⬆️
2/2
* * *
В определённый момент дискуссии я задал выступающему вопрос:
— Из этой картины получается, что мы, сидящие в этом зале, со своими новаторскими предложениями - совершенно лишние для страны люди?
— Сейчас да.

* * *
Это всё не является чем-то радикально новым, но авторитетность источника заставляет в очередной раз добавить им веса. Свои выводы пока не буду озвучивать, но добавлю, что эти достаточно тёмные (или серо-зелёные) краски есть чем светлым разбавить, потому любые мгновенные реакции сами по себе будут малополезными. Новаторство в Беларуси - это длинная игра со сложной стратегией, ползущей скоростью и дистанцией на выносливость. В чём можно видеть и свои плюсы, например, если взглянуть на динамику стран экс-СССР в 90-ые. В условиях слома миропорядка и нарастающей хаотизации по всему миру, когда сохранение управляемости социума важнее сохранения темпа "прогресса", с его непонятными эффектами или понятными, но нерешаемыми проблемами, у Беларуси может быть свои ниша. Или норка.

Contra deum burocraticum

"Главная проблема системы образования в России в том, что правительство выделяет мало денег на зарплату учителям, очень мало денег на зарплату преподавателям и исключительно мало денег на научную работу.
Но при этом правительство завалило учителей и преподавателей бюрократической отчётностью сверх всякой меры разумности. Многие не идут преподавать только потому, что не хотят тратить сотни часов своей жизни на бюрократию. Политика бюрократии настолько иррациональна и вредна, что в преподавательской среде распространена теория заговора. Якобы, в правительстве уже много лет есть заговор бывших троечников, которые сейчас мстят всем преподавателям за то, что раньше никак не могли сдать им зачёты."

Грамотное применение цифровых технологий, несомненно, может существенно снизить затраты на бюрократию. Но сами технологии, конечно, не главная проблема. Проблема - в социальной структуре, в которую они вписываются и которую пытаются трансформировать. Как гласит расхожая цитата, "пытаясь побороть хаос автоматизацией, вы получите автоматизированный хаос". Забороть какодемона бюрократии, что в министерстве образования, что в Академии, с помощью цифровых технологий заведомо обречена. Как и попытка забороть этого какодемона без цифровых технологий. Сама себя, изнутри, бюрократия себя оптимизировать не будет - а смысл? Дебюрократизация максимум приведёт к частичному переделу поляны между смотрящими. Под соусом "сокращения чиновников" сократят каких нужно чиновников. А не бюрократические проблемы. "Это нога - кого надо нога" (с).

Что ж делать? Видится три рычага, которые нужно дёргать совместно.
1️⃣ Главный - сверху. Так как бюрократия существует на распределение бюджета, только обладатель бюджета имеет над ней максимальную власть. Чтобы бюджетом [на дебюрократизацию] распоряжалась не просто очередная клика министров-замминистров, нужен диктатор, в этом смысле стоящий над и в оппозиции к бюрократии.
Лукашенко в молодости, столкнувшись с тихим саботажем исполнительных и законодательных органов, он сделал несколько жёстких ходов: помимо разгона парламента в 1996-ом, он создал аппарат Администрации Президента с большими полномочиями, то бишь, как мобильный инструмент для своих личных задач, как главы государства. Что, несомненно, добавило к общей эффективности его действий по реформированию других сфер и управлению страной. Если осуждать АГЛ за диктаторскую диктатуру, то стоит предъявить разве что, что просвещённой диктатуры в просвещении и науке так и не случилось.
А, видимо, надо.

2️⃣ Второй - снизу. Децентрализация образования и науки. Расширение спектра негосударственных образовательных учреждений всех уровней и спектра негосударственных или отраслевых научных коллективов. Которые могут питаться из бюджета, или создать иные формы финансирования фундаментальных и научно-инженерных разработок. Такие формы есть, я знаю как минимум две содержательные схемы.
В настоящее время белорусские власти децентрализацию осознанно гасят и топят, потому как в военное время это увеличивает риски. Западные акторы собаку съели на перехватывании управления в таких экосистема, а стоимость контроля за таким разнообразным полем для профильных структур растёт. Потому, решили придушить прогресс ради большего контроля.
Логика в этом, конечно, своя есть. Но риски тупеть и отставать тоже велики. И, как мне чудится, в части купирования своих рисков, объёмов диктаторской поддержки, полномочий и ресурсов МВД и КГБ получают много больше, чем МинОбр или АН. Как и имеют у себя больше квалифицированных, заточенных под святое дело НаСтражеРодины кадров, технологий, энтузиазма и куража. Харизматичный и боевитый Карпенков, регулярные шоу в прайм-тайм и красочные фильмы на ОНТ про спецоперации, против серых никого с 20 секундами отчёта о "достижениях белорусских учёных" в выпуске новостей.
⬇️

⬆️

3️⃣ Третий - посередине. Итого, стоит задача сохранить контроль, получить прогресс и сократить затраты любого рода на весь процесс. Вот тут и приходят на помощь технологии. Не только и не столько цифровые сами по себе, сколько социотехнические - как создавать или трансформировать социальные практики с помощью цифры, чтобы добиваться нужных результатов.
Плюньте в глаз тому сатобажнику, кто скажет, что это невозможно, или что у нас некому это сделать. Вы спрашивали? Не спрашивали. Правда, спросить может только Номер 1, из пункта (1). Но тот пока занят другим.

* * *
Сценарий трансформации, на самом деле, опробован в РФ - Агенство Стратегических Инициатив. Диктатор даёт прямое, вне обычной брократической иерархии, прикрытие и ресурс децентрализованным племенам снизу, те берут технологии и поехали. Да, сейчас там много критики в адрес АСИ, наверняка заслуженной. Мол, скурвились, сами забюрократизировались. Заболачивание организационных структур неизбежно с их ростом, любой даже корпоративный долгожитель подтвердит. Но, опуская перфекционализм, который часто маскирует зависть и/или собственную импотентность, общий КПД всё равно повышается и эффекты на лицо.

Правозащита, цифровизация и забота о национальной безопасности здорового человека.
https://youtu.be/PMGw7atlLkE?si=ZQ3V28JmKENbC7El

Планы цифровизовать науку из сводки Гостеха. К теме, как технократы наступают на бюрократов.

Внедрение таких платформ сложно назвать "децентрализацией" в правоверном web3-смысле, но сия затея может как минимум выполнить ре-централизацию: центры маршрутизации задач-запросов-транзакций будут не бюрократическими, а [полу]автоматическими. В целом, православный web3 в реальности сам таким массово грешит: децентрализует вычислительные узлы, и при этом централизует надзор над сетью (governance) или фактическое владение ключевой технологией (которая формально опенсорс).

Эта карта может кому-нибудь помочь с позиционированием стартапа, например. В файле таких ещё с пяток к разным доменам: здравоохранение, спорт, имущество.

Вскоре после начала Французской революции Томас Джефферсон, один из американских Отцов-основателей и третий предидент США, написал ставшее позже знаменитым письмо Джеймсу Мэдисону, который четвёртый президент. Оба работали над американской Конституцией и Биллем о правах. Джефферсон утверждал, что ни одно общество не может создать вечную конституцию или вечный закон для будущих поколений. Срок действия каждого закона должен истекать через девятнадцать лет. Аргументация Джефферсона основывалась на том, что будет в корне несправедливо, чтобы люди в настоящем создавали законы для тех, кто будет жить в будущем. По мере того как состояние мира меняется, законы устаревают, и принуждать будущие поколения соблюдать устаревшие законы несправедливо и неэффективно.

Это они два с лишим столетия назад обсуждали. Сейчас скорость изменения мира ещё более высока, а протоколов и средств эффективно управлять всем огромным сводом законов общество всё так же не имеет. Имеет бюрократию, коллизии, мутную воду для адвокатов и компенсацию проблем через заметание их под ковёр или через коррупционный выкуп. Попытки что-то поменять или хотя бы продумать-просчитать изменения наталкиваются на ресурсный барьер - как такую сложность законов и общества понять? Соответственно, установка на "а зачэм [что-то менять]?" получает весомый, как лежачий валун, и непреодолимый аргумент.

Но это всех устраивает.

В среде DeFi (Decentralized Finance - децентрализованные финансы, в девичестве "криптовалюты") есть такое понятие, как token burning - "сжигание токенов". Это процесс уничтожения ликвидности, вывода её из обращения для регулирования токеномики продукта, т.е. экономики, основанной на этих токенах. Экономика - это в том числе обмен ценностью, и эту ценность немножко таким образом уничтожают. Цели могут быть разные - форсировать увеличение стоимости, управление инфляцией-дефляцией и пр.

Этот механизм уничтожения денег отлично подошёл бы для встраивания и в экономику государства. Например, кажется хорошей идеей сжигать деньги, которые поступили от штрафов. Если штрафы идут в бюджет ведомства, то это ведомство становится заинтересованным в увеличении потока. Который может увеличиваться только за счёт увеличения количества штрафов. Как это сделать - вариантов масса, и все плохие. Этот мотив следует исключать из контура регулирования.

Контур нужно разрывать, и деньги от штрафов нужно сжигать.

Если государство может печатать деньги, то финансирование бюджетных статей может выполняться эмиссионными методами. Другая бюрократическая схема, но кажется более здоровой.

Заметка о реорганизации двухпалатного парламента в разрезе законотворчества. [Не]применимо не только к российскому, надо думать.

если чуть-чуть отпустить на волю институциональную фантазию, нам имело бы смысл организовать «двухпалатность» совсем по другому принципу. Не как сейчас — Дума и Совфед, а, если угодно, «палата представителей» и «палата законодателей». Основное функциональное различение вытекает из названий: одни в основном представляют интересы граждан, вторые в основном занимаются разработкой законов.

При этом «представителей» вполне можно сделать дополнительным фильтром при принятии законов, но нет ничего более бессмысленного, чем пытаться заставлять всех этих спортсменов-актёров-космонавтов-героев и прочих заслуженных людей заставлять всерьёз копаться в пунктах, подпунктах и параграфах. Они должны главным образом заниматься тем, ради чего за них голосовали: представлять интересы своих избирателей. Должен быть радикально усилен контур работы с обращениями граждан, они должны обладать бОльшими возможностями «проталкивать» те или иные значимые для своего округа или региона инициативы, больше времени проводить у себя в территории и общаться с людьми, и это должно составлять основное содержание их работы. То есть это, если угодно, полноценный «трибунат» в изначальном римском смысле.

А вот корпус законодателей надо формировать таким образом, чтобы там ключевую роль играли именно отраслевые и правовые компетенции. Там не должно быть случайных, пусть даже очень уважаемых, но не владеющих теорией и практикой правового регулирования людей. Там должны быть люди, понимающие и в том, как законы пишутся, и как они по жизни работают, на что влияют и как устроено их применение.

Семья — самый проблемный институт с точки зрения строительства общества модерна. Она сопротивляется ему, она ему органически противоречит.

(с)

"Органически" - это как-то слишком, избыточная эскалация. Это противоречие масштаба целей и целеорганизованных структур, очень обычное, природное, нужное. Жестокий, но плодотворный конфликт. Выживание компонента и выживание агрегата имеют область конфликта: агрегат требует а) управляемости и б) жертвы. Примеров тьма, заканчивая сакраментальным "хуторские рогули vs империя".

Так как конфликт вечный, решения также природой найдены миллионы лет как. Надо их просто разглядеть немелочным, абстрактно-способным взглядом. Их наверняка даже больше чем одно.

Семья - энергоэффективная форма выживания и экспансивности; это социальный протокол, вызревший для решения вполне определённого множества задач в ограниченном наборе ситуаций. Т.е. группа особей, именно как группа популяционных со-программ, действует так ("рожаем детей в семье"), исходя из набора активаторов. Это граф Калиостро формулу любви искал - не нашёл; социобиологи искали и нашли - всё банально.

Воспроизводство - это работа инстинктов; воспроизводство здоровых детей - работа более сложных инстинктов. Можно ли управлять активаторами первого или второго? Можно. Это что-то магическое, суперсложное? Нет. Управлять либидо же умеем, как минимум, вкл-выкл? Просто ли это? В масштабах крупного социума может именно что входить в противоречие с целями суперсистемы. Например, воспроизводство стагнирует, если особей запереть в замкнутых пространствах. Мегаполисы и хрущёвки, например. Но мегаполисы нужны индустриальному обществу: пролетарии должны ходить на работу на заводы каждый день. Здесь множество следствий, социальных, политических, экономических, которые укоренились в сознании бюрократии, политической культуры, идеологии за сотню лет.

Если мы хотим выжить, мы должны изменить что-то в этой цепи:
1) биологическую активацию "мало места - не размножаюсь"
2) экономическую мотивацию селить людей туда, где им "мало места" (привет, девелоперы)
3) политические, административные и бюрократические резоны (учёт, контроль, лояльность)

Что проще? Что надёжнее? Бюрократы ленивы, и выберут калечить биологию своих детей, или нагнуть коммерсантов, лишь бы высидеть должность. Коммерсанты жадны, и выберут опрокинуть бюрократов. Лишённые власти и денег требуют "традиционного семейного счастья", только не трогайте. Что означает прижать коммерсантов и перестроить бюрократов. Война в любом случае.

Теоретически, нас спасает то, что коммерсантов много - дай одним зарабатывать иным, более общественно полезным способом - они сами загрызут конкурентов, питающихся иначе. Бюрократы не имеют самостоятельного стратегического рассудка - им просто нужен установленный порядок клевания: он должен быть переустановлен, и колесо завертится в другую сторону.

Кто сделает этот разворот? Коммерсанты? Бюрократы? Независимое прастигоспади общество?

Конь в пальто. Пока не станет по-настоящему больно, ни одна сволочь не рискнёт своими деньгами или положением. В плодотворном конфликте.

А про центральный пункт нынешней программы Верховного, заявленной в Послании — про семью и демографию — крутится у меня вот какая мысль. Очень сырая пока что.

Когда-то давно базовой учётной единицей налогообложения был «дым», иначе говоря, семья. В этом смысле бобылям, вдовцам/вдовам и бездетным было дороже жить, чем семейным. А при жизни на земле, где ребёнок уже с ранних лет — работник и помощник, многодетность вообще имела существенные преференции.

Сейчас «семьи» как хозяйственной единицы нет в правовой и хозяйственной реальности. Есть физические лица и юридические лица, проще говоря — люди и нелюди. Для многих видов хозяйственной деятельности регистрироваться и представляться нелюдью удобнее, а для некоторых — просто необходимо. В этом смысле правовая сущность «фирма» (в тч в некоммерческой версии) вполне себе процветает, а вот правовая сущность «семья» в значительной степени виртуальна. С точки зрения правовой системы, брак — это просто набор взаимных обязательств между мужчиной и женщиной, мало относящихся ко всем остальным членам семьи. Дети — они в любом случае больше женщины, чем «их обоих» (материнский капитал), для мужчины они не более чем риск попасть на дополнительные потери при разделе имущества и на алименты в случае развода; никаких именно правовых бонусов и привилегий отцовство для него не даёт вообще. Ну, правда, сейчас, если ты многодетный, можешь в Москве парковаться забесплатно — хоть что-то.

В этом смысле было бы интересно поставить вдолгую задачу юристам, правоведам, законотворцам и законодателям (это, представьте, не одно и то же) «прописать» семью именно как правовой и хозяйственный институт в нашу систему институтов. Причём без разницы даже, о какой именно семье идёт речь: из одного человека, из одинокой мамы с ребёнком, о «полной» семье с обоими родителями и детьми, и даже о «большой» многопоколенческой семье, живущей под одним кровом — такое сейчас тоже не редкость.

Но это надо додумать, слишком много «но» и «если».

Слайд с презентации приоритетов национальной технологической политики Российской Федерации. Временной ряд с ключевыми событиями в организации ландшафта развития технологий, инноваций и предпринимательства. Один из пунктов - "легитимация права на риск". Это не просто некое пространное медийное рассуждение, это федеральный закон, очерчивающий границы ответственности инновационных технологических компаний, а также институтов развития, фондов, госкорпораций за потерю государственных денег.

Россияне пытаются балансировать между свободами для мошеннических схем раннего Сколково и омертвелостью инновационной среды, которую вызывает попытка плотного контроля, как в Беларуси. "Лучше низкий КПД при финансировании технологического развития, с регулярной работой по его повышению, чем околонулевой с давлением вниз".

Немыслимо для Беларуси. У нас вместо создания институтов развития - расширение институтов контроля; вместо легитимации права на риск - требования фантастически быстрой (до 2х лет) окупаемости технологических инвестиций, расходование львиной доли бюджета на бюрократическую отчётность вместо собственно научного и инженерного поиска и ответственность до уголовной за недостижение этих целей и растрату народных денег.

Выводы печальны, особенно в сравнении с тем, что я вижу в России.

"100% школьников должны пройти обучение управлению и эксплуатации беспилотников" - задача, которую поставил губернатор Сахалина. По слова замминистра образования Сахалинской области, сейчас из 65 тысяч 35 тысяч уже прошли несколько учебных курсов по управлению, ремонту, конструирование, программированию беспилотников.

"Два дрона специально разбили на глазах у преподавателей, чтобы преодолеть у них страх потерять инвентарь. Пробуйте, экспериментируйте! Дроны - расходный материал."

Сколько проверяющих в Беларуси висело бы над педагогом, чтобы он купленный за народные деньги пропеллер не поломал?

Такое внимание к отрасли БАС имеет серьёзные основания, не только военщина или" общее техническое развитие", там масса масштабных следствий в самых разных областях общества, экономики, государства. А. Чадаев на своей лекции прочертил удивившую многих связь между развитием БАС и демографией. "Открытий чудных готовит просвещения дух... " Если он есть.

Алексей Чадаев грозит честным предпринимателям из маркетплейсов (Wb, Ozon в первую очередь) раскулачиванием со стороны ненасытных silovik Доколе вскл. И доступно объясняет, почему это неизбежно.

Помимо несомненно возможных вариантов отжима предпринимателями, у кого "в етом ЖЭСе есть рука", бизнеса или рынка у предпринимателей "без руки", с использованием государственных структур, существует просто природная/системная реакция: когда дуб в огороде становится размером примерно с дом, это уже не сорняк и не просто плодово-ягодное, он переходит в иной класс. Чадаев упоминает про "национальную инфраструктуру", но здесь пропущен один важный предикат.

Существует такое понятие как "критическая инфраструктура", чаще применяемое в информационной безопасности, но перекочёвывающее и в другие области, такие как производство. А некоторые особо умные и продвинутые, вроде англо-саксонских племён, выстроили все слова в правильный ряд: critical national infrastructure (CNI), и разрабатывают комплексные программы защиты всего ряда CNI, куда включают: энергетику, транспорт, водоснабжение и водоотведение, здравоохранение, финансы, связь и космос, продовольствие и логистику, правительственные функции и экстренные службы.

В Штатах именно комплексная работа началась с директивы PDD-63 при Клинтоне в 1998, продолжилась Бушем в виде существенно расширенной Homeland Security Presidential Directive HSPD-7 for Critical Infrastructure Identification, Prioritization, and Protection. Что является, видимо, самым развитым подходом на данным момент, потому как делает акцент на межсекторальный характер рисков, глубокое киберфизическое единство и угроз, и средств защиты и активное частно-государственное партнёрство.

В России, насколько видно, защита всего критического существует как несколько контуров, каждый со своим регулятором. Есть федеральный закон № 187-ФЗ «О безопасности критической информационной инфраструктуры Российской Федерации», есть политики Ростехнадзора и иные ведомственные усилия, но целостного фреймворка нет. Не определено достаточно общего понимания жизненного цикла критической инфраструктуры: когда она возникает, как с ней работать и пр.

Достаточно общее — это такое, которое позволяет идентифицировать такую штуку, как маркетплейс в качестве критической инфраструктуры не тогда, когда начинаются проблемы, а сильно заранее. И встраивать эту новую инфраструктуру в весь комплекс управления рисками не через пень-колоду, раскулачивание и посадки неуиноватых предпринимателей, а в рамках достаточно общего понимание связности и принципов. Начиная, но не ограничиваясь информационной безопасностью. Потому как (Чадаев объясняет) это в определённый момент становится и рыночной, и социальной проблемой.

В Беларуси с этим всё ещё проще и жёстче. Регуляторная модель — сугубо административная, потому как все привыкли, что критические объекты — это обычно госсобственность. Потому, жэстачайшего администрирования для поддержания беларускаго парадка (R) достаточно. Как критические объекты сливаются в критические инфраструктуры — отдельная магия, которая и для специалистов не всегда прозрачна, а для чиновников тем более.

Маркетплейсы — это частная лавочка. И государство тут ничего не может и не сможет, даже если их национализирует: слишком сложный и волатильный рынок. Если у капиталистов модель взаимодействия в рамках защиты критической инфраструктуры включает частников как партнёров, то у нас это исключительно объект администрирования, "коммерсы", и в первую руку источник риска, который нужно прижать.

Сейчас, во время быстрорастущей многомерной связности, имеем ситуацию, когда всё новые критические объекты сливаются во всё новые критические инфраструктуры. Для работы с которыми у государств мало адекватных инструментов, начиная с концептуальных, с понимания с чем имеем дело. Это не только вышеприведённый перечень из 7-10 пунктов (транспорт, промышленность), а всё более внутренне дифференцирующиеся сети действия и взаимовлияния, где простая нарезка на простые типы и ведомства всё менее адекватна.