Как-то раз одна добрая знакомая, профессиональный копирайтер и SMM-щик, спросила меня: а зачем ты ведешь свой канал?

Я тогда сформулировал три-четыре причины. Мол, вот, нарабатываю зоны экспертности, собираю свою аудиторию… Но сейчас понимаю, что тогда я невольно лукавил. Нет, это в принципе тоже всё верно: и нарабатываю, и собираю, и так далее. Но, разговаривая с маркетологом, я невольно старался говорить “на маркетологическом”: искал слова из этого лексикона. А главные мои причины на этом языке не выражаются.

На самом деле, канал — это, в первую очередь, любимая игра. Типа, как футбол. И, как часто бывает с любимыми играми, она постепенно становится практикой, средством самосовершенствования.

Ограничения, которые он накладывает (писать понятно, занятно, наглядно, кратко и регулярно) – уже неслабо так помогают расти над собой. Ограничения, которые вытекают из моего характера/взглядов/воспитания (не повторять банальное, писать ёмко и по существу) — выводят игру на другой уровень вообще. Честно говоря, делать это всё по отдельности — уже не очень сложно (навык растёт, стиль нарабатывается), но вот делать это всё одновременно — просто офигеть как сложно! Вы даже не представляете, насколько. Поэтому иногда я думаю, не бросить ли это всё — ведь я взрослый дядя вообще-то. У меня профессия есть!

Но есть две причины, которые оправдывают всё.

Во-первых, общение. Иллюзий особых у меня нет: те дебри, в которые я лезу — интересны далеко не всем. Но я точно знаю: есть люди, которые тоже это любят. Причем любят так же сильно, как я. То есть, прямо НУЖДАЮТСЯ в том, чтобы лезть в эти дебри. И вот они ходят со мной в одни магазины, стоят в одной пробке, возможно, даже сидят на одном родительском собрании. Их там немного, но они таки есть. И с ними-то мне очень хочется разговаривать. Больше того, без этого общения я чувствую себя крайне одиноким, прям хоть вешайся.

Во-вторых, мастерство. Тут я уже, в общем-то, всё сказал. Долго играя в какую-то игру, постепенно становишься мастером. Во-первых, в плане формы. А во-вторых, понемногу нарабатываются "свои" темы: хорошо знакомые, любимые, о которых могу говорить довольно долго, более-менее оригинально и по делу. Это очень долгий, но важный процесс: именно этот репертуар/арсенал определяет твою ценность как собеседника, автора, эксперта и т.д. И если я когда-нибудь напишу какую-нибудь нетленку — или две, или три — то вот, именно по этой причине: я долго и много практиковался.

Короче, всё как всегда. Несерьёзные занятия, которыми люди занимаются с полной отдачей, дают весьма серьёзные результаты. Серьёзные занятия, чтобы оставить такой след, тоже должны заделаться игрой. Потому что homo ludens.

Поэтому я и дальше тут буду играть — а вы смотрите. Потому что, понимаете, в этой игре нужно, чтобы кто-то смотрел. Такая игра.

Обновил пост-оглавление. Добавил цикл про Питер и ещё кое-какие посты, написанные за этот год. Теперь всё в одном месте. Enjoy! :)

Питер-шмитер. Опыт философского гонзо-краеведения
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5

Бывальщина
- Братья Карамазовы
- Про маму и лису
- Ералаш
- Хомяк и смерть
- Случай в вагоне-ресторане

«Глобализация зависимости»
Часть 1
Часть 2
Часть 3 

Счастье
Часть 1

Миф
Предисловие
01 - Люди как люди
Доп.: Миф и правда факта о ВОВ

Короткие эссе и рецензии:  
- Спор
- ...а смысл?
- Три типа инженерства
- Взгляд
- Два регистра языка
- Серьёзность
- Отчуждение
- Единочаятели
- «Зов предков» (Джек Лондон)
- В.С. Найпол: раз, два, три 
- «Дзен и искусство ухода за мотоциклом» 
- «10 лодок»

О свободе

Как-то раз познакомился в "Иволге" с молодой парой. Подсел чисто интуитивно. Разговорились. Ангелина метала ядро. Роман работал коллектором. Такая вот пара.

Они конечно спросили, что это я пишу — и почему на бумаге. На дворе же, блин, XXI век?! Я сказал: пишу диссер. А от руки — потому что так получается лучше. Голова меньше устаёт.

Узнав, что я философ, Роман перевел разговор на "Бегство от свободы" Фромма. Он решил меня проверить (а ты точно продюсер?) — и даже особо этого не скрывал. Но мне повезло с билетом: Фромма-то я как раз читал. И книжка правда неплохая.

Фромма часто считают специалистом по тоталитарным обществам. Я с этим не согласен. Мне, честно говоря, кажется, что в тоталитаризме он понимает не особенно. Он, как и Ханна Арендт, сводит его к банальности зла, в основном. А это неверно.

В тоталитарном обществе (или со-обществе: такой климат может быть и в отдельной тусовке/среде/организации) тебе предлагается набор дефакто обязательных мыслей, оценок, отношений, образцов поведения — и попробуй только их не разделять.

Там тебя держат на сочетании нескольких сильных чувств.

Во-первых, давление среды. Ну, то есть, что скажут друзья, твоя девушка, учительница, мама и папа? Быть одному против всех — очень тяжело и неприятно.

Во-вторых, задействуют твой собственный идеализм: тебе же хочется сделать мир лучше. Это нормально. А тут тебе сразу объясняют, как мир устроен — причем из каждого утюга, буквально — и предлагают вариант: вот сейчас мы возьмёмся — и всё сделаем. Все вместе. Всех плохих победим, а все хорошие — вздохнут полной грудью. Ну и как не согласиться? Тем более, что за отказ участвовать в общем энтузиазме тебя ждет остракизм, всеобщее осуждение и прочий "товарищеский суд".

В-третьих, изоляция/экономический фактор. Когда за не те взгляды можно потерять работу. Или просто не получить в следующем сезоне контракт: роль, педнагрузку или заказ на дизайн чего-нибудь.

Ну и в-четвертых, наконец, — угроза прямых репрессий. Когда за какие-то слова или действия полагается статья. Но это только с государством так работает. А остальное всё может быть и вне государства.

Но в этой книжке Фромм пишет про другое. Про то, как человек умудряется уклониться от свободы даже в нашем — довольно свободном — или, как его еще называют, "потребительском" обществе.

UPD.: Поскольку термин "тоталитаризм" довольно спорный, выношу из комментариев пояснение, что именно я тут имею ввиду.

Как у Арендт оно точно не работает, это фикция. Но, на мой взгляд, есть такой тип сообществ, а ещё точнее — черта/тенденция, которую именно это слово довольно точно передаёт.

Можно так сказать: любое идеологически интенсивное/интенсивно идейное общества — в той или иной мере тоталитарно. Как правило ем больше интенсивность — тем больше тоталитарность. Вот несколько примеров: пуритане, талибы, советское общество при Сталине, немецкое общество при Гитлере, секта Ошо, секта бога Кузи, какой-нибудь гербалайф и компания Netflix — они все тоталитарны, в разной мере и на разные лады.

Это не значит, что они автоматически плохие, или, тем более, одинаково плохие. Это просто такая вот вполне нейтральная социологическая реальность.

Когда есть какой-то проект спасения мира, и всё сообщество/коммуна РЕАЛЬНО СИЛЬНО в него верит — это создаёт такую вот атмосферу. И да, это конкретная, очень ощутимая несвобода — причем идущая не "сверху", от властей предержащих, а "сбоку" — от колен и соседей, от родственников, от друзей.

Можно было бы сказать "идеологическая интенсивность", да. Но эта интенсивность может быть у одного человека — а тут речь про то, что она высокая в среднем по больнице.

Книжка Фромма — про то, что мы выбираем себе всякую фигню из готовых вариантов, которые предлагает жизнь — и занимаемся ей всю жизнь. Почему? А потому что быть свободным — на самом деле, дофига как непросто.

Вот смотрите: быть свободным — значит, делать то, что хочешь. Ну, по определению. Если бы "свобода" значила что-то другое (т.е. делать НЕ ТО, что хочешь, или НЕ делать то, что хочешь) — сразу получаем противоречие. Значит, мы попали в точку, и можно взять это как рабочее определение.

Но что если то, что ты действительно хочешь — это что-то трудное? И, вдобавок — не то, чего от тебя ждут окружающие?

Что если идти к этому нужно будет долго, трудно и без гарантий успеха? Никто ведь никому не гарантирует хэппи-энд...

Так вот, очень часто твои настоящие, сокровенные желания — это именно такие вещи. Это не то, что денежно, не то, что легко, не то, чего тебе желают мама с папой... И тебя от этого отделяет большой путь, который ещё пройти надо.

А жизнь, наоборот, всегда предлагает готовые колеи. Ну, люди и выбирают. Какая там нынче модная профессия? Программист? Вот-вот. Вот он, соблазн выбрать что-то из готового.

В конце концов, вот решишь ты не смотря ни на что идти своим путем. Будешь пробиваться к чему-то, тратить время и силы. А что если ты ошибся? Ну, вбил себе в голову. Запудрил себе мозги. Делал назло маме/папе/бабушке — а на самом деле оно тебе нафиг не нужно было!

Бывает так? Бывает.

Но я говорю: это просто риск. Да, вполне реальный. Иногда так бывает, и тогда приходится подсчитывать потери, завершать главу и переворачивать страницу. А что ещё делать? Но так риск всё равно меньше, чем если всё слить — и ехать по готовой колее. Потому что тогда ты точно проиграешь. Хотя... Всегда есть шанс, конечно, что ты просто бэйсик бро. И тебе вот это как раз всё самое стандартное и подходит. Но он тоже не очень большой.

Вот, сформулировал. Быть свободным — это некомфортно.

Такие дела.

Или вот ещё пример, из жизни. :)

Что если то, что ты хочешь делать, не монетизируется нормально? Ну вот например ты почему-то очень любишь писать. Как это монетизируется? Ну, довольно фигово, если ты уже не являешься звездой. Если не являешься — изволь загонять свой талант в прокрустово ложе рынка, учиться писать "продающие тексты" и т.д. Короче, гемор тоже будь здоров, вот только удовольствия гораздо меньше. Что же делать?

Правильный ответ, на мой взгляд — всё равно писать, или что ты там такое любишь делать. При этом придётся найти нормальную работу. И долго, долго так жить, работая фактически на двух работах: одной любимой и второй — как повезёт.

Трудно? Да. Долго? Да.

Но вообще говоря, именно это — путь свободы. Потому что ты делаешь то, что тебе хочется.

То есть, что я хочу сказать: любая свобода, в которой ты не делаешь то, что тебе по-настоящему хочется — она ненастоящая. Поэтому эту штуку надо сначала найти — а потом делать. Это очень просто вообще-то.

А тем временем, отличные новости: у меня вышел первый материал на "Коте"! Кто знает, тот поймёт. 😎

Это первый пост серии про "Государство" Платона. Думаю написать постов пять, разного размера. Следующий будет называться так: "Государство" Платона как образец литературы потерянного поколения. :) Ну или как-то так!

Кстати, если у вас есть какой-нибудь любимый мем с Хэмом, Ремарком или Гертрудой Стайн — или вообще этой тусовкой, или просто на тему Первой Мировой — пожалуйста киньте его в комменты. Не могу пока придумать подходящую иллюстрацию :)

Жизнь никогда не будет прежней.

У передачи "Спокойной ночи, малыши!" - одной из старейших на российском телевидении - есть свой "скелет в шкафу". Все прекрасно знают поросёнка Хрюшу, а ведь это не поросёнок, а заколдованный мальчик.

С 1969 года героем передачи, наравне с щенком Филей, был мальчик Ерошка. 10 февраля 1971 года, перед самым выходом в эфир кукла Ерошки сломалась. Проблему решили, в срочном порядке найдя куклу поросёнка. Но надо было как-то объяснить детям, куда девался Ерошка. Придумали такое: злой волшебник Ухтыч превратил Ерошку в поросёнка - за плохое поведение. Планировалось, что куклу потом починят и мальчик в эфир вернётся. Однако поросёнок очень понравился зрителям, и его решили оставить в передаче. А история с превращением со временем забылась.

Вот так бывает, на производстве-то. Да.

Самое интересное, что Хрюша-то тоже забыл, что когда-то был мальчиком. Живёт себе поросёнком теперь, с полным принятием действительности. Как в фильме "Идеальные дни".

Эта история вообще напрашивается на превращение в кинофильм. Философскую притчу об ошибках молодости, их последствиях и умении прощать себя.

Ведь Ерошку-то превратили в поросёнка не просто так, а за плохое поведение! То есть он сам где-то накосячил. (В "Одиссее", кстати, такая же завязка.) Сначала он страшно терзается. Ведь трудно быть поросёнком — особенно когда знаешь, что ты сам, сам во всём виноват. Хрюша не может найти себе места. Ищет встречи с Ухтычем, чтобы узнать, за что он его превратил. Здесь важен мотив недосказанности: конечно, Ухтыч сказал мальчику, что он превращает его за плохое поведение — но за что, за что конкретно?!

Встретиться с Ухтычем не удаётся. Хрюша катится по наклонной. Втихаря жрёт коньячину в гримёрке, пряча бутылку в ящик стола. Приходит пьяный на съёмки. Коллеги относятся с пониманием — но долго так продолжаться не может. Они говорят: Хрюша, ты чего, брат, попустись! Мы же любим тебя любым — даже поросёнком. Нам вообще, если честно, похер, какой формы у тебя ушки... А вот детям такое нравится — рейтинги-то посмотри как вверх пошли! Всё хорошо же, брат, ну ты чего?!

Но в глубине души Хрюша не может принять это свинское существование. Он очень старается быть хорошим поросёнком. Думает о детках, о коллегах, о рейтингах. Учит монологи, репетирует шутки — но в душе всё больше ненавидит себя.

В момент отчаяния он обращается к пластическому хирургу. Втайне от всех: от коллег, от близких, от мамы. Записывается на операцию, едет ложиться... И вот, здесь наступает катарсис: в последний момент Хрюша убегает из клиники.

Он идёт по городу, светит солнце — и он понимает: да, вот, я поросёнок. С этим ничего нельзя сделать. И да, я сам виноват — хоть и не знаю, в чем конкретно... Точнее, знаю — конечно, блин, всё я знаю. Косяков-то за мной достаточно — и не то чтобы я их мог пересчитать. Я только не знаю, что конкретно их довело... Но какая, собственно, разница?

Хрюша понимает, что больше его это не волнует.

Хороший получился бы фильм. Про нас, про нашу жизнь.

Недавно в одной онлайн-тусовке обсуждали т.н. "вестернологию" — концепцию, недавно предложенную А.Г. Дугиным. Из этой темы вырос интересный диалог, в ходе которого я залез на табуретку и разразился небольшой лекцией по мотивам "Государства" Платона. Получилось вроде интересно — поэтому я планирую сделать из неё посты и опубликовать, немного дополнив и расширив.

Вспомнить "Государство" заставил один из собеседников, который доказывал, что тайная сила Запада состоит просто в безжалостной целеустремленности — наподобие той, что есть у психопатов. Кратко эту позицию можно сформулировать так:

"Совесть — для слабаков. Сильным она не нужна — у них есть сила. А мы вечно машем после драки кулаками, и это именно потому, что мы слишком слабые. А слишком слабые мы потому, что мы слишком добрые. Мягкие, гуманные, великодушные и т.д. Мы заражены вирусом доброты и химерой совести — и вот это-то как раз необходимо преодолеть".

Мне этот подход кажется недопустимым упрощением, леденящим душу и в хлам упоротым, но одновременно — по-своему интересным. Ведь тема "психопатической безжалостности" и силы/эффективности, которую она даёт — очень древняя. Достаточно сказать, что уже 2500 лет назад оппоненты Сократа защищали эту (буквально эту) позицию. Можно даже сказать, главным толчком к написанию "Государства" была необходимость им что-то возразить. Причем, не с точки зрения морали (они её не признают) — а с точки зрения разума (от имени которого они восхваляют психопатическую безжалостность).

Вначале будет пересказ диалога (без этого не обойтись) — и пара цитат. А потом — собственно, некоторые мои комментарии по сути дела.

В них засветятся Ленин, Ницше, Гоббс, Шекспир, Достоевский, один австрийский художник, доведенный Сталиным до самоубийства, а также психопаты и симулякры. В общем, будет достаточно жарко, поверьте, но вначале будет нужно немного запастись терпением.)

Засим — приступим, помолясь!

О психопатической безжалостности (т.е. полной свободе от химеры под названием "совесть"), её пользе и вреде.

По мотивам "Государства" Платона.

"Государство" — вообще-то диалог не об идеальном полисе, а о справедливости. Чисто о полисе у Платона есть диалог "Законы" — вот там они продумывают законодательство для идеального полиса — и вообще его устройство. А в "Государстве" полис выступает в роли модели, пространства для серии мысленных экспериментов* на тему того, как будет выглядеть справедливое и несправедливое общество — но только не сферически в вакууме, а в более-менее реальных условиях. Например, они обсуждают разделение труда, уклад экономики импорт и экспорт, оптимальный размер государства и т.д.

О справедливости Платон ставит два вопроса:
1. Что это такое? (определение);
2. Как доказать, что это не только такое бремя, "моральный долг" — а что она полезна людям? И особенно — самому человеку, который совершает справедливые поступки?

И вот, первые две книги они эти вопросы обсуждают — и о государстве речь заходит разве что мимоходом. В конце концов, собеседники загоняют Сократа в угол. Они так мощно доказывают, что честным трудом нажить можно только горб и язву что справедливое поведение не ведет к счастью — что Сократ даже пытается сдаться: "Вы лишили меня всякой возможности помочь справедливости". Но друзья и ученики уговаривают его всё-таки не сдаваться — и тут он начинает про государство. А также про теорию идей, загробное путешествие души и что там ещё у вас есть. На четыреста страниц.

Что же такого они ему сказали?

______
* Точнее, Платон говорит так: общество (полис) подобно человеческой душе. И в нем, в материи общественных отношений проявляется то же самое, что происходит в в невидимом, текучем и ускользающем мире человеческой души. События внутреннего мира отыгрываются в отношениях людей друг с другом — и в таком виде они доступны наблюдателю гораздо больше, чем невидимые "движения души" сами по себе.

Честно говоря, сравнение "полис подобен душе" мне кажется недостаточно обоснованным. Да, движения души (психики) экстернализуются, выносятся вовне — словом, отыгрываются в том, как люди друг с другом живут: трудятся, общаются, делят разные блага и тяготы, договариваются, лукавят, враждуют — в общем, вот это всё. Это очень тонкое социологическое наблюдение. Оно было бы вполне в духе Платона — но вот беда! Платон его не делает.

Вместо этого он говорит: "полис подобен душе". 🤷‍♂️ И всё. И про алфавит ещё говорит, про то что в полисе якобы сведения о душе "написаны большими буквами" — т.е. их проще "прочитать". Больше никакого обоснования этому сравнению он не приводит. Расшифровывать/прояснять его приходится гадательно.

Зато, применяя эту методологическую идею на практике, Платон прибегает к очень знакомому нам приёму: гипотетическим ситуациям, мысленным экспериментам. Поэтому я здесь и дальше говорю о пространстве для мысленных экспериментов — а сравнением "государство-душа" не пользуюсь.

Вначале Полемарх и Кефал (приличные афинские жители (метэки), отец и сын, вхожие в круг друзей/учеников Сократа) сказали: "Справедливость — это воздавать каждому должное".

Сократ спросил: а вот к врагам какое будет должное отношение? Они: "Ну, как? Гасить их надо, бля врагам надо как-то вредить, на то они и враги. А друзьям надо приносить пользу, они же друзья".

Сократ: "А что если твои враги — хорошие люди, а друзья — не очень? Получается, тогда справедливость — это вредить хорошим людям и приносить пользу плохим?" Кефал и Полемарх признали, что это определение, наверное, не годится.

И тут вмешался некто Фрасимах с речью в духе: "Что вы вообще несёте, какая справедливость??" — и выдвинул такой тезис:

1. Во-первых, справедливость — это просто то, что выгодно сильнейшему. То есть, справедливости на самом деле никакой нет, а НАЗЫВАЕТСЯ ей то, что выгодно сильнейшему. Как говорится, "закон есть воля господствующего класса, возведенная в ранг закона".

2. Во-вторых, счастья никакого справедливость не приносит. Строго наоборот: счастье приносит "совершенная несправедливость" — т.е. когда ты (а) несправедлив, а ещё (б) так ловок и безжалостен, что смог всех нагнуть, всех подчинить своей воле.

И дальше Фрасимах произносит апологию силе "совершенной несправедливости" — очень похожей на то, что мы называем безжалостностью.

Эта апология по-моему чертовски хороша. Я прямо запощу цитату.

Но от этого наката Сократ отбивается. Отбивается, правда, на чистом крючкотворстве, но всё-таки отбивается. И тут в диалог вступают его ученики.

Они говорят, что их эта аргументация ни в чем не убедила. И давай, говорят, Сократ, так: мы можем отпустить тебя с мнимой победой — если хочешь,конечно. Ну, или давай играть по-взрослому. Если хочешь по-взрослому, то мы сейчас накидаем немножко аргументов в пользу позиции Фрасимаха.

Нам эта позиция, говорят, дико не нравится. Прям вот с души от неё воротит. Но как её опровергнуть логически — мы не знаем. Поэтому очень хотим услышать, как это сделаешь ты.

Сократ, конечно, выбирает "играть по-взрослому" — и они начинают.

(Продолжение через неделю)

я же не хочу, чтобы вы все отписались к чёртовой матери

Съездил в институт. Узнал новое слово: "интермундий".

День прожит не зря.

Тем временем, на КэтКульте выходит моя серия постов про зороастризм. Уже две части вышло:

Часть 1 - Состояние источников
Часть 2 - Конец света

Зороастризм — удивительный культурный феномен: очень древний, абсолютно самобытный и просто очень красивый. Многие его теологические новации подхватят другие мировые религии: иудаизм, христианство, ислам. При этом, сам он для нас почти невидим из-за плохого состояния источников.

Мы не можем прикоснуться к нему, прочитав его священные тексты. Не меньше тысячи лет — от Кира Великого до династии Сасанидов — он существовал в устной форме, без записи религиозных текстов. Почти всё, что мы знаем о зороастризме — догадки, домыслы, реконструкции.

Но даже по тому, что сохранилось, видно: там, в Древней Персии, произошло что-то очень важное для мировой истории. Появились идеи и представления, определившие духовный климат человечества (точнее, части человечества, но всё же — огромной части) на тысячелетия.