Вдогонку к предыдущим двум постам. В комментах писали: а что собственно такое убеждения? Зачем нам вообще эта категория?

В чем разница между убеждениями и знаниями, например? Есть вещи, в которых мы не совсем уверены (гипотезы, догадки) и вещи, в которых мы уверены (знания). Зачем нам ещё одно слово? Только запутаемся же.

Хорошее замечание, в принципе. Но есть нюанс: убеждения — это не знания. И не догадки. Убеждения — это сущности уровня смыслов.

Здесь мне снова придется надеть "умную шляпу" и пояснить за новую категорию, которую я втащил в разговор.

Гипотеза становится знанием, когда она проверена экспериментом, — а точнее, согласно какой-то методологии, которую мы считаем надежной. Тогда догадка превращается в знание, общая формула которого такова: "дела обстоят так-то и так-то".

Знание — это всегда карта, схема. Про Ричарда Фейнмана рассказывали анекдот, как он пришел в университетскую библиотеку и попросил дать ему карту кошки. Когда библиотекарь изумился и сказал, что это называется "анатомический атлас", Фейнман пробурчал что-то в духе: "Атлас-фигатлас... Напридумывали себе умных слов. Карта — она и есть карта".

Но карты — это карты, а люди — это люди. Делёз и Гваттари жёстко, но в общем не без некоторых оснований назвали человека "желающей машиной". Машина или нет — это вопрос, но сложно спорить с тем, что человек почти всегда есть нечто желающее. Ему свойственно хотеть, а когда он чего-то хочет — свойственно к этому стремиться.

Если нет желания, даже самая точная карта ничего не даёт. При сильном желании даже отсутствие карты не мешает — иногда непонятно как — но достигать желаемого.

То есть, желания очень реальны. Сильно желающих людей невозможно остановить, не желающих — невозможно растолкать. И ни-че-го ты не сделаешь, пока они не захотят...

Менеджмент, продажи, образование, политика, психотерапия, воспитание детей и ещё огромная куча всего строится (и не может не строиться) на соотнесении своих действий с желаниями (чужими и своими) — и на умении, тем или иным способом, их изменять.

Таким образом, у человека внутри есть и карты, и желания.

Но что такое смыслы? Смыслы — это связки между знаниями ("дела обстоят так-то и так-то") и желаниями. Смысл возникает в момент, когда карта стыкуется с желанием — щёлк! — и у нас возникает идея.

Например, я знаю (или думаю, что знаю) что-то о женщинах, и я хочу нравиться женщинам. Сразу возникают смыслы! Смысл пойти в спортзал, смысл прикупить хороший костюм, смысл сделать хорошую стрижку, смысл найти хорошую работу.

Ну я пойду и сделаю. Не смогу не сделать — вот что самое главное! :)

Смыслы реальны, так же как реальны знания, и гипотезы, и желания. Просто это другой онтологический уровень. У них существуют физические корреляты, конечно (каскады нейронов в мозгу, биохимические реакции) — но "засечь" их по ним будет сложно.

Игнорировать уровень смыслов — значит гарантированно пропускать, наверное, самое главное, что направляет/детерминирует человеческое поведение.

Смыслы бывают маленькими, а бывают и глобальными — когда глобальная карта мира ("мир устроен так-то и так-то") соединяется с каким-то достаточно постоянным желанием. Именно на этом уровне возникают принципы и убеждения, о которых я писал.

Когда смысл принимает форму социального проекта ("давайте сделаем то-то и то-то, тогда мы все станем лучше/счастливее/свободнее жить") — получаются убеждения. Когда смысл принимает форму норм личного поведения ("не делай другим то, чего не хотел бы себе") — получаются принципы. Когда смысл принимает форму религиозной доктрины ("за жизнью земной будет жизнь вечная, так что главное — это к ней подготовиться, а не вот это всё") — получается вера.

Всё это не просто знания о том, что дела обстоят так-то и так-то. Без желания эти знания — всё равно что отцепленный вагон.

А мы с тобой, Сергей, технари — технарями и останемся. И от серьёзной гуманитарной науки, которая всё это раскопала, мы далеки. Но суслик-то есть, хоть мы его и не видим иногда :)

Кстати, с позиции всего сказанного становится особенно ясен смысл сакраментальной фразы: "Ну хорошо, вот сделаем мы то-то и то-то, а смысл???"

Когда мы меланхолично вопрошаем: а смысл? — речь идёт именно об этом самом. Мы как бы показываем на карту: вот, мы пойдём вот так, потом вот так, и окажемся вот здесь. А есть ли там что-то, чего нам действительно хочется? Вопрос риторический, можно не отвечать. Мы скромно, но твёрдо отказываемся тратить драгоценные, в нелегкой борьбе доставшиеся нам калории на то, чтобы эдак вот мотаться по всем ста семнадцати уровням известного бытия — и непонятно, честно говоря, зачем.

Не так давно, спустившись с перевала Каракай, мы с собратьями по походу обсуждали интересное. Перевал был последний, поэтому обсуждение шло под вкусную чачу в бутылках из-под бонаквы и турецкий кент из очень особой заначки.

И вот какой возник у нас вопрос: зачем, собственно, люди ходят в горы? Даже когда уже знают, что это трудно, мокро, а иногда даже опасно?

Прагматические соображения тут не работают. Возьмем, например, престиж. Это веско, конечно. Ради него люди много чего делают, так-то. Но люди, с которыми ты общаешься дома и на работе -- вовсе не те, с кем ты идёшь в поход. Перед кем там набирать очки? Кого очаровывать? Кому там пускать пыль в глаза? Сусликам?

В сущности, с биологической точки зрения всё это страшная глупость: тратить калории, время, деньги -- и на что? На что, спрашиваю я вас? На то, чтобы добраться из точки А в точку Б самым долгим и неудобным способом! Нет, есть пути и посложнее, конечно. То есть, и в этом какой-то компромисс. Оно и понятно: ведь люди, которые ходят в горные походы -- не мазохисты: они тоже любят тепло и комфорт. Хотя с первого взгляда, конечно, не скажешь.

Вот горячий душ например. Спустились мы, значит, доехали до Пятигорска. Стоило мне заселиться в санаторий "Искра", на углу Анисимова и Карла Маркса, -- что тут началось! Муравьиной тропой потянулись ко мне братья-однопоходники и сёстры-однопоходницы. Телефон зазвонил секретным рингтонами, в дверь раздались конспиративные стуки. "Слушай, говорят, у тебя тут помыться можно... Ты не против?"

То есть уходили в горы мы явно не от презрения к комфорту. Но зачем, зачем тогда?

И почему нам там, в горах, было так хорошо?

При всей наивной простоте вопроса -- ответа на него, по-моему, нет ни у кого.

Возможно, нам просто нужно иногда разлучаться с любимыми. Набирать дистанцию. Даже если они сделаны из жести и резины, а их внутренний мир подключен напрямую к сети водоканала. Даже в этом случае.

А уж во всех остальных -- и подавно.

Не так давно я был на одном профессиональном мероприятии. Обсуждали образование: физику, математику, инженерку — в общем, наш любимый STEM. И вот, между лафитом и клико, возник у нас небольшой заруб — о сути инженерной профессии.

Один из участников сейшена сформулировал вопрос: мол, как вы считаете, коллеги, что самое главное в работе инженера? Должна же быть какая-то самая основная мыслительная операция, вокруг которой всё крутится — и если мы её выделим, мы лучше поймём, чему нужно учить инженеров.

Если честно, у меня к такой постановке вопроса есть два нарекания. Во-первых, с чего мы взяли, что здесь можно выделить что-то одно? Один, самый главный фактор? Это совсем не гарантировано. Во-вторых, с чего мы взяли, что это именно мыслительная операция? Тоже совсем не факт. Может быть, у инженеров родинка какая-то волшебная есть — вот например в мортал-комбате последнем у всех настоящих бойцов было специальное родимое пятно. А инженера чем хуже, скажите мне, пожалуйста?

Однако, несмотря на это всё, сам вопрос мне нравится. Ибо, даже если ответа на него нет, он приятно стимулирует мозг — а это само по себе отрадно.

Просто если уж его ставить, то нужно добавить: что в ней самое главное ... и в какой форме это можно выделить?

Например, в виде главной мыслительной операции — или какого-то ключевого смысла — или особой социальной практики... (Как на контрольной по высшей математике — где решение часто начиналось с фразы: "допустим, уравнение имеет решение в виде...")

Так вот.

Коллега, искавший суть инженерства в форме мыслительной операции (Александр, привет, если читаешь! :) ), не поленился сходить к практикам и задать этот вопрос.

Практики ответили, что суть деятельности инженера — в оптимизации. Он берет существующие технические решения и ищет, что в них можно улучшить/оптимизировать. Чтобы они делали то же самое, но лучше/быстрее. Либо совмещали несколько функций (как смартфон или МФУ). Либо делали вообще совсем то же самое, но зато были дешевле, надежнее, проще в использовании и ремонте.

Но это была присказка. А сказка будет впереди.

Нас этот ответ не совсем устроил.

Да, оно разумно, вроде бы. Но в эту схему совершенно не вписываются действительно новаторские изобретения, например: лампа накаливания, радио, самолёт. Можно ли сказать, что Эдисон оптимизировал свечу, когда изобретал лампочку?

Строго говоря, на это можно ответить: "Да. Просто Эдисон оптимизировал не свечу, а прототип лампы накаливания, который уже существовал — просто очень быстро перегорал. А тот, кто придумал его — оптимизировал газовую лампу с металлическими элементами накаливания. А от газовой лампы и до свечи уже совсем недалеко".

В общем, проследить историю изобретения через промежуточные ступени — и изгнать инженера-творца из истории техники точно так же, как Бога-творца из истории мира — проследив плавный процесс эволюции форм и найдя в нужных местах недостающее звено.

Звучит клёво? Если честно, не очень. Клёво было, когда разум изгонял из мира Бога — и всякие другие средневековые суеверия — а мы с весёлым гиканьем бежали рядом, подбадривали и одобряли. А когда он и тебя самого начинает потихоньку выжимать из реальности... Становится неуютно. Тоскливо как-то. Задумываешься о жизни в такие моменты.

Однако, это было лирическое отступление, и оно закончилось.

А по существу я имею сказать вот что. Первое: в философии техники — сам чёрт ногу сломит. Второе: при моём глубочайшем уважении к этой дисциплине, которое я только что засвидетельствовал, в жизни каждого инженера есть один простой и суровый фактор, определяющий страшно многое.

А именно — state of the art.

Состояние предметной области.

Есть области зрелые — когда вокруг тебя уже много чего уже сделано — и тогда наибольший результат даёт творческое освоение существующих идей — и синтез из них чего-то нового. Пример: радиотехника где-то с 40-х по 70-е годы, когда из неё чего только не возникло: и радиолокация, и телевидение, и ЭВМ — и самая разная профессиональная и бытовая техника (от утюга до профессиональной звукозаписи).

Есть "сверх-зрелые" — когда наука выжимает последние проценты из того, что уже придумано — а придумано примерно всё. Как, например, в наши дни аэродинамика.

А есть области новаторские — когда направление только что возникло, и вокруг нет ничего или почти ничего. И тогда востребованы инженеры-новаторы, которые находят и осуществляют совсем новые идеи.

Короче, в зависимости от state of the art, инженеру нужны разные качества — разные "основные процедуры":
- изобретение (новаторские области);
- творческий синтез (зрелые области);
- оптимизация (сверхзрелые области).

И дело здесь не в том, что какое-то одно из них является метафизически самым главным. А в том, что состояние предметной области — состояние творческого ландшафта — делает выгодными и выигрышными то одни, то другие.

На этой неделе что-то не тянет меня рассказывать истории. Кажется, нужно подзарядить свой сторимёт и почитать что-нибудь хорошее. Поэтому сегодня будет неспешных размышлений пост.

В прошлом посте я невольно коснулся одной категории, которой часто пользуюсь — категории ландшафта.

У действия всегда есть субъект — но субъект всегда действует в каком-то ландшафте. State of the art — ландшафт для инженера. Рынок и стратегия конкурентов — ландшафт для коммерческой фирмы. У государств ландшафт вообще очень сложный и многомерный: тут и возможности соседей, их союзы и конфликты, и внутренние социальные процессы, и социальные процессы за рубежом, и мировая экономика, в которую все как-то вписаны.

Ландшафт — это как бы сцена, на которой действует субъект.

Субъект — это кто угодно и что угодно, обладающее целью/волей. Субъектом может быть отдельный человек (или, если использовать биологическую рамку — “особь”), сообщество, связанное общими целями/общим делом (команда, компания друзей, клика; племя, семья или клан); социальная группа, связанная общими целями и стратегиями (как массовая политическая партия — были такие в 20м веке) или общими интересами (как социальный класс — например, дворянство в России в 17м веке).

Ландшафт всегда имеет свой характер. Он благоволит одним стратегиям, и “штрафует” за другие. Субъекты — кем и чем бы они ни были — взаимодействуют многократно и, как правило, не знают, придется ли им столкнуться ещё. Но на всякий случай думают, что придется. Это заставляет их играть осторожно: Миша, не надо, нам же с ними ещё работать.

В эволюционной биологии ещё в далёких 70-х всё это безобразие стали моделировать игрой “дилемма заключенного”. Это очень удобно, потому что в реальных ситуациях субъектов на ландшафте всегда несколько. И их поведение — их стратегии по отношению друг к другу — тоже часть ландшафта. Причём, может быть, самая важная.

Кстати, забавный факт: разведка по-английски называется “intelligence” — то есть, дословно, “разумение”. Понимание субъектов, находящихся в одном с тобой ландшафте — их целей, стратегий, установок, доступных им ресурсов, внутренних и внешних отношений — невероятно расширяет твои возможности.

Во-первых, ты можешь не предпринимать действий, которые всё равно ни к чему не приведут, т.к. добрые соседи не дадут тебе довести их до конца.

Во-вторых, ты можешь с пользой для себя вступать в союзы и кооперации — потому что достаточно хорошо понимаешь другого, и что ему нужно.

В-третьих, ты можешь правильно выбирать, когда и с кем конфликтовать. Конфликт ведь крайне редко заканчивается уничтожением противника. Обычно он заканчивается, когда одна из сторон доходит до некоего предела, за которым она не может или не хочет больше продолжать. Неправильно рассчитанная “структура приоритетов” противника может очень больно посадить на жопу. Примеров в истории огромная масса.

И в-четвертых — можно практиковать что-то вроде иглоукалывания: относительно малыми воздействиями запускать на территории противника стихийные процессы, которые давно назрели и перезрели, и только нуждаются в точке кристаллизации или в каком-то толчке — как лавина, готовая сойти при первом выстреле. Противник отвлекается на сдерживание этих лавин, тратит ресурсы, дезорганизуется. А ты в это время планомерно развиваешься — и удерживаешь стратегическую инициативу. Это высший пилотаж, но тут нужно очень глубоко понимать противника — лучше даже, чем он сам.

Зато именно это приносит максимальные результаты при долгом, стратегическом соперничестве. Поэтому, кстати, у сверхдержав XX века в почёте были разные “понимательные” дисциплины: в Америке — советология, в СССР — американистика, востоковедние, арабистика.

На дворе декабрь — а значит, мы на финишной прямой. Мы едем по ней на велосипеде, который горит. И мы горим, и всё горит, и мы в аду.

В такое время как-то ни писать, ни читать особо не с руки. Поэтому я решил взять небольшие каникулы, до Нового года примерно.

Вот когда мы доедем до финиша, сядем за стол, положим в рот первую ложку оливье, выпьем бокал берёзового сока... Тогда держитесь :)

Ну что ж, первая ложка оливье (или что вы планируете есть) приближается с большой скоростью — пора и подводить итоги года.

Лично у меня в нем произошло гораздо больше хорошего, чем плохого. Что-то потому что я упёрся и добился, что-то наоборот — потому что забил и отпустил — а что-то и вовсе само собой. Итоги получились довольно личные — так уж вышло — но, конечно, у этого списка есть и непубличная часть. :)

Итак, в 2023 году...
1. Я мало-мальски взял контроль свою рабочую нагрузку. Это огромный шаг для меня, потому что всегда был довольно лютым трудоголиком — срывающимся в периоды прокрастинации, когда ресурсы кончались. Теперь это кажется в прошлом, я работаю планомерно и равномерно — хоть и меньше по времени, но зато более качественно.
2. Достаточно регулярно занимался спортом. Снова и снова убеждаюсь в том, насколько это важно для кукушечки.
3. Более-менее наладил сон. Раньше засыпал с трудом, по 2-3 часа иногда. Теперь правда стал слишком рано просыпаться — но это всё же гораздо лучше.
4. Снова стал довольно много читать. Кстати, зачастую по утрам — а что ещё делать, если ты вскочил в четыре утра? Ещё раз убедился, что это это важнейшая часть моей жизни — время с книгой ни с чем не сравнится. Ну и ещё снова есть, о чем писать в канал!
5. Реанимировал этот канал — по-моему, вышло удачно. Мне очень нравится, надеюсь, вам тоже. :)
6. Дочитал с пацанами "Логико-философский трактат".
7. В первый раз лет за 15 сходил в горы. Кайф невероятный! И люди отличные. (Идея была Лерина. Лера, спасибо!)
8. Съездил в Турцию с палатками. Тоже светлый момент, мне очень понравилось. (Идея тоже Лерина. И тоже отличная!)
9. Совершенно по-новому выстроились отношения с коллегами. Лена, Алексей, особенно с вами: вы натурально моя надежда и опора — а я, надеюсь, ваша.
10. За 2,5 месяца организовать и провести инженерную олимпиаду всероссийского масштаба — и вывести её в перечень РСОШ. Из профессиональных результатов этот наверное самый глобальный. Удивительно, как у нас это получилось, но получилось же.
11. Что получилось: выйти из довольно тяжелого состояния, в которое я загнал себя постоянной работой. Не в последнюю очередь, из-за этого я когда-то забросил этот канал. Теперь оно прошло, и субъективно это самое хорошее, что со мной случилось.
12. Что не получилось: подружиться с немыслимо красивым котом, который живет у нас во дворе. Я кормлю его сосисками и смотрю влюбленными глазами, но он пока приближается не ближе чем метра на полтора.
13. Тоже не получилось: достаточно проводить время с родными. Получается больше, чем раньше, но им всё равно не хватает, и они по-прежнему когтят мою несчастную тушку и ворчат постоянно, что меня хрен поймаешь.
14. И тоже не получилось: дать концерт нашим дуэтом с Томасом. Репетировали-репетировали, но не вырепетировали. Хотя короткое выступление (на три песни) всё-таки было, и пара демок тоже. И это получилось хорошо :)

Как-то так.

P.S. Возможно, вы спросите — а как же мир, глобальные события? Мир, без сомнений, то ещё местечко — и в 23м он ещё раз это наглядно показал. Так что всем, кого всерьёз зацепило негативными событиями этого года, я искренне очень сочувствую, и в критических ситуациях всегда готов помогать. Но это всё же не новость: это просто такая штука, к которой мы привыкли, как жители Помпей и Геркуланума привыкли к тому, что живут на вулкане.

Жили там много столетий, а когда он бахнул — уверен, всё равно все удивились.

На новогодних праздниках я ел, спал, читал и занимался спортом. Не потому, что я такой зожник (хотя ореол пьяных приключений несомненно померк со временем — может, потому что приключений-то больше и не происходит?) — а потому, что пил лекарства. Впрочем, по гостям я всё-таки ходил.

В гостях, конечно, снова ели — и разговаривали. Ругали фильмы, обсуждали, кто что видел, чем болел, что купил/продал/построил. Рассказывали всякую бывальщину. И спорили об отвлеченном: об истории, литературе, даже философии и экономике. И вот на что я обратил внимание.

Если компания собралась смешанная — то есть, присутствуют и мальчики, и девочки — то спор развивается постепенно, и достаточно осторожно. Любой спор — всегда конфликт, но здесь позиции обозначаются развернуто, контраргументы — аккуратно, несогласие — тактично. Все участники стремятся не доводить градус конфликта до уровня, когда начинается личное противоборство. Все стараются не задеть противника лично. Все хотят, чтобы всё было цивилизованно.

Если же компания чисто мужская — то всё порой происходит очень бодро. Внезапно так, причудливо и динамично. Вдруг в середине рассказа — например, о том, как один из участников сходил в музей — и видел там то-то и то-то — звучит сакраментальный вопрос: "Ну, ты же понимаешь, что это х**ня?"

(На всякий случай отмечу, что речь не о быдлокомпании — а о вполне образованной, как формально (с точки зрения дипломов и степеней), так и по сути. В сущности, этот же вопрос мог быть задан и без использования идиом — просто так сложилось.)

Но погодите — что, собственно происходит? Что именно "это"? Что именно в "этом" неверно с точки зрения оппонента? Здесь никто не избегает конфликта — наоборот, тот, кто его начинает, получает некое преимущество. Он создаёт для противника "вилку": он может или спасовать — в той или иной форме согласившись — или принять вызов и начать защищать то, о чем он рассказывал, от такой оценки. При этом он всё равно будет выглядеть не выигрышно — т.к. он защищается, оправдывается — а позицию инициатора вообще никак нельзя атаковать — она же не заявлена! Больше того, и саму позицию, и даже сам предмет спора можно выбрать уже после того, собеседник среагирует. :)

Правда и выход из этой вилки, конечно, есть. Достатоточно просто улыбнуться и сказать неторопливо: "Интересно... Обоснуй?" Нужно просто выдержать накат — и не начать суетиться.

Как к этому всему относиться? Лично я, как обычно, отношусь с одобрением. Хотя конечно это не очень вежливо и обходительно — но такие заходы могут стать началом интереснейших дискуссий. Гораздо более динамичных и азартных, чем медленные, пешеходные, цивилизованные дискуссии. И главное — при должном владении предметом — ничуть не менее содержательных.

Главное — не теряться. :)

P.S. На всякий случай: конечно, не всегда в мужских компаниях спорят именно так. Но в смешанных компаниях такое происходит уж совсем редко, и всегда воспринимается как
скандал, как разрыв нормального общения.

Почему? Это вопрос открытый. Некоторые биологи полагают (раз, два), что мужчины более охотно идут на открытый, явный конфликт — тогда как женщины стараются его избегать — предпочитая неявные, скрытые, внешне-бесконфликтные стратегии конфликта/соперничества. Это связывают со слишком высоким риском не выжить, если твоя мама в результате бытовой ссоры отправилась к праотцам — а на дворе лихой палеолит.

С другой стороны, это во многом культурная фишка. Например, сугубо культурное, интеллигентное воспитание — оно и мальчиков не готовит к такому стилю общения. А воспитание попроще, когда такие зарубы всё-таки иногда случаются — вполне готовит и девочек к самообороне от боевой риторики.

Январь в плане рабочей нагрузки выдался совершенно адский — даже хуже, чем декабрь. Тяжело, наверное, ещё потому, что уж когда-когда, а в январе такого не ожидаешь: всегда и везде это мёртвый сезон — а тут нам как будто решили окончательно привить реализм, отсутствие иллюзий и чёрный-чёрный-чёрный юмор.

Жарясь в колесе своей карьерной сансары, думал вот о чем: чтобы хорошо работать, нужна надежда, что ты справишься. Что вот у тебя получится — вложенные усилия оправдают себя, и получится хо-ро-шо. Ты взглянешь и скажешь, как в одной старой-старой книжке: ...и увидел он всё, что создал, — и вот, хорошо весьма.

Без этого упования, говорю, не будет старания. Рвения, тщания, прилежания. Отдачи, энергии, творчества. И кайфовых результатов, конечно, тоже не будет.

Но эта же надежда делает тебя уязвимым к провалам и критике. Заставляет воспринимать их болезненно, лично. А ведь в теории можно воспринимать эту тысячу входящих обстоятельств — которые ломают планы, связывают руки, заставляют заниматься фигнёй — очень легко: видно, сегодня Вселенной нужно не это. Ну, не нужны миру графы Монте-Кристы — почему бы тогда не поработать управдомом?

Раз не нужны тут творцы — почему не побыть криэйтором?

В конце концов, если тебе за энто вот плотют — значит, оно кому-нибудь нужно. Скромнее надо быть, да?

С критикой, правда, немного сложнее: всё-таки раздражение и негатив чувствуешь напрямую. Но если ты не старался — то и тут никакой проблемы. Подумаешь, сердится человек. Ну, плохо ему, похоже. Чем мы, говорю, можем помочь? Посочувствовать можем. Чаю ромашкового налить. Корвалолу накапать. Обнять и плакать, наконец.

А вот если ты старался — тут уж извини, братан, раньше думать надо было. Теперь когда разносят твой результат — плохо уже тебе. Причем плохо ощутимо так, неслабо, конкретно так плохо. И это тебе уже надо ромашкового чаю — и корвалола, и проч.

Я это к чему? Не верьте коучам, дамы и господа. Творчество на работе — это не путь к счастью. Вкладывая душу в работу, мы нарушаем технику кармической безопасности, и делаем это на свой страх и риск. Мы сами создаём в своей жизни новую эмоциональную привязанность.

Уступая своей душе в её желании желать, в её любви что-нибудь любить, в её влечении к увлечениям, приключениям — приключения мы и получаем.

Так будем же относиться к этому всему дурдому как к бесконечному сериалу про Индиану Джонса — коим он, в сущности, и является, если у тебя живая душа. :)

По собственной беспечности, в отпуск я поехал не на Шри-Ланку, а в Сочи. Хотя жена мне говорила, между прочим, загранпаспорт поменять. Но — не помогло.

В итоге, вместо зарубежного туризма, пришлось заняться внутренним. Поехал сперва в Переславль-Залесский, потом в Ростов Великий, потом — к друзьям в Воронеж. И вот, на пути из Воронежа в Сочи меня настигло неизбежное, наверное, если путешествуешь по России поездом. А именно — сцена в вагоне-ресторане.

За столом сидело четыре подруги — женщины лет 30-40 — и очень мило, культурно отдыхали. Пили шампанское. Женщины были очень красивы. Мужчины — проявляли внимание, но довольно тактично. Даже огромный мужик в камуфляже, который с грацией Копатыча поднёс дамам три маленькие бутылочки белого — стоически выслушал вежливый отказ, неуклюже пококетничал — и отвалил.

Я сидел через столик и писал. И невольно слушал всё, лукаво улыбаясь в бороду.

Но вскоре появился ещё один. Этот подкатывал настойчиво, душно и продолжал, несмотря на отказы. Подруги явно не знали, куда от него деться. Я долго думал, вмешиваться или нет: во-первых, я не супермен, и даже не терминатор. А во-вторых — стоит ли? Они вроде и сами справляются — а меня никто не зовёт.

Но смотреть на это было тяжко и унизительно — и вот я, рискуя фэйсом, вступился за женщин.

Дальше, конечно, последовало выяснение, кто я такой и по какому праву вообще вмешиваюсь. Я успешно всё обосновал (не зря я чиновником работаю, хе-хе-хе). Женщины стали меня благодарить, субъект — скандалить уже с ними. Подключилась проводница и сказала, что щас вызовет охрану. Субъект отступил, злобно шипя и щёлкая хелицерами.

И вот, возвращаясь в своё купе после этой нервной процедуры, — не поверите, что я вспомнил. Софистов.

В чем было основное ноу-хау софистов? Они умели строить гладкие логические конструкции, в которых незаметно подменяли смысл одного-двух слов — а потом навязывали собеседнику вывод. Мол, с логикой всё в порядке? Значит, и вывод верный. Так им некоторое время удавалось всем доказывать, что они самые умные — а за деньги могут научить и тебя, анонимус. Но стоить это будет дорого.

Потом среди афинских граждан нашелся Сократ, который тоже умел делать такие штуки — и даже очень хорошо. Правда, Сократ был странный. Его не интересовали ни деньги, ни статус. Ему, как брату Ивану у Достоевского, не надобно было миллионов — а надо было мысли разрешить. Поэтому Сократ и его ученики поломали софистам всю игру, многократно опозорили и разрушили бизнес.

К чему я это вспомнил?

Когда мы выясняли, кто на ком стоял — этот тип совершенно серьёзно доказывал мне, что это я нарушил некие неписаные правила. Что-то вроде неприкосновенности частной жизни. Мол, кто тебя звал? Никто? Ага, ясно. Женщины протестовали? Нет. А зачем тогда ты влез? И так далее. Не буду дальше воспроизводить эти насквозь гадские, лицемерные построения, но с точки зрения аргументации — это же софистика в чистом виде!

Вот так. А в Воронеже меня ещё спрашивали, зачем нужна философия. ☺️

P.S. Женщины, кстати, меня горячо благодарили.

Такие события как вчерашний теракт — требуют от нас действия. Но какого? Что делать конкретно мне?

Давно, уже почти два года назад, я решил записаться на курсы первой помощи. Мотивация простая: вот он я, мне 33 годика. Я много чего хорошо умею, на самом деле: могу совещание провести, могу бюджет рассчитать. Готовлю хорошо, кое-что умею делать руками. Договариваться умею с разными людьми. Аналитические способности кое-какие имеются. Могу даже спеть и сплясать (последнее, правда, лучше никому не видеть).

А вот перевязать кого-то, если не дай Бог что случится, — не смогу. И это неправильно.

На мой взгляд, минимальный ответ на эту ситуацию — пройти курсы первой помощи, или любые другие, где учат, что делать в экстремальных ситуациях. Иногда в знании совсем простых вещей — грань между жизнью и смертью.

Это самое малое, что можно сделать. Но это уже достойный, человеческий ответ — потому что он не сводится ни к одним переживаниям, ни к тому, что кто-то другой должен что-то сделать.

И, кстати, именно невозможность осмысленно ответить на произошедшее — обычно стоит за тревогой, которая нас гложет. Только, на самом деле, мы всё можем.

Поэтому я и собирался пойти учиться. Но откладывал.

Больше откладывать не буду.


P.S. Курсы есть, например, здесь и здесь. Вторые посерьёзнее — они для горных туристов и гидов. Ведёт их прекрасная и строгая Юлия Свитка, которая вела нашу группу в Приэльбрусье.

P.P.S. Кстати, ребёнок у нас давно уже на курсах МЧС.

Как-то раз на семейном ужине мама рассказала мне историю. Или не мама, потому что история про неё и смешная. Но, в общем, это уже неважно, потому что история такая, знаете, то ли смешная, то ли грустная — но подозреваешь в ней сразу какой-то смысл.

Как-то раз мама маленькая шла по улице и увидела в витрине чудесную лису. Чудесную, рыжую, очаровательную — тем страшным очарованием, которое, увы, даровано только созданиям, пушистым по всему телу. Мне не даровано, то есть. А то бы я развернулся.

Маме лиса приглянулась. Мама захотела лису отчаянно, страстно — так, как люди хотят только игрушку, и только в неполных девять лет.

Долго ли, коротко — но маме лису подарили. Судя по всему, кто-то пришел к бабушке в гости и, перед тем как идти ужинать и культурно выпивать, зашел к маме в комнату и подарил ей ту самую лису.

Маму нашли через час, горько плачущей. Так горько, как плачут только над разбитой мечтой, и только в неполные девять лет. Удивились, стали расспрашивать. Спустя несколько времени, поняли, что ситуация серьёзная: лиса-то, конечно, хорошая, но вот хвост... Хвост совершенно ужасный... То есть, как это — что не так?! Он же не в ту сторону!

Утешить маму, конечно, ничто не могло — но что-то всё-таки утешило. Мама вытерла слёзы. Взрослые побухтели как-то беспомощно, да и разошлись. А история стала семейным преданием — достойным соперником историй про Мишу и сволочей, про Марианну с кобыльчиком, про горькую яичницу и многих других.

Но, на самом деле, это не всё. Это только the story part of the story — а главное, конечно, было в другом.

А главное было вот в чем: что на самом деле значит "маме понравилась лиса"?

Наверное, мама представляла себе, как будет с ней играть. Как будет двигать этой лисой. Как поставит её, красивую, на ковёр или на паркет. Как она будет изящно ходить — и греться на солнышке — воплощая желанный детскому сердцу сплав ума и женственности. И силу, которая в нем.

Не зря в Василисе Премудрой звучит столько лись-его — а японские лисы-демоны кицунэ превращаются в красивых девушек. А английское foxy вообще переводится и как хитрая, и как привлекательная. -)

Возможно, мама хотела присвоить себе что-то лисье — что-то, что было у той лисы — через обладание этой игрушкой.

Короче говоря, когда мама увидела в витрине лису, она увидела не лису — она увидела своё счастье. Как бы окно в абсолютно счастливое мгновение игры с лисой.

А игра — совершенно особая штука, конечно. В ней всегда разыгрывается какое-то особенное мгновение — такое, что хочется проживать вновь и вновь. Как ты побеждаешь врагов, спасаешь принцессу, открываешь холодный термояд.

А может, ты просто красивая лиса. -)

В общем, лиса была порталом. Окном.

Конец истории мы уже знаем. И на первый взгляд, всё понятно: очарование рождает разочарование. Слишком высокие ожидания — делают человека хрупким. Вот только... что она на самом деле узнала в тот момент?

Понятно, деталей мы не узнаем. Но что по сути?

По сути, она узнала, что за счастье, которое ей улыбнулось, нужно заплатить больше, чем она рассчитывала. Сейчас поясню.

Когда лиса взглянула на неё из витрины, мама почувствовала, что счастье близко. Что оно где-то здесь — совсем рядом, к нему почти можно прикоснуться. И нужно просто завладеть волшебным предметом — ну, то есть, лисой.

Близость счастья опьянила её — как бывает и со взрослыми, конечно. Она стала хотеть лису постоянно и очень сильно — так бывает и у взрослых, конечно. А когда оказалось, что портал не работает... О, это надо совершенно отдельно понять — потому что и это бывает у взрослых тоже.

Что сказала ей жизнь в этот момент? Что мама никогда не будет лисой, и нет в ней ничего лисьего? — Нет. — Что таких лис, как хотела мама, на свете нет? — Нет. — Что счастье в принципе невозможно? — Нет, ничего подобного жизнь не говорила.

Просто оказалось, что возможность пробиться к счастью этим путем, через этот портал, через эту встречу — отменяется. И нужно искать новой. Вернее, что значит "нужно"?

Хочешь — ищи. Не хочешь — так живи. Но ты же хочешь, верно?

По сути, мама узнала, что за счастье, которого она хочет, нужно заплатить больше, чем она рассчитывала. Возможно, гораздо больше. А главное, без всяких гарантий, что вот ты столько вот вложишь — и тогда точно будет счастье.

И, я уверен, именно это её и добило.

В общем, к чему я это всё. Самое тяжкое в наших личных неурядицах — утраченных надеждах, упущенных шансах, несложившейся любви — не разочарование само по себе — а то, что мы точно знаем: счастье никогда не зависит на от нас на сто процентов. Оно всегда отчасти просто случается, просто даётся. И только потом — берется нашим усилием. Словом, оно всегда — не только по воле, но и по милости.

И каждый раз, когда что-то идёт не так, когда такие вещи заканчиваются (временами толком не начавшись) — мы остаемся в неведении: а будет у нас ещё один шанс? А случится ли с нами ещё что-нибудь такое же волшебное — как вот это, что было только что и только что кончилось?

Встреча с лисой была настоящей встречей. Мама встретила счастье — в форме, положенной ей по возрасту. Дальше нужно было идти ему навстречу. Мама была маленькой, и идти сама не могла — поэтому счастье ей просто принесли и подарили. А потом что-то пошло не так — так тоже бывает.

Но это детское отчаяние, которое так всех поразило, и которому никто не мог помочь — оно не оттого, что мама была маленькая или глупенькая. Нет, думаю, она просто понимала, что вот, это кончено, а будет ли когда-нибудь другое — неизвестно.

Мне тут дружески попеняли (трижды! три разных человека), что же это, мол, я канал забросил. :)

Дело, конечно серьёзное. Что я могу сказать в свою защиту?

Во-первых, как в том анекдоте — говорите, говорите, говорите! Нет в моей душе места нежнее, чем писательское самолюбие. А что его может потешить сильнее? Да практически ничего. :)

А во-вторых, я в это время работал над одной затеей. Напрямую она с каналом не связана, но у меня накопилось материала, ну, постов на 10-15 как минимум.

Только это не бывальщина, как в последнее время, а хардкорная философия. Сплошные эссенции да экзистенции, плеромы да ризомы — и много, много, много мертвых былинных умников.

А посему, объявляю опрос!

01 - О том, зачем это всё

Семь месяцев назад, когда я начинал это всё, я чувствовал легкую эйфорию. Что-то вроде чувства, когда долго делал вид, что ты приличный человек — не пьёшь, не куришь и матом не ругаешься — а главное, что тебе это нравится (!) — а потом... Потом случается что-то такое — что, в общем-то, можно уже и не притворяться.

Что мы чувствуем в этот момент? Свежий ветер в лицо. Как отец семейства взводит револьвер. Как хозяйка проворно подносит хворост. Грузный топот друзей, бегущих на помощь. Враждебные взгляды одних, понимающие — других. Где-то, кажется, кричат милицию. Может быть, и не к нам. Но проверять мы не будем. Эвакуируемся сами, так уж и быть.

Есть в такие мгновения ещё одно чувство — его можно заметить, если обладать должной подготовкой.

Это чувство удивительной свободы, почти неизвестной современному человеку.

Мы становимся свободны от своих собственных планов.