Зарисовка:
«Я на это дрочил.»
***
Квартира была погружена в тишину. Только за окном иногда шумели машины, да часы на кухне мерно отсчитывали секунды. Антон пришёл домой после длинного дня на съёмочной площадке. Камеры, свет, бесконечные дубли — всё это вымотало его, но не настолько, чтобы он не включил ноутбук.
Сегодня была премьера фильма Арсения. Фильма, который тот сам придумал, организовал и в котором снялся. Генеральный директор проекта. Автор идеи. Главный герой. Всё в одном лице.
Парень знал, что для мужчины это было важно. Он видел, как тот ночами придумывал его, как звонил продюсерам, обсуждал бюджеты, выстраивал кадры в голове. И всё же сам Шастун на премьеру не попал — собственные съёмки не позволили. Он чувствовал вину за это, но понимал: работа есть работа.
Зато теперь у него был свой личный показ. Он налил себе какао, закинул ноги на диван и открыл ноутбук.
Фильм начался, одновременно побежали титры:
«Автор идеи, продюсер — Арсений Попов».
Антон невольно ухмыльнулся.
— Ну конечно... Сам себе продюсер, сам себе хозяин. Вот он ты, Попов. Всегда на шаг впереди.
Улыбка была тёплой. На самом деле он гордился. Видеть любимого человека таким — не просто актёром, а человеком, который строит целый проект — это было особое чувство. Смешанное: гордость, уважение и та самая ревнивая искра, когда хочется сказать: «Да, он такой для всех. Но настоящий он — мой».
Антон притих. Он смотрел на экран, не замечая, как какао остывает. Он ловил каждую интонацию, каждый жест. Даже привычный поворот головы, знакомый до мелочей, здесь казался новым — словно Арсений действительно стал частью другого мира.
— Вот зараза, — пробормотал парень себе под нос, покачав головой. — И умный, и красивый, и ещё фильм свой сделал. Как мне с тобой тягаться?
Он засмеялся, но в смехе слышалась и нежность.
Фильм разворачивался всё дальше, и Шастун чувствовал, как его внимание захватывают не только слова или сюжет. Ещё просто присутствие мужчины. На экране он был как будто больше, чем в жизни.
И чем дольше он смотрел, тем сильнее внутри разрасталось странное чувство. Будто это не просто фильм. Будто Попов сделал этот фильм и для всех, и для него лично. Для Антона.
Парень облокотился о подлокотник дивана, прикусил губу. В груди стало тесно.
— Блять... Я ещё не добрался до середины, а уже будто на крючке.
Он откинулся назад, но взгляд от экрана не отрывал.
И именно тогда появился тот самый момент.
На экране шла десятая минута, Арсений то отжимался, то прыгал, видно, что был уже уставший, серьёзный, собранный, — и вдруг, как будто в лёгкой шутке, он высунул язык, когда отжимался. На долю секунды. Камера даже не задержалась на этом, но Антон заметил.
Его сердце дернулось. Губы сами растянулись в улыбке:
— Ах ты ж, козёл, — прошептал он.
Он тут же перемотал назад.
Посмотрел ещё раз.
Вот он, мужчина, крупный план, и этот короткий жест. Такой живой, игривый, будто вызов.
Парень откинулся на диване, но тут же подался вперёд, чтобы не пропустить ни детали.
— Так... Стоп, стоп, стоп, — тот, щёлкнул мышкой и снова запустил момент.
Чем больше он смотрел, тем сильнее чувствовал, как в животе сжимается что-то горячее. Обычный кадр, незначительный для чужого глаза, для него превращался в заклинание.
Он снова щёлкнул «назад».
Ещё раз.
И снова.
— Ты издеваешься, Попов, — голос его сорвался на смешок. Но смех был нервным, дрожащим.
В комнате стало душно. Шастун машинально снял кофту с себя. Пальцы будто не находили себе места — то барабанили по колену, то скользили по губам.
Каждый новый повтор делал ощущение всё сильнее. Дыхание стало неровным, в груди появилось странное чувство тесноты, как будто воздух не мог заполнить лёгкие.
Он провёл ладонью по лицу, выдохнул.
— Ну и зачем ты это сделал? Чего ты этим добиваешься?
⬇️⬇️⬇️
«Я на это дрочил.»
***
Квартира была погружена в тишину. Только за окном иногда шумели машины, да часы на кухне мерно отсчитывали секунды. Антон пришёл домой после длинного дня на съёмочной площадке. Камеры, свет, бесконечные дубли — всё это вымотало его, но не настолько, чтобы он не включил ноутбук.
Сегодня была премьера фильма Арсения. Фильма, который тот сам придумал, организовал и в котором снялся. Генеральный директор проекта. Автор идеи. Главный герой. Всё в одном лице.
Парень знал, что для мужчины это было важно. Он видел, как тот ночами придумывал его, как звонил продюсерам, обсуждал бюджеты, выстраивал кадры в голове. И всё же сам Шастун на премьеру не попал — собственные съёмки не позволили. Он чувствовал вину за это, но понимал: работа есть работа.
Зато теперь у него был свой личный показ. Он налил себе какао, закинул ноги на диван и открыл ноутбук.
Фильм начался, одновременно побежали титры:
«Автор идеи, продюсер — Арсений Попов».
Антон невольно ухмыльнулся.
— Ну конечно... Сам себе продюсер, сам себе хозяин. Вот он ты, Попов. Всегда на шаг впереди.
Улыбка была тёплой. На самом деле он гордился. Видеть любимого человека таким — не просто актёром, а человеком, который строит целый проект — это было особое чувство. Смешанное: гордость, уважение и та самая ревнивая искра, когда хочется сказать: «Да, он такой для всех. Но настоящий он — мой».
Антон притих. Он смотрел на экран, не замечая, как какао остывает. Он ловил каждую интонацию, каждый жест. Даже привычный поворот головы, знакомый до мелочей, здесь казался новым — словно Арсений действительно стал частью другого мира.
— Вот зараза, — пробормотал парень себе под нос, покачав головой. — И умный, и красивый, и ещё фильм свой сделал. Как мне с тобой тягаться?
Он засмеялся, но в смехе слышалась и нежность.
Фильм разворачивался всё дальше, и Шастун чувствовал, как его внимание захватывают не только слова или сюжет. Ещё просто присутствие мужчины. На экране он был как будто больше, чем в жизни.
И чем дольше он смотрел, тем сильнее внутри разрасталось странное чувство. Будто это не просто фильм. Будто Попов сделал этот фильм и для всех, и для него лично. Для Антона.
Парень облокотился о подлокотник дивана, прикусил губу. В груди стало тесно.
— Блять... Я ещё не добрался до середины, а уже будто на крючке.
Он откинулся назад, но взгляд от экрана не отрывал.
И именно тогда появился тот самый момент.
На экране шла десятая минута, Арсений то отжимался, то прыгал, видно, что был уже уставший, серьёзный, собранный, — и вдруг, как будто в лёгкой шутке, он высунул язык, когда отжимался. На долю секунды. Камера даже не задержалась на этом, но Антон заметил.
Его сердце дернулось. Губы сами растянулись в улыбке:
— Ах ты ж, козёл, — прошептал он.
Он тут же перемотал назад.
Посмотрел ещё раз.
Вот он, мужчина, крупный план, и этот короткий жест. Такой живой, игривый, будто вызов.
Парень откинулся на диване, но тут же подался вперёд, чтобы не пропустить ни детали.
— Так... Стоп, стоп, стоп, — тот, щёлкнул мышкой и снова запустил момент.
Чем больше он смотрел, тем сильнее чувствовал, как в животе сжимается что-то горячее. Обычный кадр, незначительный для чужого глаза, для него превращался в заклинание.
Он снова щёлкнул «назад».
Ещё раз.
И снова.
— Ты издеваешься, Попов, — голос его сорвался на смешок. Но смех был нервным, дрожащим.
В комнате стало душно. Шастун машинально снял кофту с себя. Пальцы будто не находили себе места — то барабанили по колену, то скользили по губам.
Каждый новый повтор делал ощущение всё сильнее. Дыхание стало неровным, в груди появилось странное чувство тесноты, как будто воздух не мог заполнить лёгкие.
Он провёл ладонью по лицу, выдохнул.
— Ну и зачем ты это сделал? Чего ты этим добиваешься?
⬇️⬇️⬇️
💘14🕊4🍓4❤🔥3
На экране Арсений снова вытянул язык, и Антон на секунду закрыл глаза. Внутри всё свело сладкой судорогой. Это было слишком. Слишком интимно для фильма, слишком близко.
Он даже не заметил, как начал ерзать на месте, как его тело откликалось само, без сознательного решения. Словно кадр пробуждал в нём что-то запретное, то, что он старательно прятал.
Щёлк. Перемотка.
Щёлк. Снова.
Он уже не считал, сколько раз посмотрел этот момент. Пять? Десять? Больше?
И каждый раз хотелось ещё. Каждый раз это было будто первый раз.
Антон облизнул пересохшие губы, нервно засмеялся и откинул голову на подушку.
— Всё, хватит. Стоп. Хватит, Антон, — пробормотал парень. — Ага, конечно, хватит...
Его взгляд снова сам упал на экран.
Кадр повторился.
И он понял, что останавливаться уже поздно.
Шастун пытался отвлечься — откинулся назад, закрыл ноутбук на секунду. Но через мгновение рука снова сама потянулась, крышка открылась, и перед глазами замер знакомый кадр.
Мужчина. Его язык.
И всё.
Внутри Антона всё закипало. Он ощущал, как сердце грохочет в ушах, как по коже бегут мурашки. Его ладони вспотели, пальцы дрожали. В груди стало тесно, а внизу живота — нестерпимо горячо.
Он сжал кулаки, прикусил губу, но тело не слушалось. Оно будто само знало, чего хочет.
Рука медленно легла на бедро. Сначала осторожно, словно пробуя границы. Он тяжело вздохнул, скользнул чуть ниже — и в тот же миг из груди вырвался тихий стон.
Он даже не хотел этого признавать, но возбуждение накрыло его слишком быстро. Каждое движение на экране будто толкало его дальше. Он снова и снова щёлкал перемотку, не в силах насытиться.
— Сука... Арс... — Парень прошептал, запрокидывая голову.
Он чувствовал, как его пальцы становятся всё смелее. Движения ускорялись, дыхание становилось рваным, почти болезненным. Он задыхался, но не мог остановиться. Казалось, сам Попов сидит перед ним и дразнит, вытягивая язык только для него.
Шастун закрыл глаза и представил, что этот язык касается его кожи. Что Арсений шепчет ему что-то дерзкое. Что всё это — не экран, а реальность. От этой мысли по спине прошёл жар, ноги ослабли, тело изогнулось навстречу собственным движениям.
В ушах шумела кровь. В груди всё сжалось в тугой комок, внизу живота росло напряжение.
Он задыхался, губы были открыты, из горла вырывались тихие стоны. Каждое движение становилось быстрее, резче, пока он не почувствовал, что уже не управляет собой.
Ещё мгновение — и его накрыло.
Волна прошла по телу, вырвав крик и стон одновременно. Он согнулся, вцепился пальцами в подушку, тяжело дышал, словно после бега.
Тело тряслось мелкой дрожью, сердце колотилось где-то в горле. В голове стояло только одно лицо. Одно движение. Один человек.
Антон рухнул на спину, закинул руку на глаза и хрипло рассмеялся.
— Ну и что ты со мной делаешь, Попов... Ты даже не рядом, а управляешь мной, как хочешь. Генеральный директор, блин.
Он какое-то время лежал, пытаясь прийти в себя. В комнате было душно, тихо и слишком интимно, словно воздух до сих пор пропитан им.
И только спустя минуту он собрался с силами и выключил ноутбук.
Но знал: этот кадр теперь останется с ним надолго.
***
Когда поздно вечером Арсений вернулся домой, парень уже несколько раз успел перемотать фильм «на память». В замке щёлкнул ключ, и он сорвался с места, будто школьник, пойманный за шалостью.
— Ну что, директор вернулся? — Шастун с хитрой улыбкой сказал, встречая его в коридоре.
— Вернулся, — тихо ответил он. — Всё прошло хорошо. Друзья, знакомые, коллеги... Обсуждали, спорили, хлопали. Атмосфера была тёплая. Только вот... — Арсений помедлил. — Один пустой стул рядом всё время мозолил глаза.
Антона кольнуло. Он опустил взгляд.
— Прости, Арсень, — сказал почти шёпотом. — Я правда хотел прийти, но съёмки затянулись. Я знал, что этот стул будет ждать меня. И весь вечер думал о том, что подставил тебя.
⬇️⬇️⬇️
Он даже не заметил, как начал ерзать на месте, как его тело откликалось само, без сознательного решения. Словно кадр пробуждал в нём что-то запретное, то, что он старательно прятал.
Щёлк. Перемотка.
Щёлк. Снова.
Он уже не считал, сколько раз посмотрел этот момент. Пять? Десять? Больше?
И каждый раз хотелось ещё. Каждый раз это было будто первый раз.
Антон облизнул пересохшие губы, нервно засмеялся и откинул голову на подушку.
— Всё, хватит. Стоп. Хватит, Антон, — пробормотал парень. — Ага, конечно, хватит...
Его взгляд снова сам упал на экран.
Кадр повторился.
И он понял, что останавливаться уже поздно.
Шастун пытался отвлечься — откинулся назад, закрыл ноутбук на секунду. Но через мгновение рука снова сама потянулась, крышка открылась, и перед глазами замер знакомый кадр.
Мужчина. Его язык.
И всё.
Внутри Антона всё закипало. Он ощущал, как сердце грохочет в ушах, как по коже бегут мурашки. Его ладони вспотели, пальцы дрожали. В груди стало тесно, а внизу живота — нестерпимо горячо.
Он сжал кулаки, прикусил губу, но тело не слушалось. Оно будто само знало, чего хочет.
Рука медленно легла на бедро. Сначала осторожно, словно пробуя границы. Он тяжело вздохнул, скользнул чуть ниже — и в тот же миг из груди вырвался тихий стон.
Он даже не хотел этого признавать, но возбуждение накрыло его слишком быстро. Каждое движение на экране будто толкало его дальше. Он снова и снова щёлкал перемотку, не в силах насытиться.
— Сука... Арс... — Парень прошептал, запрокидывая голову.
Он чувствовал, как его пальцы становятся всё смелее. Движения ускорялись, дыхание становилось рваным, почти болезненным. Он задыхался, но не мог остановиться. Казалось, сам Попов сидит перед ним и дразнит, вытягивая язык только для него.
Шастун закрыл глаза и представил, что этот язык касается его кожи. Что Арсений шепчет ему что-то дерзкое. Что всё это — не экран, а реальность. От этой мысли по спине прошёл жар, ноги ослабли, тело изогнулось навстречу собственным движениям.
В ушах шумела кровь. В груди всё сжалось в тугой комок, внизу живота росло напряжение.
Он задыхался, губы были открыты, из горла вырывались тихие стоны. Каждое движение становилось быстрее, резче, пока он не почувствовал, что уже не управляет собой.
Ещё мгновение — и его накрыло.
Волна прошла по телу, вырвав крик и стон одновременно. Он согнулся, вцепился пальцами в подушку, тяжело дышал, словно после бега.
Тело тряслось мелкой дрожью, сердце колотилось где-то в горле. В голове стояло только одно лицо. Одно движение. Один человек.
Антон рухнул на спину, закинул руку на глаза и хрипло рассмеялся.
— Ну и что ты со мной делаешь, Попов... Ты даже не рядом, а управляешь мной, как хочешь. Генеральный директор, блин.
Он какое-то время лежал, пытаясь прийти в себя. В комнате было душно, тихо и слишком интимно, словно воздух до сих пор пропитан им.
И только спустя минуту он собрался с силами и выключил ноутбук.
Но знал: этот кадр теперь останется с ним надолго.
***
Когда поздно вечером Арсений вернулся домой, парень уже несколько раз успел перемотать фильм «на память». В замке щёлкнул ключ, и он сорвался с места, будто школьник, пойманный за шалостью.
— Ну что, директор вернулся? — Шастун с хитрой улыбкой сказал, встречая его в коридоре.
— Вернулся, — тихо ответил он. — Всё прошло хорошо. Друзья, знакомые, коллеги... Обсуждали, спорили, хлопали. Атмосфера была тёплая. Только вот... — Арсений помедлил. — Один пустой стул рядом всё время мозолил глаза.
Антона кольнуло. Он опустил взгляд.
— Прости, Арсень, — сказал почти шёпотом. — Я правда хотел прийти, но съёмки затянулись. Я знал, что этот стул будет ждать меня. И весь вечер думал о том, что подставил тебя.
⬇️⬇️⬇️
❤🔥14🍓6💘5🦄2
— Я заметил, — признался мужчина. — И мне было... Неприятно. Но потом подумал: ты — мой. Ты всё равно рядом, даже если физически не сидишь там.
Парень поднял глаза, и в них блеснула искренность.
— Я правда виноват. Хочу искупить.
— Искупишь, — Попов ухмыльнулся, тронул его за плечо. — Уже тем, что встретил меня.
Они прошли на кухню. Шастун подал ему кофе. Арсений рассказывал о премьере, о том, кто что сказал, как люди спорили и смеялись, но Антон слушал вполуха. У него внутри всё ещё жила горячая картинка: экран, язык, его собственное сбивчивое дыхание...
И он решился.
— Арсень, знаешь, какой момент мне понравился больше всего?
— Какой? — Мужчина поднял бровь.
— Там, где ты язык показал.
Тот нахмурился.
— Ты издеваешься? Там секунда всего.
Парень ухмыльнулся.
— Для тебя секунда. А для меня — целый фильм.
— И что ты сделал с этой секундой?
Шастун нарочно выдержал паузу. Глаза блестели.
— Пересматривал. Несколько раз. Потом... — Антон замялся, но усмешка стала только шире. — Потом меня понесло.
— Антош, ты хочешь сказать...
— Я на это дрочил.
Тишина. Попов смотрел, будто не верил. Парень усмехнулся ещё шире:
— Да, Арсень. Ты снял фильм, а я устроил свою премьеру. И, между прочим, концовка у меня получилась куда зрелищнее, чем в зале.
Арсений закрыл лицо рукой, засмеялся глухо, качая головой.
— Ты невозможный. Все видят сюжет, историю, драму. А ты...
— А я вижу тебя, — перебил Шастун серьёзно. — Понимаешь? Всё остальное тускнеет.
Его голос стал мягким, почти трогательным. И это пробило того, сильнее, чем признание. Мужчина положил ладонь на его шею, притянул ближе.
— Дурак ты, — сказал тихо, но с теплом. — Но мой.
Они вместе рассмеялись, Попов чмокнул того, в уголок губ:
— Значит, фильм всё-таки удался.
***
1/1!!
— Мне не нравится, у меня всё. 😩😩😩
#зарисовочкиПоповаиШаста
Парень поднял глаза, и в них блеснула искренность.
— Я правда виноват. Хочу искупить.
— Искупишь, — Попов ухмыльнулся, тронул его за плечо. — Уже тем, что встретил меня.
Они прошли на кухню. Шастун подал ему кофе. Арсений рассказывал о премьере, о том, кто что сказал, как люди спорили и смеялись, но Антон слушал вполуха. У него внутри всё ещё жила горячая картинка: экран, язык, его собственное сбивчивое дыхание...
И он решился.
— Арсень, знаешь, какой момент мне понравился больше всего?
— Какой? — Мужчина поднял бровь.
— Там, где ты язык показал.
Тот нахмурился.
— Ты издеваешься? Там секунда всего.
Парень ухмыльнулся.
— Для тебя секунда. А для меня — целый фильм.
— И что ты сделал с этой секундой?
Шастун нарочно выдержал паузу. Глаза блестели.
— Пересматривал. Несколько раз. Потом... — Антон замялся, но усмешка стала только шире. — Потом меня понесло.
— Антош, ты хочешь сказать...
— Я на это дрочил.
Тишина. Попов смотрел, будто не верил. Парень усмехнулся ещё шире:
— Да, Арсень. Ты снял фильм, а я устроил свою премьеру. И, между прочим, концовка у меня получилась куда зрелищнее, чем в зале.
Арсений закрыл лицо рукой, засмеялся глухо, качая головой.
— Ты невозможный. Все видят сюжет, историю, драму. А ты...
— А я вижу тебя, — перебил Шастун серьёзно. — Понимаешь? Всё остальное тускнеет.
Его голос стал мягким, почти трогательным. И это пробило того, сильнее, чем признание. Мужчина положил ладонь на его шею, притянул ближе.
— Дурак ты, — сказал тихо, но с теплом. — Но мой.
Они вместе рассмеялись, Попов чмокнул того, в уголок губ:
— Значит, фильм всё-таки удался.
***
1/1!!
— Мне не нравится, у меня всё. 😩😩😩
#зарисовочкиПоповаиШаста
❤🔥26🍓6🦄6🍾2💘2
📚
🙇♀️ [Ау, где Арсений и Антон случайно знакомятся у входа в кинотеатр, обмениваются номерами, и их первая переписка сразу превращается в лёгкий флирт — шутки, книги и обещания «сюжета с поворотом».]
‼️
#перепискиАнтонаиАрса
«Ты вообще чем увлекаешься?» 📚🙇♀️ [Ау, где Арсений и Антон случайно знакомятся у входа в кинотеатр, обмениваются номерами, и их первая переписка сразу превращается в лёгкий флирт — шутки, книги и обещания «сюжета с поворотом».]
‼️
1/1!! ‼️#перепискиАнтонаиАрса
🍓14❤🔥5💘3🦄2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
1❤🔥15💘8🍓4🙏2🦄1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
— Готовы?
— Да.
— Сосал?
— Ага. Привет! Готов сосать? Готовы, что ты сказал? Готов сосать, что ты говоришь???
— Я знал, что на этот прикол первым Арс попадет 🤭🤭🤭
— Да.
— Сосал?
— Ага. Привет! Готов сосать? Готовы, что ты сказал? Готов сосать, что ты говоришь???
— Я знал, что на этот прикол первым Арс попадет 🤭🤭🤭
Твиттер
1💘19🍓8🦄7❤🔥3
Нет, я не представляю себе такое ау, где Антон баскетболист, а Арсений его преданный фанат...
***
С трибун доносился гул болельщиков, свисток судьи ронялся в воздух, а мяч летел из рук Антона в корзину. Он сосредоточен, но между движениями успевал ловить один знакомый взгляд — Арсения, его любимого и преданного фаната.
Каждый раз, когда Шастун поворачивался к центру площадки, их глаза встречались. Немного смущённый, немного насмешливый взгляд Попова заставлял сердце биться быстрее.
— Ты опять смотришь на меня так, что я забываю о мяче, — шептал сам себе Антон, пробегая мимо игроков соперника.
Мужчина же, заметив, что парень поймал его взгляд, поднял бровь и подмигнул. Сердце Шастуна пропустило удар — и это был лучший пас, который он получил за весь матч.
⛹️🏀
***
С трибун доносился гул болельщиков, свисток судьи ронялся в воздух, а мяч летел из рук Антона в корзину. Он сосредоточен, но между движениями успевал ловить один знакомый взгляд — Арсения, его любимого и преданного фаната.
Каждый раз, когда Шастун поворачивался к центру площадки, их глаза встречались. Немного смущённый, немного насмешливый взгляд Попова заставлял сердце биться быстрее.
— Ты опять смотришь на меня так, что я забываю о мяче, — шептал сам себе Антон, пробегая мимо игроков соперника.
Мужчина же, заметив, что парень поймал его взгляд, поднял бровь и подмигнул. Сердце Шастуна пропустило удар — и это был лучший пас, который он получил за весь матч.
⛹️🏀
🙏18💘6🍓5💔1🦄1