Читаю после работы книжку.

Автор родился на маленьком острове в Карибском бассейне в семье индийских крестьян. Потом учился в Оксфорде. Стал известным писателем. И вот, приезжает в Индию, которую никогда не видел, -- и смотрит вокруг.

Медленным таким взглядом, слегка печальным. Ездит по городам, разговаривает с разными людьми. И вот, приезжает в старинный город Виджайянагар -- столицу мощного средневекового царства.

Идёт по улице. И видит, как через развалины древнего города пробираются женщины. То ли бельём каким-то. То ли с детьми. То ли и с тем, и с другим сразу. И говорит: а знаете, почему индийцы такие?

а у них здесь просто всё уже было

всё-всё-всё

и уже не по одному разу

#найпол

Недавно читал ребенку Джека Лондона ("Зов предков"). И офигел.

Это стопроцентно ницшеанская книжка. В ней присуствтуют все ключевые фигуры мысли Ницше.

Во-первых — сильная личность, "аристократ". Это Бэк, главный герой, помесь сенбернара и овчарки, которого похищают из мажорного калифорнийского поместья и продают торговцам ездовыми собаками -- которые продают собак золотоискателям.

Далее:
- цивилизация разлагает в существах (людях, собаках) их звериную суть ("инстинкт");
- существуют дикие территории, где не действует цивилизация — и по-прежнему действует "закон дубины и клыка";
- жизнь на этих территориях в каком-то смысле более настоящая, чем жизнь в цивилизации. Жизнь на Севере — и есть подлинная жизнь, где всё (включая жизнь и смерть) предстает в своей подлинной весомости.
("переоценка всех ценностей")
- Жизнь на Севере, пробуждает в человеке (и в животных) неразрушенное первобытное начало.
- Сильную личность делает сильной присутствие в ней первобытных "инстинктов" — неразрушенного звериного начала.
- Эссенцией этого является "зов предков" — мистическое ощущение связи с далёкими предками. Главный герой видит их во сне, слышит их голоса, чувствует их присутствие — а в итоге этот зов приводит героя в стаю волков. В конце концов, зов предков оказывается зовом звериного в человеке.
- Сила, отличающая аристократа, не растерявшего звериную витальность, появляется и в способности на звериную жестокость, хитрость, коварство, которую потеряли размягченные цивилизацией существа.
- Милосердие в этой (подлинной) жизни мешает и ведёт к гибели.
- В конечном счете, аристократы — это те, в ком звериное начало просто не поддается разрушению цивилизацией.
- Сильная личность понемногу "вылупляется", становится — но только для того, чтобы окончательно вернуться к величию первобытных порядков и правде первобытной жизни.

И последнее: всё происходящее уже было. Причем, не что-то похожее на это, а ИМЕННО ЭТО уже было. Жизнь есть вечное возвращение равного.
("вечное возвращение")

Эта истина открывается герою в моменты мистической ясности: в ситуациях предельной опасности, напряжения, близости смерти ("дионисические" моменты — сказал бы Ницше). И приходит она как иррациональное, непостижимое простым умом откровение.

В общем, хорошая книжка. На поверхности — просто бодрая приключенческая повесть, а в глубине — вот такое.

А самый кайф — в том, что философский подтекст вплетен в повесть предельно ненавязчиво. Автор нигде себе не позволяет даже намекнуть — не то что подчёркивать — присутствие в тексте какого-то скрытого, "эзотерического" уровня.

Вот это я понимаю литература. Концепция сама, конечно, спорная. Но как же круто сделано!

#детская #джек_лондон #ницше

Продолжая "индийскую" тему -- а она того стоит -- хочется сказать вот что.

Конечно, взгляд Найпола на Индию -- пессимистический. Он совершенно не стыкуется с той очарованностью, которую привозили с собой мои друзья, которые путешествовали по Индии. "Ты не понимаешь... Это нужно почувствовать! Просто нужно пожить там, ну, хотя бы месяц."

"Шанти!" -- добавляли они и смеялись, как будто это слово что-то объясняло.

Всё индийское приобрело ореол, стало модным, интересным, крутым. Снова поехать в Индию мечтали, о путешествиях бесконечно рассказывали. Носили индийские шмотки, слушали этническую музыку, медитировали, занимались йогой. В честь Индии даже называли детей (иногда).

Но для Найпола она выглядит совсем по-другому.

Индийская традиция становится лабиринтом, из которого невозможно выйти. Скрупулёзная отрегулированность жизни ритуальными правилами -- зоной комфорта. Внимание к внутреннему миру -- незаметным погребением себя заживо в невесомой могиле собственного ума.

Стихийный лабиринт, непостижимый лес...

Нет сомнения, что Видиадхар Сураджпрасад Найпол и мои очарованные Индией друзья видели перед собой одно и то же. Не так уж много поменялось в Индии за эти 40-45 лет. Нищие по-прежнему спят под мостами. Трущобы никуда не делись. А европейские и американские туристы по-прежнему влюбляются в Индию и стремятся оставаться там столько, сколько возможно.

Но почему, глядя на одну и ту же страну, они получают настолько разные ощущения?

#найпол

У меня есть любимая мысль: язык существует в двух регистрах.

Откройте любой служебный документ: скажем, милицейский протокол. Он устанавливает, выявляет, фиксирует, перечисляет. Его язык конкретный и детальный -- язык, которым фиксируют картину произошедшего, формулируют инструкции, производят выкладки. Это язык служебного документа, средней научной статьи.

Ведущий принцип такого языка -- точность. Побочный эффект -- фиксация. Написан текст на русском или английском -- неважно. Эффект сохраняется: он действительно всё ФИКСИРУЕТ. В таком тексте ничего не должно двигаться -- иначе теряется точность. Даже слово -- и то должно смирно стоять на своём месте и точно отражать факт. И всё застыло: и факт, и зеркало, и отражение.

Есть и другой регистр, подразумевающий не ОТРАЖЕНИЕ, а прежде всего ВОЗДЕЙСТВИЕ.

Если первый регистр легко представить возникающим вместе с письменностью (в тот миг, когда человечеству впервые удалось ОСТАНОВИТЬ СЛОВО) -- то второй, вероятно, возник внутри ритуала. Заклинания, заговоры, молитвы -- всё это нужно, чтобы оказать влияние на некие важные в нашей жизни существа. Не мытьём так катаньем -- убежденьем, угрозами, уговорами, торгом, мольбой -- Баал-Хаммон, родненький, ну пожалуйста!!

Быстро обнаружилось, что в этой сфере решающую роль играет энергия. Есть энергия и чуть-чуть навыка? Тогда убедишь -- хоть начальника, хоть клиента, да хоть черта самого. А не хочешь дать себя убедить -- не позволяй при себе эмоционировать, подключаться к своей энергии. Поставь людей в такое положение, когда им это нельзя.

Первое слово, слово-термин, живет в производственных отношениях. Второе, "слово живое" -- во всём остальном. Любая удачная речь -- это заклинание аудитории. Она изменяет состояние слушателей -- и это в ней главное. То же относится к литературе, особенно к поэзии. Обратите внимание, как мы говорим: "это сильные стихи", "сильная книга".

Однажды Томас Манн размышлял о том, почему Бог в Ветхом Завете столько возится с человечеством.

В самом деле, если ты всемогущий Бог -- какая тебе разница, что о тебе думают люди? Ну, перестали они тебя слушаться. Если взглянуть логически -- тебе-то что? Это у них проблемы. :)

Но ветхозаветный Бог ведёт себя не так. Он упорно и с какой-то громадной внутренней затратой добивается верности со стороны человека. Он уговаривает, наказывает, сердится, (!) заключает с ними соглашения ("завет" -- это, буквально, "договор", "соглашение").

Всё это, если вдуматься, совершенно небожественно.

Не ведут так себя божественные, всемогущие существа. Тут угадываются черты поведения зависимого. Яхве ведет себя так, как будто нуждается в чем-то, и дать это может только человек, и только добровольно. Поэтому он не может просто это взять -- и долго, утомительно добивается.

Ну и терпит от человека всякое: то он тельца воздвигнет, то ворчит, -- мол, манка надоела.

Есть, конечно, масса простых объяснений. Возьмем, для примера, одно клерикальное: просто Бог человека очень любит, очень за него переживает -- вот и старается направить к истине. И одно антиклерикальное: смысл создания этой истории -- добиться послушания масс жречеству, поэтому в неё встроена идея строгого-престрого отца, который всю книгу всех поучает, поощряет тех, кто его слушается, и наказывает тех, кто не слушался.

Но Манн говорит очень странную вещь: а может, Богу просто стало скучно с ангелами?

Звучит, прямо скажем, исключительно странно. Даже как-то дико. Хочется измерить Манну температуру -- так, на всякий случай. Но не будем торопиться. Манн в этой книге пытается смоделировать древнее, архаическое мышление. Поэтому сны, видения и странные теологические рассуждения в книге занимают видное место.

Спрячем пока градусник -- и попробуем разобраться, что он имел в виду.

#томас_манн #аверинцев

Так о чем речь? Что за дичь выдал старик Манн -- и почему?

Чтобы это понять, и нам придется сказать пару слов об ангелах.

Появление христианства часто воспринимается как разрыв непрерывности. Технари точно помнят: идет себе функция -- постепенно изменяясь, но изменяясь плавно -- а потом ррраз! -- изменяется на какую-то величину мгновенно. Но конечно с христианством это не так. Многие свои "фирменные" элементы оно приняло в готовом виде.

Угадайте от кого? От философских школ.

До христианства родились и догма, и гомилия (проповедь), и кафедра, и даже священническая борода.

Догма -- основы учения, принимаемые всеми членами школы. Гомилия -- убеждающая беседа философа с учениками. Кафедра -- место/пост учителя, лидера школы. Всё это христианство впитало, когда оно из чисто иудейского феномена стало общеримским явлением. В него просто проникли некоторые привычные формы -- штампы -- тогдашней культуры.

Штампы поведения (гомилия), мышления (догма), и даже стиля (учительская борода).

И в рамках этой причудливой, даже слегка анекдотной логики, ангелы из иудаизма отождествились с "идеями" и "логосами" из греческой философии.

Наверное, не буду сейчас думать, почему именно так. И не знаю, как это сделать кратко -- и не совсем уверен в своих объяснениях. Но умнейшие люди той эпохи называли ангелов одновременно λόγοι -- т.е. "словами", смыслами.

Так вот, теперь! -- познакомившись с ангелами-логосами -- Манна вполне можно понять.

Во-первых, естественно. Заскучаешь тут. В мире принципов и смыслов по определению ничего не может произойти. Совершенство есть совершенство -- оно закончено, завершено и потому абсолютно неподвижно.

То ли дело люди?

С одной стороны, они прикованы к своему телу: им хочется есть, спать, двигаться. А с другой, -- они так же прочно привязаны к своим идеям, мыслям, фантазиям. Они способны страдать от несовершенства: своей работы, своих поступков, своего характера.

Они одновременно укоренены и в материи, и в смыслах (logoi). И немножко земные -- и слегка, так сказать, ангелические.

Вот что самое главное.

Им нужно сказать другому, что они его любят -- а вместо этого они обсуждают курсовую.

Им нужно писать курсовую -- а вместо этого они пьют кофе.

Лгущие, ждущие, предающие, боящиеся, гордящиеся, возносящиеся, порывистые, речистые, норовистые, стеснительные, волнительные, упоительные, то ли добрые, то ли злющие, то дурные какие-то, то осторожные, то наивные, а то нет --

-- но главное, намертво застрявшие между несовершенством своей жизни ПО ФАКТУ и своей способностью помыслить великолепие, счастье, смысл.

"Вот это хорошо" -- говорит Бог. -- "Вот это мой размерчик."

И возится с людьми под глухой ропот ангелов, которые никак не могут понять: "А что, собственно, шеф в них нашел?"

#томас_манн #аверинцев

Друзья! Вы спрашивали, про какие именно книжки я сейчас пишу. Из постов, действительно, не всегда понятно, поэтому -- с удовольствием -- отвечаю. :)

- Томас Манн - Былое Иакова
- Сергей Аверинцев - Образ античности
- V.S. Naipaul - India, a wounded Civilisation

Стоило мне про это написать -- о том, как человек страдает от несовершенства -- как тут же посыпались примеры.

Кстати, помните такую штуку: четыре благородные истины буддизма?
1) существует страдание;
2) существует причина страдания — жажда, страстное желание;
3) существует прекращение страдания — нирвана;
4) существует путь, ведущий к прекращению страдания.

Они же прямо об этом, вам не кажется? Иначе что это за "страстное желание" -- которое есть причина страдания? Ну конечно, это может быть стремление к идеалу. К совершенному состоянию, которое никогда и ни в чем не достигается, хотя в своих фантазиях мы видим именно его. Именно оно волнует нас, именно на него у нас "поднимается возбуждение", именно его мы ожидаем.

Мы видим его, мы можем его ощутить (в фантазии), и мы никогда его не достигаем.

Всё дело в том, что у нас есть воображение. Мы способны себе представить, как должно быть, как может быть. А если может быть хорошо -- то зачем соглашаться на меньшее?

Эта фантазия, эта идея ведёт нас, порождает в нас дьявольское, неукротимое упорство. Это подлинный секрет человеческой мотивации.

Короткий рассказ, как это работает, смотри здесь. С точки зрения биологии, главное -- это негарантированное вознаграждение. И наша дофаминовая система, которая избирательно реагирует именно на такие плюшки -- ну, знаете: выиграть в лотерее, взойти на Эверест, завоевать именно ту девушку, которая не очень просто завоёвывается.

Это разные ситуации, но их кое-что объединяет: неопределенность. Возможно. Это может быть из-за случайности (лотерея) или из-за того, что задача очень сложная (Эверест). Неважно! Всё равно магия мотивации работает.

Отсюда наша склонность к задачам, которые для нас на пределе -- и наши удивительные, в среднем, результаты. То, что для нас на пределе -- нас заводит. "Состояние потока", творчество, драйв. Нам интересно. А то, что даётся нам легко -- то есть, гарантированно -- нам скучно.

Построить Кижи из спичек? Внутри флакона от духов? С удовольствием! Регулярно и вовремя делать простую офисную работу? Да ни за что!!

#сапольски

Ой, ссылка на видео не прикрепилась. Вот она:
https://www.youtube.com/watch?v=Z8xFouSjPZE

Я наклоняюсь и нащупываю пакет с кормом. Пакет шуршит. Хомяк уже урчит от удовольствия. Он знает этот звук.

Удовольствие возникает не тогда, когда мы добились результата. Удовольствие подскакивает, когда мы чувствуем, что он приближается.

Что нами движет? Картинка того, как всё будет, когда мы доделаем. Но вот когда мы достигаем цели, наступает какая-то пустота: кризис цели. Неприятное ощущение, особенно если ты привык к дофаминовому драйву.

Нам всегда мало, мало, мало -- и знаете что? В этом наша сила.

В самом деле, выходит, желание есть страдание. До цели, после цели — оно всё равно тебя настигнет. Другое дело -- как к этому относиться?

Известная на физтехе фраза "dream big, work hard!" -- по сути, призыв: страдай! Повышай интенсивность своего страдания и превращай его в результаты.

Но важно помнить: мотивация не равна успеху. Против лома нет приема, плетью обуха не перешибешь. А вот нервное истощение -- особенно если очень упарываться -- всегда заработать можно.

Внедрение этой идеи в корпоративной среде приводит к очень эффективной эксплуатации работников, которые вкалывают как бешеные, подсаженные на свой дофамин -- а когда выгорают, их увольняют.

Просто заменяют на порцию свежей крови.

В итоге, организация функционирует как вампир. Буквально. Причем, без всяких паранормальных штучек -- не считая, конечно, магии убеждения. Но эту магию делают люди из другого цеха -- мастера культуры, бизнес-спикеры и так далее. Они тоже как бы ни при чем.

И потом, тебе же нравилась твоя работа?

#сапольски