Так, жизнь ищущих Бога людей меняет Библия, а жизнь тревожного мальчика, ищущего покой, меняет учебник по психиатрии.

Мальчик ушёл в себя. Он стал «просто волною над глубиною».

(На этой строчке пробуждается Артист, пересаживается на другой стул, где лежат бабочка, перчатки и цилиндр. Пока Представитель дочитывает последние строки Скриптера, Артист надевает перчатки, бабочку и цилиндр.)

У руководящей Луны каждая волна на счету. Но он освободился и больше не подчиняется Луне, став «просто волною над глубиною».

(Звучат простые гаммы, гаммы плавно переходящие в мелодию песни. Артист подходит к авансцене.)

АРТИСТ (поёт “Песню о луне”).

“Каждую ночь, горя не зная,
Всходит луна, как заводная,
Видно на ней кто-то бывает,
То зажигает ее, то задувает.

Ой, вы приливы, отливы,
Этой луне в вышине, подчинены вы,
И как бы ни были вы нетерпеливы,
Вами, приливы, вами, отливы,
Правит луна.

Но стоит луне чуть зазеваться,
Волны пойдут петь-плясать,
Где-то скрываться,
И не узнаешь, куда могли подеваться,
Шестая волна, седьмая волна,
Восьмая волна.

Вот и опять в небо взлетая,
Светит луна, волны считая,
Вот и опять не досчиталась,
Сколько их было в морях,
Сколько осталось.

Видно, опять волна стала волною,
Просто волною над глубиною”.»

— из пьесы «Неприличный христианин»,
2024 г, Е. Граф.

Я на тебя смотрел, на твои волосы,
Летучая мышь летала за моей спиной.
Было жарко, сладко,
Сжаты пальцы, зубы.

Но мышь впилáсь в корову.
Потекла из шеи кровь.
Под страх и ритуал в Грихáльве
Тонула мёртвая корова.

Зачем он на тебя смотрел священно?
Поэтому я облизнул губу, и было сладко там в углу.
Я не люблю твой страх.
На блюде подан стейк.

Я посмотрел на свою руку. На кольце —
летучая мышь.
Перебирали раньше пальцы пряди, было в волосах кольцо.
Протёр его, оно холодное.
Пустое это.
Не моё.

- Граф, 2025 г.

Прочёл пост М. Давыдовой о парадоксе: психотерапия — новая религия, а психиатрическое освидетельствование политиков и руководителей не стало рутинной практикой наших дней.

Звучит интересно, но, к сожалению, психодиагностика не станет рабочим фильтром, потому что

— опасные люди часто клинически вменяемы,
— и мы просто не найдём у них никаких псих. болезней.
— И ещё, такая диагностика быстро станет инструментом давления.

У «психопата/нарцисса» есть сочетание личностных качеств:
обаяние, уверенность + низкая эмпатия, инструментальное отношение к людям, —
которое позволяет ему быть социально успешным и приходить к власти.


А психотерапия — возможно и религия, но для отдельного человека. Я не нахожу её маркером морального прогресса общества.

Её мейнстримность — это следствие культуры индивидуализма во времена «новой искренности» в «новой этике».

К тому же одна из задач терапии — в том числе дать человеку навык переживать существующую реальность, а не обязательно немедленно менять её. Знакомое: „Не можешь изменить ситуацию — меняй отношение к ней“.


Сегодня человек учится быть «в контакте с собой», но у него не получается построить институт, который защитит его от токсичной власти.

Потому что такие институты взывают к гуманности. А социальные нормы для «психопата/нарцисса» вообще мало что значат. И у него низкий уровень самокритичности.

Поэтому декларация о правах человека и пакты о ненападении совершенно естественно им игнорируются.

Но асоциальными и антисоциальными личностями не рождаются, ими становятся. В этом случае среда формирует сознание. Поэтому вопрос не в тестах и справках, а в том, как и кого мы воспитываем.



С уважением,
Евгений.

Оба не боимся смерти,
Я в нас это люблю,
Я вас люблю.
И в вас люблю
Вашу депрессию и
Как смешит нас бес,
И вашу молодость.

Я подарил вам ключ,
А у меня замок.
Но вы боитесь мужа
И прячете подарок.

Конечно, живёте вы
С богатым умным мужем;
И я вам — тоже нужен,
Затем, чтобы у вас всё было.

Амуры — шалуны,
И Бог нам шлёт такое испытание.

Ключ забрать или отдать замок,
Или прям взять и вставить,
Провернуть и вынуть.

Но тихо! едет он, и нужно притвориться,
Что я не стану отравлять амуров,
Что в атеиста я не обращусь

И что я старость не верну себе,
И не привью депрессию обратно,
Что в нас я это не убью,
И что, не дав вам права первого,
Вас я не убью.

И мы продолжим не бояться смерти,
Испытание любовью проходить,
Над Богом насмехаться вместе с бесом
И тихо нас любить при вашем муже.


- Из истероидного письма К.
© Граф, 2026

Аперитив, закуски, основное, вино игристое, десерт. И торт. И сверху вишенка.

И погулять со мной, скрывая ото всех наши прогулки. Трогать, целовать. Потом просить прощения, что, может, этого мне не хотелось. Но устоять тебе было нельзя.

Но только это всё до двадцать третьего числа, потом уже дела. Ты уезжаешь. Что ж, пока.

Как будет дальше. Я переживаю. Мы друг другу кто.

Ещё кончаются аромасвечи, — не забыть! соцработника просить купить, чтобы потом принёс. Пойду колготки надевать. Клиентов пять сегодня. И лубрикант кончается, — да, не забыть! Таблетки — тоже.

Тебе так жаль, что ты не можешь мне ничем помочь, что аж и мне так жаль, что жалко это так. Ты говоришь: «Я у тебя в кармашке». Но я не понимаю, это как. И между встречами… чем занят я и что меня смешит, — наверное, ты этого не знаешь.

Надеюсь, к нашей следующей встрече я буду веселее, что нравится тебе. А то так жаль было, что аж и мне теперь так жаль, что жалко это так.

Ты редко задаешь мне про меня вопросы. Мы друг другу кто. Я переживаю. Что между нами. Как будет дальше.


- Из невротического письма Р. из книги, ещё не законченной.

В эмиграции я потому, что всё мое детство к нам домой ходили участковые милиционеры, нас прослушивали, пытались проникнуть в дом, оставляя следы попыток взлома. Моих родителей часто вызывали на допрос.

И в один из дней у нас случился вооружённый обыск: к моему виску приставляли дуло, скидывали с книжного шкафа книги: на пол падали шекспир, лесков, юнг и переводы библий. Следователь читал вслух мои дневниковые записи, кому-то из омоновцев это было смешно.

Короче, арест и всё сопутствующее. Но в конце концов - долгая история - нам удалось уйти из-под конвоя чудом (но этому есть и логическое объяснение). Нам вернули паспорта, и так я оказался в эмиграции.

Живу, работаю, не жалуюсь. Написал художественную книгу про развитие психического расстройства, его проявления, поиск идентичности и социализацию человека с ментальными проблемами. Такой как бы автофикшн.

В книге и о Свидетелях Иеговы в России как о социальной группе, так и о верующих в отдельности: во что верят, как воспитывают детей, как влюбляются, как общаются друг с другом. Время действия — советские времена, нулевые — десятые и наши дни. Я всё ещё в поисках издателя.

Свидетели Иеговы каждый год отмечают Вечерю воспоминания смерти Христа. И эту Вечерю они проводили и в концлагерях при Гитлере, и подпольно в советское время. В девяностые-десятые они смогли праздновать её открыто. Но с конца десятых годов Свидетели в России вынуждены вспоминать этот день — знак почтения и благодарности за жертву Христа — снова в тюрьмах или на свободе, но тайно.

Вчера вот я посетил это мероприятие в Германии. В этот день всегда полная луна.

#memorialofjesusdeath #jehovaswitnesses

Я счастлив. Говорю о счастье

Переключение между личностями и его последствия при расстройстве множественной личности.

2025 г.