Всё, что имеет хоть какую-то весомость, занимает её у таких, окончательно весомых вещей.

Но причём здесь серьёзность?

Если я правильно понимаю, главное замечание к такой позиции – с позиции онтологического релятивизма. Мол, такое отношение к чему-либо подразумевает отношение к своим представлениям как к безусловной истине; ну а кто сказал, что... И т.д., и т.п.

Как будто я не в курсе, ёкарный бабай 😉

Моя позиция как раз начинается по ту сторону онтологического релятивизма, по ту сторону принятия того, что реальность никогда не предстаёт нам непосредственно, а только через интерфейс наших ментальных конструкций... Которые мы сами и построили. Из того, что  унаследовали от других, где-то дополнив своим собственным.

Всё это понятно. Загвоздка только в одном. Чтобы с тобой случилось что-то настоящее, нужно бросить себя в мир. Чтобы БЫТЬ, нужно заплатить собой – и получить потом себя нового, уже другого. Но чему, чему себя отдать? Куда себя направить? Это всё равно нужно выбрать.

И у этого выбора – в конечном счёте – не вполне рациональные основания. Они предельные – т.е. они относятся к тому, что Кант называл "разум", а не "рассудок". И, поскольку они таковы, их нельзя доказать. Можно только выбрать. 

Без всяких гарантий, что ты не тратишь свою жизнь на хуйню.

Хорошая новость в том, что если ты ошибёшься, всегда можно изменить свой выбор. "Всё испытывайте, хорошего держитесь".

Но уклониться от выбора – по сути, значит выбрать небытие.

Между тем, пока я мотался по командировкам, кошка паукоморфировала

Теперь она паук, например

В последнее время хочется написать что-то про спор. Выйти в метапозицию, как-то осмыслить сам этот акт. Что там с нами происходит? Происходит же много всего. Из хорошего разговора никогда не выходишь таким же, как был.

Любите ли вы спорить? Лично у меня — темперамент заядлого спорщика. Со временем я научился его как-то контролировать, просто чтобы не заёбывать окружающих. Знаю по себе: приятно спорить о том, что тебе интересно. Трудно и неприятно — на темы, тебе, в общем-то, безразличные. Стресс есть, а удовольствия никакого.

Таких собеседников невольно избегаешь.

Я так себе карму портить не хочу, поэтому стараюсь (стараюсь, правда) не втягивать окружающих в дискуссии о том, что им до фонаря.

Но, даже если тема вам интересна, спор — как секс — может выйти разочаровывающим. 

Плохой спор похож на столкновение двух баранов. Посредственный — на игру в дурачка, где обе стороны пытаются мухлевать. Хороший — на поединок на шпагах: вжик-вжик-вжик! Туше! Господа, займите ваши позиции... 

Великолепный спор похож на борьбу Иакова с ангелом. Ты вцепляешься в противника — и держишь, пока он тебя не благословит. А он пытается вырваться — и поднимает тебя на небеса.

Со стороны, конечно, всё не так выглядит. Со стороны, вы пытаетесь положить друг друга на лопатки. Бросок через бедро, болевой, удушающий. Всё, что позволяют конвенции. Но в то же время вы знаете, что именно наличие соперника — его вовлеченное присутствие — вообще-то самое ценное в этой ситуации.

Не столько позиция, не столько вопросы и аргументы — всё это (бес)ценно, но при этом вторично. Всё это — артефакты вашей коммуникации. Не с формулировок или позиций начинается спор. Спор начинается с вовлеченного присутствия воли и разума. Вернее, двух разумов и двух воль.

Вот об этом богатстве хочется написать. Но пока не судьба, наверное. Потому что работа, аспирантура, весна, наконец.

Хотя кто знает, может и напишу. Ведь такое дело: на что решил найти время — на то и находишь. :)

В эти дождливые деньки админ страстно спорит о судьбах мира и уделе человеческом. Что я могу знать? Что я должен делать? На что я могу рассчитывать? Очень это по-русски. “Эх, Миша! Душа его бурная, ум его в плену... Мой брат Иван — такой человек, которому не надобно миллионов, а надобно мысли разрешить".

...и по-японски слушает красноречивое молчание вещей. Хотя бы потому, что иногда нужно и помолчать немного.

Вашему вниманию — произведение малоизвестного художника: "Молодая кошечка в раздумьи под цветущей вишней".

Есть всё-таки что-то трансцендентное в имманентном!

А ещё Вова (мой старший брат) и Саша (также широко известный в узких кругах) участвуют в парусной регате на Цимлянском водохранилище. Защищают честь нашего наукограда на судне с исконно славянским именем "Шива".

Вчера отломало мачту, сегодня финишировали шестнадцатыми. Вот это я называю "характер"! Снимаю шляпу перед спортсменами.

Саша ведет подробный репортаж с гонки. Накал сексуально-наркотического угара там конечно пониже, чем у Хантера Томпсона (и слава Богу, ведь на судне их всего лишь двое!! 😱), зато есть накал спортивный — да и красоты невероятные.

Инструкция к Груниному средству от клещей была на турецком. А по-турецки я читаю плохо: во-первых, по слогам, во-вторых — нихрена не понимаю. Поэтому средство я нанёс, следуя устной инструкции знакомых котовладельцев: "на холку". Только вот оказалось, что шерсть нужно было раздвинуть — и капать на кожу. А я просто капнул на кошку сверху — и пошел довольный. Позаботился о звере, вот какой я молодец!

Через пару дней я Грушу вычесал, она часть этой шерсти слизала — и стала азартно блевать в разных точках квартиры. Точки выбирала продуманно — видимо, по феншую. Так, сначала на Север... Потом на Восток... Композицию я закончить не дал и повёз художницу к ветеринару.

Так я оказался в ночной ветклинике, в приемном покое, с кошкой на коленях и шлангом от капельницы через плечо. Сидеть нужно было долго, но в рюкзаке у меня была книга. Я её когда-то начинал, но тогда пришлось её отложить и заняться другим.

А теперь делать было нечего — и я начал заново. А потом, совершенно случайно, написал о ней пост. :)

...он видит миф как форму рациональности, альтернативную научной. В науке существование (феномен) оторвано от сущности (закона), и происходит постоянная погоня за этим законом. Вокруг этой погони строится вся научная "игра". Мифическое мышление предполагает, что сущность является нам напрямую в особые моменты и в особых образах, которые можно назвать "священными" или "нуминозными".

Например, католическая Мадонна являет нечто о любви, сострадании и горе утраты. Античная Пенелопа — о верности. Хиторумный Одиссей — о судьбе всех хитроумных и умелых: что их ждёт на путях жизни, несмотря на всю их крутизну и ловкость. Диалог Ахиллеса с Приамом в конце "Илиады" — о воинской этике и о той доле горюшка, которой не могут избежать даже совершенный воин и любящий отец.

Сущность и существование в них не разделены и не требуют разделения. Всегда очень сложно выразить, что именно они нам говорят — но при этом ясно, что они что-то говорят. Это что-то, сообщаемое нуминозным переживанием — и есть истина мифа. Истина отдельных мифических образов сплетается в метанарратив, составляющий целостную вселенную, в которой мы живём.

В архаических культурах миф дополняется ритуалом (ритуальные спектакли, в которых разыгрываются основные сюжеты мира, которые мы находим чуть ли не в любой архаичной культуре). В мире модерного человека это жило через литературу и поэзию (Гамлет, Король Лир, Дон Кихот, Раскольников...).

Интересный кейс — собирательные образы: например, бесконечные капитаны литературы Нового времени: капитан Грант, капитан Немо, Пятнадцатилетний капитан, капитан Конрада (из "Сердца тьмы"), капитаны Мелвилла и Джека Лондона, капитан Уитмена (Oh Captain, my Captain!)...

Это явно сквозной образ Капитана (символ метафизического капитанства, если угодно 😁), к которому обращаются разные рассказчики, вкладывая в него разный, авторский смысл...

Точно так один и тот же сюжет античного мифа мог рассказываться разными людьми для иллюстрации существенно разных посылов и выражения разных переживаний. Мне кажется, есть тут какая-то параллель :)

Подытоживая. Главное, чем, мне кажется, интересен Хюбнер, что он (а) показывает, как миф и наука живут рядом в сознании современного человека; (б) видит в мифическом не реликт прошлого (уходящую натуру), и не нечто глубоко иррациональное — а иную форму рациональности. Которая, во-первых, существует и действует, а во-вторых, постигает что-то иное в реальности — хоть и недоступную привычной рациональности, но тоже истину — а не просто какие-то случайные фантазии.

С его точки зрения, миф тоже является способом понимать — т.е. знать что-то о мире. Т.е. это познавательная способность, просто иная, атипичная, несопоставимая с привычным нам научно-философским, теоретическим разумом.

Как-то так! :)

Про День Победы мне сложно что-то сказать так, чтобы никого не задеть. В том числе, из тех, кто мне по-человечески дорог. Для одних — священный день (для меня, в том числе), для других — чуть ли не одиозная дата. Вдобавок есть опасность заехать в излишний пафос.

Я по внутреннему убеждению человек простой и на 100% "тутошний". Никуда не собирался и не собираюсь уезжать. И, как завещал нам поэт Бродский, никогда не буду мазать дёгтем ворота своей Родины. Но сказать об этом что-то умное — почему-то никак не могу.

Зато вот Павел Щелин написал отличный текст. Как раз про внутренние смыслы праздника и их метаморфозы.

Всё очень точно, ни добавить ни убавить. Я точно лучше не скажу.

С праздником, друзья. С Днем Победы.

Так сложилось, что День Победы последние лет десять был для меня праздником сложным и неоднозначным. Шесть лет назад я писал примерно следующее:

“Война в эпоху позднего Путина перестала быть историческим событием и стала религией. Танки - реликвии, ракеты - святыни, Победа - литургия.”

Тогда это казалось отклонением. Переходом границы между светским и сакральным. Манипуляцией. Лицемерием.

Из дня сегодняшнего ясно: это не девиация. Это - проявление неизбежного. Действительно, если под историей понимать точную хронологию фактов, то да - критика справедлива. Но если включить символическую и мифоцентричную оптику, если увидеть историю не как архив, а как иерархию внимания, - то мы просто наблюдаем, как Победа достигает своей предельной формы. Она перестаёт быть только воспоминанием и становится Образом, священным центром. Народ, лишённый памяти, рассыпается. Народ, собранный вокруг памяти Священного Победы, - ещё существует. Евреи празднуют Песах, русские - Победу.

К такому состоянию был длинный путь. Во времена Сталина Победа была будущим. Она принадлежала проекту: народу нужно было победить, чтобы стать. У Брежнева Победа стала памятью: в ней народ узнавал себя в скорби. Памятники и Вечный огонь стали гражданскими святынями. А при Путине Победа перешла в Миф. Время личной памяти ушло. Осталось подобие иконы — образ и рассказ, в котором можно принять участие. Победа стала способом не помнить, а пребывать.

Вывод напрашивается один: народ — феномен литургический. Он собирается вокруг священного, даже если не называет его Богом. Победа стала именно этим центром. Поэтому да: это область религии и веры. Но это не есть что "позорное", так как религия и вера лежат в основе любой цельности — от отдельного человека до семьи, компании, не говоря уже о народе или цивилизации.

Именно сама претензия на «объективность» исторического рассказа, стремящегося вобрать в себя все детали, — это не только утопия, но и форма лицемерия. Особенно тогда, когда такая претензия используется для дискредитации другого рассказа, именуемого «мифом».

Попытка сегодня говорить о Победе, не касаясь её символического содержания, - не просто интеллектуальная, но богословская ошибка. История Победы не принадлежит хронике; она принадлежит культу. А всякий культ строится на символе, на иерархии внимания, на избранном предмете преклонения. Претензия на «чистый» рассказ о событиях войны, свободный от нарратива, - то же, что попытка говорить о литургии, не упоминая ни хлеба, ни крови, ни алтаря. Факт сам по себе - нем. Только взгляд делает его значимым.

В этом и проявляется неизбежное лицемерие всякой претензии на беспристрастную память: оно притворяется нейтральностью, скрывая собственную аксиоматику. Победа как праздник — разоблачение этого лицемерия.

Разные версии памяти о Победе - это не просто конкурирующие нарративы, а противостоящие литургии. В каждой - свой канон, свои догматы, свои анафемы. Один и тот же день - 9 мая - в одном мифе становится праздником спасения, в другом - культом вины.

Поэтому попытки примирить эти версии в «общем европейском» или «мировом» контексте обречены: это попытка соединить литургии разных богов. Историческая память - это не внешний контур сознания, а внутренний алтарь. И потому конфликт версий Победы сегодня - не спор учёных, а война жрецов, служащих разным богам. И единственная сегодня истинная критика Победы была бы, если бы кто-то в России серьезно утверждал тождество Пасхи и Победы, Христа и государства.

Остается лишь принять, что Победа не равна совокупности битв, приказов и стратегий - она уже не только Исторический феномен. Она - целое, в котором расплавлено множество. Она - не икона в прямом смысле, но подобие её. И как икона Преображения сияет светом неописуемым, так Победа сияет в народной памяти русской цивилизации светом искупления, жертвы, возвращения смысла. И в этом - её подлинность, а не в математической точности количества снарядов, дивизий и потерь в конкретной точке пространства-времени.

С Днём Победы.

А сейчас на нашем канале будет литературный жанр, редко встречающийся в природе.

Как некоторые из вас знают, моя бывшая супруга — психотерапевт. Она всегда была большим молодцом в профессиональном плане. Наблюдая на ней, я своими глазами увидел, что хороший терапевт работает не одними знаниями, он ещё работает душой. Всем собой, как говорил Пятигорский.

Так вот. С момента, как мы расстались, Лера стала вести канал в телеграме. И некоторыми постами я восхищаюсь прямо. В самую точку — ни добавить, ни убавить.

Вот яркий пример. Про границы. И конечно же это не только к терапии относится.

Терапевтический язык и категории мышления проникают в обычную жизнь. И возможно завтра вы будете обосновывать какой-то свой поступок, используя понятие личных границ. Которые вроде бы никогда нельзя нарушать.

Но, понимаете, мир, где никто не нарушает ничьих границ — это страшно одинокий мир. Это мир, где нельзя сказать правду, потому что другой не спрашивал твоего мнения. Где иногда нельзя помочь в беде, потому что другой не просил. Где нельзя завязать разговор с незнакомцем - потому что это тоже нарушение границ.

И вместе с тем, идея личных границ — она же идея деликатности, такта — очень важный регулятив нашего общения. Без неё нам было бы сильно хуже. Но всё самое важное происходит где-то в серой зоне, где обе стороны идут на риск: одна — приближаясь, а другая — позволяя к себе приблизиться.

Горжусь своей бывшей женой, в общем. Go, Лера, go!!!

Друзья, сегодня принимаю поздравления!

Сдал кандидатские минимумы (английский и 'историю и философию науки'). А ещё сгонял в Новосибирск. Задолбался страшно, но доволен, конечно. :)

Особенно приятно, что (кажется) удалось впечатлить даже самих экзаменаторов. 😏

А отмечать сей небольшой успех еду в Питер, на концерт Петров!

Всех люблю, целую, тчк :)