидеть. Или от всей этой странной ситуации. — Тебе семнадцать. Семнадцать, блять! А мне двадцать четыре. Семь лет разницы. Это пропасть, Антон!

— А мне плевать на цифры, — он усмехнулся криво. — Мне плевать на всё. Кроме вас.

— Ты несёшь чушь. Ты даже не понимаешь, что говоришь.

— А вы? Вы хоть раз в жизни честным был с собой?

Мужчина замер.

— Сними очки, — тихо сказал он.

— Зачем? — Антоновой голос прозвучал почти детски.

— Сними. Сейчас.

— Просто... Стильно, — отмахнулся парень.

Попов шагнул ближе, сорвал очки сам.

И зрачки — огромные, почти черные — сразу всё объяснили.

— Сука. Ты под наркотиками...

Шастун отвёл взгляд.

— И что? Ты теперь будешь читать мне лекции?

— Я должен. Я твой учитель!

— Нет, — Антон резко встретился с его глазами. — Ты человек. Такой же, как я. И если бы ты не был моим учителем, ты бы… — он осёкся, но губы всё равно сложили слова: — Ты бы меня поцеловал.

Воздух между ними стал густым. Арсений почувствовал, как сердце сбилось с ритма.

— Хватит, — прошептал он. — Ты не знаешь, чего просишь.

— Знаю, — упрямо сказал парень. — Я давно этого хочу. Только боялся. Ты же строгий, думаешь, я не видел? Я думал, ты будешь издеваться. А я... я и так уже на дне, ниже некуда.

Он опустил голову, плечи дрогнули.

И в этот момент мужчина понял, что больше не может держать эту линию, этот барьер.

Он шагнул вперёд, схватил Шастуна за затылок и прижал губы к его губам. Резко. Жёстко. Но за этой жёсткостью было не равнодушие, а то, что слишком долго копилось и наконец прорвалось.

Пальцы, крепко сжавшие затылок, не отпускали — боялись потерять эту близость. В этом движении чувствовалось и отчаянное: «Ты мой!». И скрытый страх остаться без него.

Антон замер, а потом вцепился в него так, будто боялся, что иначе исчезнет.

Но спустя время за жёсткостью показалось другое — нежность, которую невозможно было сдержать. Этот поцелуй стал больше, чем просто прикосновением губ. Он оказался признанием в том, о чём так долго молчали, заменой словам, которые не решались сказать.

Мир исчез. Остались только они.

***

1/1!!
— Напоминаю, что писала я её давно, точнее почти месяц назад. Ну ладно, уже не настолько хуево, потому что я подкорректировала зарисовку.)
— И ещё один факт по ней, я писала её по этому видео 🤭🤭 Думаю, теперь ясно, почему такое название)
— СПАСИБО ОГРОМНОЕ ЗА ЗВЁЗДОЧКИ ВСЕМ!!! 🥹🥹

#зарисовочкиПоповаиШаста

— Внимание, вопрос, где ближайший концерт импровизаторов? И во сколько? И кто идёт?)))

ОЧЕНЬ СЛОЖНЫЙ ВОПРОС, ДАЖЕ НЕ ЗНАЮ...... 👉👈
В МОСКВЕ. 29 СЕНТЯБРЯ 20:00. А КТО ИДЁТ, ТОМУ ЗАВИДУЮ И РАДА ЗА НИХ 🤭🤭, ПОТОМУ ЧТО Я НЕТ 😩😩😩