В эти дождливые деньки админ страстно спорит о судьбах мира и уделе человеческом. Что я могу знать? Что я должен делать? На что я могу рассчитывать? Очень это по-русски. “Эх, Миша! Душа его бурная, ум его в плену... Мой брат Иван — такой человек, которому не надобно миллионов, а надобно мысли разрешить".

...и по-японски слушает красноречивое молчание вещей. Хотя бы потому, что иногда нужно и помолчать немного.

Вашему вниманию — произведение малоизвестного художника: "Молодая кошечка в раздумьи под цветущей вишней".

Есть всё-таки что-то трансцендентное в имманентном!

А ещё Вова (мой старший брат) и Саша (также широко известный в узких кругах) участвуют в парусной регате на Цимлянском водохранилище. Защищают честь нашего наукограда на судне с исконно славянским именем "Шива".

Вчера отломало мачту, сегодня финишировали шестнадцатыми. Вот это я называю "характер"! Снимаю шляпу перед спортсменами.

Саша ведет подробный репортаж с гонки. Накал сексуально-наркотического угара там конечно пониже, чем у Хантера Томпсона (и слава Богу, ведь на судне их всего лишь двое!! 😱), зато есть накал спортивный — да и красоты невероятные.

Инструкция к Груниному средству от клещей была на турецком. А по-турецки я читаю плохо: во-первых, по слогам, во-вторых — нихрена не понимаю. Поэтому средство я нанёс, следуя устной инструкции знакомых котовладельцев: "на холку". Только вот оказалось, что шерсть нужно было раздвинуть — и капать на кожу. А я просто капнул на кошку сверху — и пошел довольный. Позаботился о звере, вот какой я молодец!

Через пару дней я Грушу вычесал, она часть этой шерсти слизала — и стала азартно блевать в разных точках квартиры. Точки выбирала продуманно — видимо, по феншую. Так, сначала на Север... Потом на Восток... Композицию я закончить не дал и повёз художницу к ветеринару.

Так я оказался в ночной ветклинике, в приемном покое, с кошкой на коленях и шлангом от капельницы через плечо. Сидеть нужно было долго, но в рюкзаке у меня была книга. Я её когда-то начинал, но тогда пришлось её отложить и заняться другим.

А теперь делать было нечего — и я начал заново. А потом, совершенно случайно, написал о ней пост. :)

...он видит миф как форму рациональности, альтернативную научной. В науке существование (феномен) оторвано от сущности (закона), и происходит постоянная погоня за этим законом. Вокруг этой погони строится вся научная "игра". Мифическое мышление предполагает, что сущность является нам напрямую в особые моменты и в особых образах, которые можно назвать "священными" или "нуминозными".

Например, католическая Мадонна являет нечто о любви, сострадании и горе утраты. Античная Пенелопа — о верности. Хиторумный Одиссей — о судьбе всех хитроумных и умелых: что их ждёт на путях жизни, несмотря на всю их крутизну и ловкость. Диалог Ахиллеса с Приамом в конце "Илиады" — о воинской этике и о той доле горюшка, которой не могут избежать даже совершенный воин и любящий отец.

Сущность и существование в них не разделены и не требуют разделения. Всегда очень сложно выразить, что именно они нам говорят — но при этом ясно, что они что-то говорят. Это что-то, сообщаемое нуминозным переживанием — и есть истина мифа. Истина отдельных мифических образов сплетается в метанарратив, составляющий целостную вселенную, в которой мы живём.

В архаических культурах миф дополняется ритуалом (ритуальные спектакли, в которых разыгрываются основные сюжеты мира, которые мы находим чуть ли не в любой архаичной культуре). В мире модерного человека это жило через литературу и поэзию (Гамлет, Король Лир, Дон Кихот, Раскольников...).

Интересный кейс — собирательные образы: например, бесконечные капитаны литературы Нового времени: капитан Грант, капитан Немо, Пятнадцатилетний капитан, капитан Конрада (из "Сердца тьмы"), капитаны Мелвилла и Джека Лондона, капитан Уитмена (Oh Captain, my Captain!)...

Это явно сквозной образ Капитана (символ метафизического капитанства, если угодно 😁), к которому обращаются разные рассказчики, вкладывая в него разный, авторский смысл...

Точно так один и тот же сюжет античного мифа мог рассказываться разными людьми для иллюстрации существенно разных посылов и выражения разных переживаний. Мне кажется, есть тут какая-то параллель :)

Подытоживая. Главное, чем, мне кажется, интересен Хюбнер, что он (а) показывает, как миф и наука живут рядом в сознании современного человека; (б) видит в мифическом не реликт прошлого (уходящую натуру), и не нечто глубоко иррациональное — а иную форму рациональности. Которая, во-первых, существует и действует, а во-вторых, постигает что-то иное в реальности — хоть и недоступную привычной рациональности, но тоже истину — а не просто какие-то случайные фантазии.

С его точки зрения, миф тоже является способом понимать — т.е. знать что-то о мире. Т.е. это познавательная способность, просто иная, атипичная, несопоставимая с привычным нам научно-философским, теоретическим разумом.

Как-то так! :)

Про День Победы мне сложно что-то сказать так, чтобы никого не задеть. В том числе, из тех, кто мне по-человечески дорог. Для одних — священный день (для меня, в том числе), для других — чуть ли не одиозная дата. Вдобавок есть опасность заехать в излишний пафос.

Я по внутреннему убеждению человек простой и на 100% "тутошний". Никуда не собирался и не собираюсь уезжать. И, как завещал нам поэт Бродский, никогда не буду мазать дёгтем ворота своей Родины. Но сказать об этом что-то умное — почему-то никак не могу.

Зато вот Павел Щелин написал отличный текст. Как раз про внутренние смыслы праздника и их метаморфозы.

Всё очень точно, ни добавить ни убавить. Я точно лучше не скажу.

С праздником, друзья. С Днем Победы.

Так сложилось, что День Победы последние лет десять был для меня праздником сложным и неоднозначным. Шесть лет назад я писал примерно следующее:

“Война в эпоху позднего Путина перестала быть историческим событием и стала религией. Танки - реликвии, ракеты - святыни, Победа - литургия.”

Тогда это казалось отклонением. Переходом границы между светским и сакральным. Манипуляцией. Лицемерием.

Из дня сегодняшнего ясно: это не девиация. Это - проявление неизбежного. Действительно, если под историей понимать точную хронологию фактов, то да - критика справедлива. Но если включить символическую и мифоцентричную оптику, если увидеть историю не как архив, а как иерархию внимания, - то мы просто наблюдаем, как Победа достигает своей предельной формы. Она перестаёт быть только воспоминанием и становится Образом, священным центром. Народ, лишённый памяти, рассыпается. Народ, собранный вокруг памяти Священного Победы, - ещё существует. Евреи празднуют Песах, русские - Победу.

К такому состоянию был длинный путь. Во времена Сталина Победа была будущим. Она принадлежала проекту: народу нужно было победить, чтобы стать. У Брежнева Победа стала памятью: в ней народ узнавал себя в скорби. Памятники и Вечный огонь стали гражданскими святынями. А при Путине Победа перешла в Миф. Время личной памяти ушло. Осталось подобие иконы — образ и рассказ, в котором можно принять участие. Победа стала способом не помнить, а пребывать.

Вывод напрашивается один: народ — феномен литургический. Он собирается вокруг священного, даже если не называет его Богом. Победа стала именно этим центром. Поэтому да: это область религии и веры. Но это не есть что "позорное", так как религия и вера лежат в основе любой цельности — от отдельного человека до семьи, компании, не говоря уже о народе или цивилизации.

Именно сама претензия на «объективность» исторического рассказа, стремящегося вобрать в себя все детали, — это не только утопия, но и форма лицемерия. Особенно тогда, когда такая претензия используется для дискредитации другого рассказа, именуемого «мифом».

Попытка сегодня говорить о Победе, не касаясь её символического содержания, - не просто интеллектуальная, но богословская ошибка. История Победы не принадлежит хронике; она принадлежит культу. А всякий культ строится на символе, на иерархии внимания, на избранном предмете преклонения. Претензия на «чистый» рассказ о событиях войны, свободный от нарратива, - то же, что попытка говорить о литургии, не упоминая ни хлеба, ни крови, ни алтаря. Факт сам по себе - нем. Только взгляд делает его значимым.

В этом и проявляется неизбежное лицемерие всякой претензии на беспристрастную память: оно притворяется нейтральностью, скрывая собственную аксиоматику. Победа как праздник — разоблачение этого лицемерия.

Разные версии памяти о Победе - это не просто конкурирующие нарративы, а противостоящие литургии. В каждой - свой канон, свои догматы, свои анафемы. Один и тот же день - 9 мая - в одном мифе становится праздником спасения, в другом - культом вины.

Поэтому попытки примирить эти версии в «общем европейском» или «мировом» контексте обречены: это попытка соединить литургии разных богов. Историческая память - это не внешний контур сознания, а внутренний алтарь. И потому конфликт версий Победы сегодня - не спор учёных, а война жрецов, служащих разным богам. И единственная сегодня истинная критика Победы была бы, если бы кто-то в России серьезно утверждал тождество Пасхи и Победы, Христа и государства.

Остается лишь принять, что Победа не равна совокупности битв, приказов и стратегий - она уже не только Исторический феномен. Она - целое, в котором расплавлено множество. Она - не икона в прямом смысле, но подобие её. И как икона Преображения сияет светом неописуемым, так Победа сияет в народной памяти русской цивилизации светом искупления, жертвы, возвращения смысла. И в этом - её подлинность, а не в математической точности количества снарядов, дивизий и потерь в конкретной точке пространства-времени.

С Днём Победы.

А сейчас на нашем канале будет литературный жанр, редко встречающийся в природе.

Как некоторые из вас знают, моя бывшая супруга — психотерапевт. Она всегда была большим молодцом в профессиональном плане. Наблюдая на ней, я своими глазами увидел, что хороший терапевт работает не одними знаниями, он ещё работает душой. Всем собой, как говорил Пятигорский.

Так вот. С момента, как мы расстались, Лера стала вести канал в телеграме. И некоторыми постами я восхищаюсь прямо. В самую точку — ни добавить, ни убавить.

Вот яркий пример. Про границы. И конечно же это не только к терапии относится.

Терапевтический язык и категории мышления проникают в обычную жизнь. И возможно завтра вы будете обосновывать какой-то свой поступок, используя понятие личных границ. Которые вроде бы никогда нельзя нарушать.

Но, понимаете, мир, где никто не нарушает ничьих границ — это страшно одинокий мир. Это мир, где нельзя сказать правду, потому что другой не спрашивал твоего мнения. Где иногда нельзя помочь в беде, потому что другой не просил. Где нельзя завязать разговор с незнакомцем - потому что это тоже нарушение границ.

И вместе с тем, идея личных границ — она же идея деликатности, такта — очень важный регулятив нашего общения. Без неё нам было бы сильно хуже. Но всё самое важное происходит где-то в серой зоне, где обе стороны идут на риск: одна — приближаясь, а другая — позволяя к себе приблизиться.

Горжусь своей бывшей женой, в общем. Go, Лера, go!!!

Друзья, сегодня принимаю поздравления!

Сдал кандидатские минимумы (английский и 'историю и философию науки'). А ещё сгонял в Новосибирск. Задолбался страшно, но доволен, конечно. :)

Особенно приятно, что (кажется) удалось впечатлить даже самих экзаменаторов. 😏

А отмечать сей небольшой успех еду в Питер, на концерт Петров!

Всех люблю, целую, тчк :)

Есть ли бандиты в Петербурге??? 👇🏻

Не знаем, но точно знаем, что в Петербурге есть люди, любящие хорошую музыку 💔 А значит вам понравится наше приглашение!

29 мая в 19.30 вокальный концерт «Петра Валентиновича» в северной столице!
В программе будет очень много душевных, красивых песен и жанров: фольклор, современная академическая музыка, бардовские песни, известные песни в наших аранжировках.

Билеты по ССЫЛКЕ

Аранжировка @muraholodovskaya
Звук @voronov_ai
Видео https://t.me/sagagaaga

Друзья, докладываю обстановку: вернулся из Питера. Кошка счастлива. (На видео она отводит душу за три дня разлуки).

Я что-то устал — но, в целом, тоже счастлив!

Скоро доведу до ума то, что понаписал в поездке — и снова буду угощать вас нажористым контентом ☺️

Питер-шмитер. Опыт философского гонзо-краеведения

Часть 1

Поездка началась прекрасно. Идти до отеля было всего полчаса. Нежное весеннее утро. Памятник Пушкину, на скамеечках — люди, благословлённые досугом в такой час, когда всё, что можно себе представить, ещё закрыто.

По адресу, где должен был быть мой отель, оказался бар. Лестничная клетка расписана граффити. "Шотик в ротик!" — написано на стене.

Я выхожу на лестничную клетку и прикидываю, что делать. Проверяю адрес. Выше по лестнице есть ещё что-то, но её перекрывает толстая железная решётка, выкрашенная в дружелюбный чёрный цвет. Дверь бара открыта, и где-то в глубине копошится сотрудник, усталый парень в чёрном. "Здесь должен быть отель, не знаете, где это?" — "Вот за этой решеткой. Позвоните." Звоню. Никто не берет трубку.

На моё счастье, из-за решётки кто-то стал выходить. Я заскочил в отель, как дворовая кошка, оставил сумку на ресепшене и пошёл гулять.

Как известно, новые книги мы читаем теми книгами, что уже прочитаны. Мы можем выделить из фона лишь то, что соответствует тем или иным "матрицам" (понятиям, трафаретам). Трафареты, в основном, усваиваются из опыта, но, бывает, что и теоретически. Это когда вам, допустим, в школе объяснили, что Х — это когда вот так-то и так-то. "Помнишь, сына, мы по бабам ходили? Ну вот, у бабочек — то же самое".

Когда-то у меня был близкий друг, оказавшийся патологическим лгуном. Он не был намеренным, расчетливым обманщиком — он просто не мог остановиться. Он воображал всякое-разное — про себя, про людей, про мир — иногда целых людей, с характерами и биографиями — и немедленно этим делился. Весь этот воображариум сплетался и закручивался в феерию характеров, драматических историй, глубоких смыслов. Несомненно, он и сам верил в то, что рассказывает — по крайней мере, иногда. (Надо сказать, с ним было очень интересно — пока я не понял, что всё это фикция).

Так вот, я теперь за версту чувствую "художественный свист". А звучит он не так уж редко: в поезде, в такси, со случайными знакомыми. Обычно он очень правдоподобен, но у него есть особый "запах". Его ни с чем не спутаешь. Рассказчика выдаёт удовольствие, которое он получает, переносясь в мир своих фантазий — где он всегда больше и важнее, чем в реальной жизни.

В общем, у меня появился трафарет, и теперь я это узнаю. Этот появился из личного опыта — но есть и много других: из фильмов и новостей; из курсов, когда-то прослушанных в университете; из прочитанных и услышанных историй. Вместе они составляют что-то вроде справочника, словаря, онтологического указателя всех вещей на свете.

...и вот ты наводишь свой словарь трафаретов на нечто, лежащее перед тобой, шаришь им по дикой целине сенсорного опыта, и вдруг — щёлк! — перед тобой возникает предмет. Ты начинаешь видеть.