У меня есть теория, что желание уехать на природу возникает в тот момент, когда количество открытых вкладок превышает количество деревьев, увиденных за неделю

Я слышал, весной хорошо влюбиться
Но, говоря языком пословиц
Мой журавль беспощаден к моим синицам

Мне кажется, внутри тебя есть поле, на котором кто-то каждую ночь переставляет горы, и утром геологи приходят с картами, ругаются, сверяют координаты, говорят, что вчера здесь была долина

Ты разный не потому, что где-то врешь, и тебе не надо проходить курс по поиску себя, и нет, это не из-за стержня, ведь слово «стержень» вообще придумали продавцы арматуры и потом зачем-то вложили нам в рты, подумай, стержень — ужасная фигура, у дерева внутри нет железного прута, который заставляет его держаться, там кольца, вода, сосуды, дырки величиной с сырные, новые побеги, дупло, в котором поселилась сова и категорически отказывается платить аренду, дерево может склониться к свету, потерять половину ветвей, пережить пожар, стать корявым, несимметричным, совершенно непохожим на свою фотографию десять лет назад и все равно оставаться именно этим деревом, не вопреки изменениям, а через них, и, может быть, ты все время пытаешься найти в себе металлическую штуку, которой там никогда не было, вместо того чтобы заметить кольца

Эта песня и влюбиться

Люблю места, рядом с которыми понимаешь, насколько малы ты и твои проблемы

Тяжело быть с собой, потому что с собой нельзя закончить разговор, нельзя красиво уйти, хлопнуть дверью, написать «мне нужно время», нельзя взять паузу от собственной головы, хотя ты пытаешься, конечно, телефоном, работой, сериалом, музыкой, чужими проблемами, едой, тренировкой, проектом, бесконечным скроллом, но даже там ты сидишь рядом с собой, как пассажир в ночном автобусе, которого не выбирал и который почему-то знает все твои секреты, он смотрит в окно, иногда тяжело вздыхает, иногда начинает вспоминать то, что ты специально оставил дома, иногда спрашивает, зачем, иногда включает внутри песню, которую нельзя выключить, потому что кнопка провалилась в панель, а водитель умер, автобус едет по кольцу.

Себя нельзя получить от других целиком, сколько бы они ни любили, они все равно видят только часть, своего Тебя, свою карту местности, на которой отмечены удобные дороги, опасные овраги, любимая поляна, но не вся территория, и если ты пытаешься собрать себя только из чужих карт, у тебя получается атлас, где север каждый раз в другой стороне. Там, где им холодно

Я очень люблю такие истории про космос, в которых почти ничего не происходит, но от этого они почему-то цепляют ещё сильнее. Итак, одна из любимых — Pioneer 10 (я просто прихожу к вам говорить о любви, а что).

Его запустили в 1972 году, он первым прошёл через пояс астероидов, первым добрался до Юпитера, передал данные и фотографии, а потом просто продолжил лететь дальше, потому что после пролета планеты оказался на траектории, которая навсегда уводит его из Солнечной системы.

Последний полноценный сигнал от него приняли в 2002 году, а в январе 2003-го Земля услышала еще один, совсем слабый; на тот момент радиосигнал шел уже больше 11 часов. После этого Pioneer 10 замолчал, возможно навсегда.

Но сам аппарат, вероятно, всё еще там и всё еще летит. Полвека в космосе. Да.

NASA очень красиво называет такие аппараты Galactic Ghost Ships — галактические корабли-призраки.

И у Pioneer 10 до сих пор на борту закреплена знаменитая пластина с изображением мужчины и женщины, схемой Солнечной системы и картой из пульсаров, по которой теоретически можно понять, откуда прилетел аппарат.

Сейчас Pioneer 10 летит примерно в сторону Альдебарана, и чтобы долететь емк понадобятся миллионы лет.

Мне почему-то невероятно нравится сама мысль, что где-то очень далеко до сих пор движется маленький аппарат 1972 года, который давно ничего нам не передает, но все еще несет с собой изображение людей и координаты Земли.

Первое, что я бы у тебя отобрал, это слово «всё».

Не навсегда, не бойся, я положу его в стеклянную банку и поставлю на верхнюю полку, потому что «всё» не является задачей, у него нет конца, нет формы, нет момента, когда можно сказать готово, оно размножается при свете, питается чувством вины и к полуночи уже требует, много требует, и ему приходится пожирать тебя.

рождены быть охотниками за головами с бро в 1870-х