Зарисовка:

«Нормальные люди так не делают, Арсень...»

***

После съёмок Антон чувствовал себя уставшим до невозможности. Он сел за руль своей машины, включил спокойный плейлист и поехал домой. Арсений расположился на пассажирском сиденье — развалился в кресле, закинул руку за спинку, вальяжный и довольный, словно не он сегодня несколько часов подряд сидел рядом на съёмочной площадке.

На полпути парень достал телефон и прикрепил к держателю. Подписчики давно привыкли к его кружочкам, и он не мог пройти мимо. Даже уставший, он знал: стоит появиться — и тысячи глаз уже там.

— Еду вот после съёмок, один, устал и... — Начал он, мягко улыбаясь, но фразу резко оборвали.

— Какой один? — Мужчина протянул, нагло перехватывая телефон. Камера тут же поймала его лицо, и он уверенно добавил: — Со мной он едет. Чтобы все знали.

Он подмигнул в объектив и, не спросив разрешения, закончил кружочек и сразу отправил его.

— Ты серьёзно?! — Антоновый голос тут же повысился, руки крепче сжали руль. — Это мой кружочек был! Мои слова, понимаешь?

— А что? — Попов невозмутимо усмехнулся, устроившись обратно. — Ничего страшного. Пусть все знают, что ты не один.

— Да ты понимаешь, что теперь начнётся?! — Шастун бросил на него возмущённый взгляд. — Подписчики сразу всё увидят! Шипперы вообще с ума сойдут! Уже придумывают, уже строчат что-то... И, между прочим, всё из-за тебя!

— Ну и отлично, — Арсений хмыкнул, глядя вперёд. — Пускай придумывают. Мне не жалко.

Антон шумно выдохнул, губы дрогнули от злости, и он снова сосредоточился на дороге. Щёки его заметно порозовели, а глаза метали молнии.

— Ты просто невыносимый... — Пробормотал он, едва не стукнув ладонью по рулю.

Мужчина наклонился ближе, явно наслаждаясь этой реакцией. Его голос прозвучал тише, почти мурлыкающе:

— А ты мне таким нравишься, Антош.

Парень повернулся к нему с выражением: «ещё слово — и высажу тебя!», но договорить ничего не успел: Попов быстро чмокнул его в щёку.

— Ты!.. — Шастун едва не выронил руль, глаза округлились. — Совсем сдурел?!

— Зато твой, — спокойно и довольно ответил Арсений, снова вальяжно откинувшись на сиденье.

Антон покраснел ещё сильнее, отвернулся к дороге и сердито пробормотал:

— Нормальные люди так не делают, Арсень...

А телефон на панели уже мигал уведомлениями. Подписчики моментально заметили знакомого мужчину в кружочке и заполонили комментарии: одни писали радостные «вместе!!», другие начинали строить теории, а шипперы уже вовсю фантазировали.

Парень только сильнее заскрипел зубами, глядя на поток сообщений.

— Я тебя ненавижу, — выдохнул он зло.

А Попов, глядя на экран с самодовольной ухмылкой, тихо добавил:

— А я тебя люблю.

И снова был доволен: кружочек удался.

***

1/1!!
— Сегодня на мили 🥹🤏🤏
— «Нормальные люди так не делают, Арсень...» — Антош, он у нас всегда с причудом 🤭🤭

#зарисовочкиПоповаиШаста

Ꭲᴇᴋᴄᴛᴏʙᴏᴇ дᴏᴨᴏᴧнᴇниᴇ: ⬇️⬇️⬇️

***

Утро снова началось тяжело. Будильник зазвонил слишком рано, как будто издеваясь, и Антон с силой ударил по кнопке, зарываясь лицом в подушку. В квартире было пусто. Отчим всё ещё был на работе, а мать... Он даже не знал, где она. Да и знать особо не хотел. В груди неприятно скрутило: ненависть к ним жгла изнутри, потому что отчим бил его, а мать только молчала, делая вид, что ничего не происходит.

С трудом поднявшись, Шастун натянул худи и джинсы, засунул в карман пачку сигарет и вышел на улицу. Возле школы его уже ждали Дима и Оксана.

Дима был для него почти как старший брат: всегда готов подставить плечо, прикрыть, пошутить не к месту, но так, что становилось легче. А Оксана — Окс — была чем-то большим, чем просто подруга. Она словно занимала ту пустую нишу, где должна была быть мать. Заботливая, но строгая, она могла прикрикнуть, могла встряхнуть его, когда он перегибал палку, но делала это не ради нравоучений, а чтобы вытянуть его из очередной ямы.

— Ну что, Антош. Курить опять? — Дима спросил, закатывая глаза. Он знал ответ. Ему бы хотелось опять начать читать лекции о вреде курения, но сегодня всё были не в настроении, да и вообще это было бессмысленно. Позов уже давно это понял, но просто так, этого не мог оставить.

— Ага. — Шастун отмахнулся и направился в туалет.

Сигареты его успокаивали. Для него это было будто вдох свежего воздуха — момент, когда мысли рассеиваются, а мир на секунду перестаёт давить. Каждая затяжка напоминала короткий отдых от самого себя, от тревог и бесконечного потока мыслей. Он любил наблюдать, как дым поднимается вверх, растворяясь в воздухе, будто забирая с собой всё лишнее.

Но если смотреть на это с научной точки зрения — всё происходило наоборот. Дым не очищал, а отравлял лёгкие, не давал свободно дышать, а наоборот — крал дыхание. То, что казалось ему спасением, на деле медленно разрушало его изнутри. И всё же, он снова и снова тянулся за пачкой, как будто верил, что хотя бы одна сигарета сумеет вернуть ту иллюзию покоя, которую он искал.

Как всегда, он вернулся только к звонку.

Сегодня была контрольная по русскому, так ещё первым уроком. На доске уже красовалось задание, и весь класс принялся писать. Антон, как обычно, пустил тетрадь пылиться. Ручка крутилась в пальцах, а мысли улетали куда угодно, только не в правила орфографии. Дима пытался незаметно подсунуть ему листочек с подсказкой, но взгляд Арсения Сергеевича был слишком внимательным. Учитель ничего не сказал — только задержал взгляд.

И это было хуже любого крика.

В итоге парень сдал почти пустой лист.

— Шастун, задержитесь после урока, — ровно произнёс мужчина.

В классе раздались смешки, кто-то обернулся, но Шастун только усмехнулся в ответ и заложил руки за голову. Когда все вышли, он остался сидеть, упрямо глядя в одну точку.

Попов подошёл ближе, опершись руками о стол.

— Ну что, начнём утреннюю лекцию, как вы и обещали?

— Ты понимаешь, как себя ведёшь? — голос Арсения был низким и злым. — На уроке ты откровенно бездельничаешь. На контрольной — пустой лист. Вчера в переписке — хамство. Тебе вообще не стыдно?

Антон фыркнул.

— А вы что, переписку мою в дневник запишете? Или родителям жаловаться будете?

— Не смей так со мной разговаривать, — резко оборвал его учитель. — Ты перегибаешь палку.

Парень улыбнулся ещё шире, будто специально подливал масла в огонь.

— Извините, Арсений Сергеевич, это был первый и последний раз, бла-бла... — Он специально повторил свои слова из сообщений, насмешливо сложив пальцы в кавычки.

Глаза учителя вспыхнули.

— Шастун! — Мужчина ударил ладонью по столу. — Ты мой ученик. А я твой классный руководитель. Ты не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне.

Шастун наклонил голову на бок, прищурился:

⬇️⬇️⬇️

— Зато вы имеете право называть меня «котёнком»?

Тишина повисла на секунду. Арсений тяжело выдохнул, явно сдерживаясь.

— Всё, что было — забыто. — Голос его был напряжённым, каждое слово — будто через силу. — Сейчас есть только учитель и ученик. Если ты думаешь, что сможешь продолжать свои шуточки, ошибаешься.

Антон снова усмехнулся.

— А я вспомнил. Вы ведь говорили, что мы ещё встретимся...

— Хватит, — перебил Попов, сжимая кулаки. — Я не собираюсь терпеть твою дерзость. Завтра ты сдашь мне новый вариант контрольной. И если снова придёшь с пустым листом — будем разговаривать по-другому.

Парень прищурился, но ничего не ответил. Он чувствовал, что учитель на пределе — и это только раззадоривало его.

— Ты меня понял? — Арсений Сергеевич твёрдо повторил.

— Да понял я, понял, — буркнул Шастун, но с ухмылкой, которая будто говорила: «Мне всё равно».

— Свободен, — отрезал учитель.

Антон поднялся, не торопясь вышел, и только у двери бросил через плечо:

— До свидания, Арсений Сергеевич.

Дверь хлопнула, оставив учителя одного с его злостью и бессилием.

***

— Устала это писать. 😩
— Всем сладких снов котята!! 🥹🥹
— Спасибки за звёздочку на текстовом дополнении) 🙏🙏