На сей раз дошло дело до очень странной книжки, которую я взял в районной детской библиотеке в начале 80-х, когда мне было чуть больше 10 лет. Я не имел ни малейшего представления о том, что Италия для меня окажется чем-то бòльшим, чем для всех советских школьников. Но я хорошо помню, какое странное впечатление произвела на меня эта тоненькая книжка про римского бомжа (хотя тогда, разумеется, этого слова я не знал, а знал слово "бродяга"), который выкинул дом из окна, живёт на берегу Тибра в шалаше, собранном из мусора (реалия для нас тоже совершенно немыслимая), ведёт философские рассуждения о том, что по-настоящему поровну делятся только нечётные числа, пытается подкатиться к худой бродяжке (как я, опять-таки, сейчас понимаю - конченой наркоманке) разговорами о частях бесконечности - и выкладывает на берегу Тибра из камней слово "дерьмо", чем вгоняет в ужас коррумпированные римские власти (сейчас я понимаю, что это было за несколько лет до начала "Чистых рук", и власти были действительно очень коррумпированы).
В общем, смачная социальная сатира, написанная, безусловно рукой настоящего мастера, но при чём здесь детская литература?
Очень хотелось издать, эту, что ни говори, антибуржуазную книжку, но непонятно было куда её пристроить - вот пристроили в детскую и тиснули тиражом 600000 экземпляров, всего через три года после выхода на языке оригинала, да ещё и в оригинальном виде с оригинальными иллюстрациями. Сейчас это совершенно немыслимо, об этом даже и говорить нечего.

Любезничая с далёким другом о Suno и Сумарокове, oбнаружил, что мой рассказ про нейрохармса полностью выложен на сайте "Юности".
Первая его фраза может кому-то показаться знакомой:
Чудотворец был высокого роста.
Но за дальнейшее Даниил Иванович никакой ответственности не несёт.

Столкнувшись с необходимостью подпилить под углом ножки стола, обнаружили на "Фабрике" пресимпатичнейшую столярную мастерскую под названием "Дребедень", которую держит молодая чета. Они там не только реставрируют старую мебель и делают новую, но и проводят мастер-классы для взрослых и детей. Ей-богу, подумываем к ним записаться сами. Уже по названию понятно, что хорошие и остроумные люди. Прям завидую, что у них там такая дребедень каждый день.
Р. S. Естественно, у "Дребедени" есть свой телеграм-канал:
https://t.me/drebedenmoscow
Реклама абсолютно бескорыстная!

Книга о любви к футбольному клубу "Динамо" оставляет такое же противоречивое впечатление, как и сам предмет оной любви. Но презентация на ВТБ-Арене была проведена безупречно, тут вопросов нет.

Bмecтo лазурки

🏊 Роспотребнадзор разрешил купание в Пионерском пруду

В ЦАО открыта зона для безопасного купания. Вода в Пионерском пруду прошла проверку и соответствует всем санитарным нормам. Можно спланировать визит в выходные.

Попросил Сашу Рязанцева написать про Карло Гинзбурга. Самая известная его работа о сыре и червях, 1981 года, заложила основу дисциплине микроистории. Которая, если я правильно понимаю, примерно то же самое, что и "история повседневности": изучение исторических процессов не через битвы и коронации, а через описки и помарки в исторических документах, изменение формы шляпок гвоздей и тому подобное. Надо признать, что в последние годы с этой микроисторией мы дотрахались до мышей - до истории полосатых тканей и синего цвета. Ну, теперь мы снова живём в большой истории. Сказать, что в этой большой истории уютнее, чем в микро - никак невозможно, но времена, как известно, не выбирают. У них живут, умирают, а ещё стараются честно описать.
https://godliteratury.ru/articles/2026/06/26/chastnoe-v-obshchem-pamiati-vydaiushchegosia-istorika-karlo-ginzburga

Представить себе 60-летнего Антонa Носика в 2026 году так же странно, как представить, скажем, 60-летнего Чехова в 1920 году. Хотя с момента его преждевременной смерти до его шестидесятилетия прошло меньше времени, всего девять лет. Но исторические эпохи стали меняться гораздо быстрее. И сейчас мне уже самому кажется невероятным, что я написал об Антоне целую большую книгу. Но эту книгу надо было написать. И я благодарен Антону ещё и за это. Хотя, разумеется, гораздо лучше, если бы ещё лет тридцать такой книги писать не потребовалось.