Читаю после работы книжку.

Автор родился на маленьком острове в Карибском бассейне в семье индийских крестьян. Потом учился в Оксфорде. Стал известным писателем. И вот, приезжает в Индию, которую никогда не видел, -- и смотрит вокруг.

Медленным таким взглядом, слегка печальным. Ездит по городам, разговаривает с разными людьми. И вот, приезжает в старинный город Виджайянагар -- столицу мощного средневекового царства.

Идёт по улице. И видит, как через развалины древнего города пробираются женщины. То ли бельём каким-то. То ли с детьми. То ли и с тем, и с другим сразу. И говорит: а знаете, почему индийцы такие?

а у них здесь просто всё уже было

всё-всё-всё

и уже не по одному разу

#найпол

Недавно читал ребенку Джека Лондона ("Зов предков"). И офигел.

Это стопроцентно ницшеанская книжка. В ней присуствтуют все ключевые фигуры мысли Ницше.

Во-первых — сильная личность, "аристократ". Это Бэк, главный герой, помесь сенбернара и овчарки, которого похищают из мажорного калифорнийского поместья и продают торговцам ездовыми собаками -- которые продают собак золотоискателям.

Далее:
- цивилизация разлагает в существах (людях, собаках) их звериную суть ("инстинкт");
- существуют дикие территории, где не действует цивилизация — и по-прежнему действует "закон дубины и клыка";
- жизнь на этих территориях в каком-то смысле более настоящая, чем жизнь в цивилизации. Жизнь на Севере — и есть подлинная жизнь, где всё (включая жизнь и смерть) предстает в своей подлинной весомости.
("переоценка всех ценностей")
- Жизнь на Севере, пробуждает в человеке (и в животных) неразрушенное первобытное начало.
- Сильную личность делает сильной присутствие в ней первобытных "инстинктов" — неразрушенного звериного начала.
- Эссенцией этого является "зов предков" — мистическое ощущение связи с далёкими предками. Главный герой видит их во сне, слышит их голоса, чувствует их присутствие — а в итоге этот зов приводит героя в стаю волков. В конце концов, зов предков оказывается зовом звериного в человеке.
- Сила, отличающая аристократа, не растерявшего звериную витальность, появляется и в способности на звериную жестокость, хитрость, коварство, которую потеряли размягченные цивилизацией существа.
- Милосердие в этой (подлинной) жизни мешает и ведёт к гибели.
- В конечном счете, аристократы — это те, в ком звериное начало просто не поддается разрушению цивилизацией.
- Сильная личность понемногу "вылупляется", становится — но только для того, чтобы окончательно вернуться к величию первобытных порядков и правде первобытной жизни.

И последнее: всё происходящее уже было. Причем, не что-то похожее на это, а ИМЕННО ЭТО уже было. Жизнь есть вечное возвращение равного.
("вечное возвращение")

Эта истина открывается герою в моменты мистической ясности: в ситуациях предельной опасности, напряжения, близости смерти ("дионисические" моменты — сказал бы Ницше). И приходит она как иррациональное, непостижимое простым умом откровение.

В общем, хорошая книжка. На поверхности — просто бодрая приключенческая повесть, а в глубине — вот такое.

А самый кайф — в том, что философский подтекст вплетен в повесть предельно ненавязчиво. Автор нигде себе не позволяет даже намекнуть — не то что подчёркивать — присутствие в тексте какого-то скрытого, "эзотерического" уровня.

Вот это я понимаю литература. Концепция сама, конечно, спорная. Но как же круто сделано!

#детская #джек_лондон #ницше

Продолжая "индийскую" тему -- а она того стоит -- хочется сказать вот что.

Конечно, взгляд Найпола на Индию -- пессимистический. Он совершенно не стыкуется с той очарованностью, которую привозили с собой мои друзья, которые путешествовали по Индии. "Ты не понимаешь... Это нужно почувствовать! Просто нужно пожить там, ну, хотя бы месяц."

"Шанти!" -- добавляли они и смеялись, как будто это слово что-то объясняло.

Всё индийское приобрело ореол, стало модным, интересным, крутым. Снова поехать в Индию мечтали, о путешествиях бесконечно рассказывали. Носили индийские шмотки, слушали этническую музыку, медитировали, занимались йогой. В честь Индии даже называли детей (иногда).

Но для Найпола она выглядит совсем по-другому.

Индийская традиция становится лабиринтом, из которого невозможно выйти. Скрупулёзная отрегулированность жизни ритуальными правилами -- зоной комфорта. Внимание к внутреннему миру -- незаметным погребением себя заживо в невесомой могиле собственного ума.

Стихийный лабиринт, непостижимый лес...

Нет сомнения, что Видиадхар Сураджпрасад Найпол и мои очарованные Индией друзья видели перед собой одно и то же. Не так уж много поменялось в Индии за эти 40-45 лет. Нищие по-прежнему спят под мостами. Трущобы никуда не делись. А европейские и американские туристы по-прежнему влюбляются в Индию и стремятся оставаться там столько, сколько возможно.

Но почему, глядя на одну и ту же страну, они получают настолько разные ощущения?

#найпол

У меня есть любимая мысль: язык существует в двух регистрах.

Откройте любой служебный документ: скажем, милицейский протокол. Он устанавливает, выявляет, фиксирует, перечисляет. Его язык конкретный и детальный -- язык, которым фиксируют картину произошедшего, формулируют инструкции, производят выкладки. Это язык служебного документа, средней научной статьи.

Ведущий принцип такого языка -- точность. Побочный эффект -- фиксация. Написан текст на русском или английском -- неважно. Эффект сохраняется: он действительно всё ФИКСИРУЕТ. В таком тексте ничего не должно двигаться -- иначе теряется точность. Даже слово -- и то должно смирно стоять на своём месте и точно отражать факт. И всё застыло: и факт, и зеркало, и отражение.

Есть и другой регистр, подразумевающий не ОТРАЖЕНИЕ, а прежде всего ВОЗДЕЙСТВИЕ.

Если первый регистр легко представить возникающим вместе с письменностью (в тот миг, когда человечеству впервые удалось ОСТАНОВИТЬ СЛОВО) -- то второй, вероятно, возник внутри ритуала. Заклинания, заговоры, молитвы -- всё это нужно, чтобы оказать влияние на некие важные в нашей жизни существа. Не мытьём так катаньем -- убежденьем, угрозами, уговорами, торгом, мольбой -- Баал-Хаммон, родненький, ну пожалуйста!!

Быстро обнаружилось, что в этой сфере решающую роль играет энергия. Есть энергия и чуть-чуть навыка? Тогда убедишь -- хоть начальника, хоть клиента, да хоть черта самого. А не хочешь дать себя убедить -- не позволяй при себе эмоционировать, подключаться к своей энергии. Поставь людей в такое положение, когда им это нельзя.

Первое слово, слово-термин, живет в производственных отношениях. Второе, "слово живое" -- во всём остальном. Любая удачная речь -- это заклинание аудитории. Она изменяет состояние слушателей -- и это в ней главное. То же относится к литературе, особенно к поэзии. Обратите внимание, как мы говорим: "это сильные стихи", "сильная книга".

Однажды Томас Манн размышлял о том, почему Бог в Ветхом Завете столько возится с человечеством.

В самом деле, если ты всемогущий Бог -- какая тебе разница, что о тебе думают люди? Ну, перестали они тебя слушаться. Если взглянуть логически -- тебе-то что? Это у них проблемы. :)

Но ветхозаветный Бог ведёт себя не так. Он упорно и с какой-то громадной внутренней затратой добивается верности со стороны человека. Он уговаривает, наказывает, сердится, (!) заключает с ними соглашения ("завет" -- это, буквально, "договор", "соглашение").

Всё это, если вдуматься, совершенно небожественно.

Не ведут так себя божественные, всемогущие существа. Тут угадываются черты поведения зависимого. Яхве ведет себя так, как будто нуждается в чем-то, и дать это может только человек, и только добровольно. Поэтому он не может просто это взять -- и долго, утомительно добивается.

Ну и терпит от человека всякое: то он тельца воздвигнет, то ворчит, -- мол, манка надоела.

Есть, конечно, масса простых объяснений. Возьмем, для примера, одно клерикальное: просто Бог человека очень любит, очень за него переживает -- вот и старается направить к истине. И одно антиклерикальное: смысл создания этой истории -- добиться послушания масс жречеству, поэтому в неё встроена идея строгого-престрого отца, который всю книгу всех поучает, поощряет тех, кто его слушается, и наказывает тех, кто не слушался.

Но Манн говорит очень странную вещь: а может, Богу просто стало скучно с ангелами?

Звучит, прямо скажем, исключительно странно. Даже как-то дико. Хочется измерить Манну температуру -- так, на всякий случай. Но не будем торопиться. Манн в этой книге пытается смоделировать древнее, архаическое мышление. Поэтому сны, видения и странные теологические рассуждения в книге занимают видное место.

Спрячем пока градусник -- и попробуем разобраться, что он имел в виду.

#томас_манн #аверинцев

Так о чем речь? Что за дичь выдал старик Манн -- и почему?

Чтобы это понять, и нам придется сказать пару слов об ангелах.

Появление христианства часто воспринимается как разрыв непрерывности. Технари точно помнят: идет себе функция -- постепенно изменяясь, но изменяясь плавно -- а потом ррраз! -- изменяется на какую-то величину мгновенно. Но конечно с христианством это не так. Многие свои "фирменные" элементы оно приняло в готовом виде.

Угадайте от кого? От философских школ.

До христианства родились и догма, и гомилия (проповедь), и кафедра, и даже священническая борода.

Догма -- основы учения, принимаемые всеми членами школы. Гомилия -- убеждающая беседа философа с учениками. Кафедра -- место/пост учителя, лидера школы. Всё это христианство впитало, когда оно из чисто иудейского феномена стало общеримским явлением. В него просто проникли некоторые привычные формы -- штампы -- тогдашней культуры.

Штампы поведения (гомилия), мышления (догма), и даже стиля (учительская борода).

И в рамках этой причудливой, даже слегка анекдотной логики, ангелы из иудаизма отождествились с "идеями" и "логосами" из греческой философии.

Наверное, не буду сейчас думать, почему именно так. И не знаю, как это сделать кратко -- и не совсем уверен в своих объяснениях. Но умнейшие люди той эпохи называли ангелов одновременно λόγοι -- т.е. "словами", смыслами.

Так вот, теперь! -- познакомившись с ангелами-логосами -- Манна вполне можно понять.

Во-первых, естественно. Заскучаешь тут. В мире принципов и смыслов по определению ничего не может произойти. Совершенство есть совершенство -- оно закончено, завершено и потому абсолютно неподвижно.

То ли дело люди?

С одной стороны, они прикованы к своему телу: им хочется есть, спать, двигаться. А с другой, -- они так же прочно привязаны к своим идеям, мыслям, фантазиям. Они способны страдать от несовершенства: своей работы, своих поступков, своего характера.

Они одновременно укоренены и в материи, и в смыслах (logoi). И немножко земные -- и слегка, так сказать, ангелические.

Вот что самое главное.

Им нужно сказать другому, что они его любят -- а вместо этого они обсуждают курсовую.

Им нужно писать курсовую -- а вместо этого они пьют кофе.

Лгущие, ждущие, предающие, боящиеся, гордящиеся, возносящиеся, порывистые, речистые, норовистые, стеснительные, волнительные, упоительные, то ли добрые, то ли злющие, то дурные какие-то, то осторожные, то наивные, а то нет --

-- но главное, намертво застрявшие между несовершенством своей жизни ПО ФАКТУ и своей способностью помыслить великолепие, счастье, смысл.

"Вот это хорошо" -- говорит Бог. -- "Вот это мой размерчик."

И возится с людьми под глухой ропот ангелов, которые никак не могут понять: "А что, собственно, шеф в них нашел?"

#томас_манн #аверинцев

Друзья! Вы спрашивали, про какие именно книжки я сейчас пишу. Из постов, действительно, не всегда понятно, поэтому -- с удовольствием -- отвечаю. :)

- Томас Манн - Былое Иакова
- Сергей Аверинцев - Образ античности
- V.S. Naipaul - India, a wounded Civilisation

Стоило мне про это написать -- о том, как человек страдает от несовершенства -- как тут же посыпались примеры.

Кстати, помните такую штуку: четыре благородные истины буддизма?
1) существует страдание;
2) существует причина страдания — жажда, страстное желание;
3) существует прекращение страдания — нирвана;
4) существует путь, ведущий к прекращению страдания.

Они же прямо об этом, вам не кажется? Иначе что это за "страстное желание" -- которое есть причина страдания? Ну конечно, это может быть стремление к идеалу. К совершенному состоянию, которое никогда и ни в чем не достигается, хотя в своих фантазиях мы видим именно его. Именно оно волнует нас, именно на него у нас "поднимается возбуждение", именно его мы ожидаем.

Мы видим его, мы можем его ощутить (в фантазии), и мы никогда его не достигаем.

Всё дело в том, что у нас есть воображение. Мы способны себе представить, как должно быть, как может быть. А если может быть хорошо -- то зачем соглашаться на меньшее?

Эта фантазия, эта идея ведёт нас, порождает в нас дьявольское, неукротимое упорство. Это подлинный секрет человеческой мотивации.

Короткий рассказ, как это работает, смотри здесь. С точки зрения биологии, главное -- это негарантированное вознаграждение. И наша дофаминовая система, которая избирательно реагирует именно на такие плюшки -- ну, знаете: выиграть в лотерее, взойти на Эверест, завоевать именно ту девушку, которая не очень просто завоёвывается.

Это разные ситуации, но их кое-что объединяет: неопределенность. Возможно. Это может быть из-за случайности (лотерея) или из-за того, что задача очень сложная (Эверест). Неважно! Всё равно магия мотивации работает.

Отсюда наша склонность к задачам, которые для нас на пределе -- и наши удивительные, в среднем, результаты. То, что для нас на пределе -- нас заводит. "Состояние потока", творчество, драйв. Нам интересно. А то, что даётся нам легко -- то есть, гарантированно -- нам скучно.

Построить Кижи из спичек? Внутри флакона от духов? С удовольствием! Регулярно и вовремя делать простую офисную работу? Да ни за что!!

#сапольски

Ой, ссылка на видео не прикрепилась. Вот она:
https://www.youtube.com/watch?v=Z8xFouSjPZE