«Кое-что обо мне»

Я умолчал кое-что о себе,
В чем сейчас же желаю признаться:
Тогда ночью, в пустом ноябре,
Рассчитал
С какой скоростью распластаюсь
По земле,
Шаг ступив из окна на девятом
Асфальту анфас -
Восемьдесят километров в час.
Было что-то еще... после штофа
То ли пива, толь пойла другого... -
Я с улыбкой звонил
РНИМУ имени Пирогова
Завещать свои органы в Тропарёво,
Где меня сочли скоморохом,
И бросили трубку. Но уже
К декабрю я «набил руку»,
Знал, что ложь предпочтительна
И гибка - поэтому
Районному медруку
Об анальгетике сказал «исподтишка»
И всячески старался строить жертву,
Пока мои и почки, и кишка
Выкручивали петли
Гусака.

«О клерках и скитальцах»

В их ремесле, работяжно-
Бумажном, вихри мыслей -
Вымысел, одни лишь слова;
У бродяг же иначе -
Глубокая очередь выстрелов
По себе ежечасно. Часто
Скиталец (я лично знаком),
Частью подмостной общины
Являясь, вопросительным знаком
Огню преклонясь, вшивый и грязный,
Тысячу тысяч раз промолчит,
Истязаясь вопросом и домыслом,
Но обмолвится только раз.
Плюнет в пламень всезначащей гласной,
И опять навсегда замолчит
В цвеле дум по всей площади возраста,
Щурясь в синий, заплывший он глаз свой.
Керосину, вот-вот что кончится,
Подольёт в батарею бесплотную;
Моську с мыслей так скорчит, что
Схоронятся слова в бездонную
Его душу и в плоть бездомную.

«Срок Тёмы»

Вы простите!
Приношу извинения,
Что в полиции образ «поэта»,
Точно вылитая скотина
Красуется, в коем главная из примет
Наркоманская образина
Бесталанного Камардина.
Вы простите!
Извольте слушать -
Сих уродищ судить
Стоит строже.
Помните Чаушеску?
Пусть не пулями, плюнул бы в рожу,
Для блеску,
Этим двум мудакам.
«Пока второй говорил с апломбом
И растягивал, малость, слова» -
Только ради бурлеску
Отменил мораторий бы я
И, как пломбу, «поэта» Штовбу
Засадил бы в дупло наисАмейше-
Строгого зуба, а затем удалил,
Понимаете ли, навсегда.
Вы поймите и нас! - точно
Не упали си клоуны даром,
Забирайте уж вы их,
Чем их голосом засрана будет
Маяковского площадь
Или прочие из бульваров.
Стыдоба. Дайте мне, пусть монетку
Подкинув, к линчеванию всю эту шушеру,
Или сами пришейте их
хоть за решёткой -
Такого «поэта» не нужно нам.
Народному голосу нужен
Не тандем псевдо-мужиков,
А голос народного мужа
Не коленях-на,
И без оков.
У нас в стойле довольно кретинов:
Тысяча Дьяконовых,
Сто Камардинов, и подобных им, о
«Таланте» которых - только из новостных
Сводок.
Вы простите!
Дебилы!
А меня можете не прощать, -
Мне режим не роднее
Творцов-современников,
Но труда не составит встать
Против быдла гражданского
В ряды быдло-военных -
Когда темы, изустно «коллегами»
Поднимаются, благоговейные,
Нитью сотканные красной смерти
Многих несчастных, невинных,
Едва совершеннолетних... - темы
Поднимаются из поганых их уст,
Искорёженных мерзкой улыбочкой,
Тупоумному стаду.
Признаюсь,
Мне дубинка милей,
Кровью их выпачканная -
Блядей и трусов.

Этюд*

По всем правилам, в век что не счесть,
По стотомным всем нормам, статУтам,
Заложил на зюйд-вест человеку Гефест
Напрямик направление к блуду

«Мне светит карьера курьера»

Грамоты и медали -
Уберите немедленно вон!
В гробу слыхал я
Как шелест их,
Так и звон!
Кроме мусора в дом, не дали
Ничерта этим...
...как их там? -
Которые на биеннале
Этошнем, за столом,
В самом разгаре,
Клевали
Клювами в пол, -
Метя явно в подвал, -
Под жвал чавкатню кон-
-фе
-ран
-сье,
Проверяя наручные минуты -
не «часы», -
И оживали с одной лишь команды:
«Прошу вас на сцену, м'сье!» -
Псы!
Цирковые, прилизанные,
Иногда, перекошенные, -
Надеюсь, привитые, -
Дважды, трижды, четырежды признанные, -
А то и больше... -
В-чём-то, как будто
за-что-то,
Идентичными рожами,
Коим также ответно-им
зачтётся, -
И у нас таких целое полчище!
Таких избранных, изданных, читанных,
Всюду виденных и прославленных,
С жопой вылизанной,
С стёртым дОкорня языком
И с матёрой простатой...
Глупцы!
Вы хотите и я чтоб
Подмылся? Подставил вам анус?
Чтобы лихо я так завинтил свой ус?
Чтобы вывесил все медали
Гирляндой бус
(Звеня златолживостью жемчуга),
Которую вы бы мне дали?
Неужели хотите меня - на сцене
Вот с этими... как их?..
Ну подскажите же!..
Те, что на прошлом биеннале
Взаправду были рады
Новостям
И «грамотной» макулатуре
В дар?..

Ответу изумитесь:
к чертям
катитесь.

«Я, в целом, и не против»

Мне погано до одури здеся...
Признаюсь - изредка, но до каления!
Лишь в те дни, когда
В забытье о давлении
Целого двухладонного веса -
Целого центнера - в направлении
Кадыка.
Здесь чрезмерно погано,
Какой-то абсурд!
Ахъ, «погано» уже было... - тоскливо,
Дорогая моя. Пойми как поймешь,
Но как-то «сизифо»
Тут.
Блещет ярко, когда я взбираюсь
На верхушку Аидова царства,
То последнее, где мы вместе,
Самовоспламинанье:
Ты душила; и только рад я,
Что шея моя, подневольная,
Этих пальцев, любимых, касалась
Через тонкую плёночку боли.
Дорогая, меня послушай!
Мне лечение - яд в преизбытке,
Всю мещанскую скупость оставь хворЫм.
Чуть попросишь... ты слушаешь? -
Скушаю
Какой приглянётся тебе токсин.
Станешь крепостью наивысшей -
На осле я предстану стенам
Твоим
Как Теперь Уже Лишний;
«Осанна,
Иерусалим!»
Наставь копьи, Моя Пальмира,
Соломоном взведённая! -
На стан коний мой, кентавра,
Иль арамея
Стан.
Я не биться пришёл, но во имя
Мира... даже пусть и его кенотафа.
Встань!
Дорогая моя лебёдушка,
Лучезарная нимфа в прелестной глуши.
Коль устанешь в лесу, немножечко
От трудов почи;
В дороге нелёгкой тебе и твоей семье
Замогильным холмом
С земли я предстану, выроясь,
Это смертное, смердное ложе
Отрадно причисля к скамье!
Все, кто близок с тобой, дорогая,
Точно знают: синхронно с женьшенью
Распускаются всюду сирени
Прямо ко твоему дню рожденья;
От того Лаэртид мой один и бедный,
Плыл бы чудищам нА-корм,
Сладкий голос сирены
Пока слушал бы я твой,
Наплевав и на сына - будь он -
Наплевав и на эту... свою «жену».
И если даже в меня ты
Вонзишься гвоздями,
Кровь будет согревать твердь ту,
Помятую, что жалом
Пронзила насквозь кисти
Меня-этого, невменяемого,
И вошла под ребро кинжалом:
В кипарисовы доски
В кручёныховском аде.
Раз умирать - с тобою рядом,
Пусть даже так:
Не по-другому, а только «из этого»
У моей крови вкус металла.
Я всегда виноват - за дело, что-ж,
Ты высечешь каждый мой позвонок.
Дорогая,
Шрамируй хоть все сантиметры кожи...
Помяни моё тело -
Я к этому был готов.
Готовился, дабы не морщится.
Как только достроишь темницу
Прямо у своего подножия
Я зацелую каждый твой след,
Пав ниц.
А на каждом кирпичике
Ногтем выскреблю твоё имя:
«Повелительница
Гробниц».
Таким образом, в доме, что ты мне выдала,
Павшего с кем в бою воина
Выбоины имена.
Я прошу, подвернётся возможность,
Умертви меня тысячу раз
Поверх.
Дорогая моя, хорошая!
Столкнуться больше
Вариантов нет
У нас.
Так что хватайся за нож,
За секиру и меч.
Давай, секи и мечь! -
Помяни мои лица избитые, красные,
Моя ты хорошая,
И холодные лица-лунь;
Ещё задолго до встречи
За тебя в будущем дрался я,
Юнь.

Этюд*

Мы, кто богатства чужие
На кряжах извозим,
А сами голодосирыми
Еле живем
Да едва ли ходим
С азимутом
225-248°,
Вдоль берегов всех Мира, мы,
Под трухлявыми мачтами "сильной страны",
не обречены, а...

«КМ»

Ещё в далёком 2015-ом
На мне трещин растрескался рой,
После того как
Ксантиппу ошибочно
Короновал
М.Басмановой -
Влюбился, дурак,
В пшеничные
Её волосы.
Я готов был к свержению
Тысячи тысяч Трой:
Наказание понести
За ту деву прекрасную
Был готов - смог ответить бы головой.
И тогда, в своей юности,
Прикажи дрянь-страна покидать мою родину,
Уверяю, шею свернул стократ,
Но остался бы
Ради неё
(Коим не был бы власти сатрап,
Наплевал бы на КГБ) -
Безрассудный поэт-Сократ,
Как бы...
...отворив не души «окно»,
А утильсырье,
Что по-прежнему бито
И не починено.
Но глава моя - на плечах,
На плечах резидента страны,
Прежний норов уж счах
Как из памяти чахнешь и ты.
Не возьмусь утверждать, что теплится -
У меня в голове гниёт
Все прелестное то,
Что вместе
Мы нажили за тот год.
По весне
Нашей памяти памятник
Из под снега, компостом ландышам,
Обрисуется -
силуэт кошки -
С аппетитом его опарышем
Я сожру;
То фрагменты прошлого
Будут мне на обед.
Если б нам довелось
на развод
Подать,
В кулаке сжав все мужество,
Как на плаху
Я, вместо имущества,
Возложил бы то "лучшее",
Что тебе я в тот год мог дать,
И, надеюсь, что дал...
ну хоть что-то
Ведь было отрадно?
И до кучи
Отсудила бы ты
Все те нервы, которые отстудила
Мной,
И которые мне мотать
Приходилось тебе, -
Обратно.

«Объявляю войну!»

Все сирены трубят верхушками крыш -
Я войну объявляю, ироды!
Самой сильной из своих мышц -
Языком -
Отворю я все двери вам!
нА-пол, немытый!
Полу-немые, на пол, сказал!
Инвалиды!..
Я сугубо здесь с целью Дательной,
Рты закрыли!
Мне семантика неинтересна.
Я здесь только во имя Минервы -
Истребить всех предателей,
Коим вы, обоюдно,
Дай волю, понаставите
Всюду церквей.
Мое слово - оружие,
Ройте же бруствер,
Коль пугает отдача и гильзы.
Я ваши серые изрешечу,
Бытовые, -
Именем Заратустры, -
Беспробудни рутинных бесед, и!
Заметьте, я не апостол,
А ничтожная шавка продукта эпохи,
Сшамканная и заштопанная,
Вооруженная,
Которой только
Хромо и голодно
По прошлому,
В коем лай был величен её -
А не колким.
Какой из меня апостол?
Я посредник меж словом и мыслью,
Я посланник Иосифа,
Миссионер Владимира
И Осипа.
Я дальний родственник
Что Бодлера, что Вольтера,
Я хочу продолжаться в речах
Лотреамона и Сартра.
Я сказал,
Всем лежать!
Покуда каждый из вас не слёг
Под обстрелом моего слога -
На моём кресте распята правда!
ПовалИтесь грызлами в пол
И молитесь вы лбами в дол
Мой ветхий. Не праведника,
А убийцы,
Скорее,
С правосудия скетчем лица,
На бумаге чья
Обойма рта
Заправлена буквами двух алфавитов.
Да!
Выставляйте мишени ушей,
Ростовые мои единицы, -
Вызываю вас в полигон
Громкой моей страницы!
Красный флаг!
Больше нЕ пресекать эту линию
Никому...
Пусть и боязно,
В наше время ужЕ
Не сыскать
«Посторонних»...
Что жЕ, тогда плевать!
На линию,
Господа-ублюдки!
Вы не имеете права хранить молчание
Отмолчались уже!
Эта гниль языка,
Сколько-б зубы не чистили,
Слезоточит глаза.
Вы сверзаете с пасти слова
Жёванным трупным мясом,
Но особенно больно тогда,
Когда те слова - о прекрасном!..
Деграданты,
На что вам даны
Волшебные литеры и запас
В тридцать томов
В алфавитном порядке
Слов?
Лучше пригнитесь!
К зарядам панфИло
Я гласных букв и негласных правил
Залп запущу в вашу толпу тУ -
Ни слогом мимо;
Вы встретите мой тротил
Вербальный.
Берегись, будущий труп!
Сокрушит речевой аппарат ваш
Изустный ПТУР
И не промажет;
Коль опомнитесь,
Я покажу
Что в Могучем столь важно.
И раз так,
Раз пойдем на мои уступки,
Мне ни в грош упадёт,
Ни в дукат
ВырезАть с губ ваших плешь.
Я потрачу хоть сутки,
Но удалю
Изо рта гнилой зуб-невежду,
Гнилой зуб-паразит
В пасти, где так долго тешил
Я кол.
И вокабулы я ядром
Пробью борт
Этой хиленькой палубы
Напролом,
Испещрённой крысами
И тварями: «типа», «э-э-э»,
«Ну короче» и «как бы».

2015г., балашихинский лес (тогда еще не вырубленный и не выжженный); я курил, чтобы соответствовать поэту - поэты, в моём понимании, являлись исключительно взрослыми курягами, и сё было их чуть ли не единственной характеристикой. Но меня тошнило от сигарет, и я заедал дым яблоками, представляя, как расту.

Пара этюдов того времени*

слабак, выбирающий путь
что попроще, -
твой характер похож
на теченье воды.
космос не ждёт нас больше
мы никому не были
и сейчас не нужны,
а счастье кажется туманным;
мораль водой сквозь пальцы...
не утешай себя, факт остается фактом -
это людей нет, а любовь
пытается.

Этюд, 2015*

весь маразм,
подкрепленный романтикой
и словами "люблю",
в целом, как коллапс
и конфликт - кратковременный,
но не бесследный.
в ожидании поезда в новую жизнь
на перроне стою.
оказалось - на рельсах,
жизнь - это я,
ну а поезд... а поезд -
смертельным.

Мой товарищ из группы @rezhuvodu
На стих "Из-под земли достану"

Этюд, уже не мой, к "Холодно забывать"*

Этюд*

...нанизана на нити всех погранпостов
Колючья,
Нет - собачья
преданность жильцов.
Пущай не буря в доме том,
А всевластительство гордынь.
Сказал*, его отцом был Пургаториум.
Ну что ж, Аминь.
Я за сим и пришел, но обмяк,
Помутившись,
Ведь и мой...

Так!

Но покуда поката строфа -
Не страшает меня катастрофа.
И пока та страна - голгофа,
На гербе не орла,
Не двуликого...
А одна, - уголовная голова,
Распявшая каждого из своих Иегова.
Выше сил моих! Стойте!
Отчего ж убегать?
Вы же силой их полчища стоите,
Полтыщи, ста! И те,
На жердях расперившися,
Распорядившись, два-,
Наконец,
Резюмируются в стыде!

Во все рупоры прогревела
Молитва грабежа, где,
Камуфлированная, она
Конституировала -
«Гражданину положено»,
Да-а:
Молить
(за царя - «-ся»).
Делиться и делать вид.
Полагаться на.
Да и идти туда.

*из оды с попавшим в плен главным героем, 2023г.

Этюд* из несостоявшейся пьесы.

...
- О, великие!
(Поперву обомлев,
Посуровели профилем лики,
Измогильно взревев.)
*внимательно слушая*
- ...Прогремела последняя из цезур.
Вскоре Солнце взойдет на западе...
Как жили под дудку,
Так и помрём под Сур,
Сиволапые,
Посрамившие прадедов заповеди.
(Каждый
Долгом своим -
Наблюдать, но не трогать, -
Дважды сплюнул,
Гнев свой утроив)

... Доколь Ника вершит самосуд,
Точность сур заостряя к эпюровым нормам,
Так и будет сумбур взывать дурь из кобур,
Так привычно являя всё новых Иуд
На шахматных штормах
Чрез лики фигур...

.... О великие!
Пренебрегли наветами мы.
Ссоры пестуя как и свары, своры стали дики! -
По заслугам теперь епитимии...
*призраки выходят из себя, злятся на потомков*
Богоравные,
Помогите же правнукам!
*Посовещавшись, призраки злорадствуют*
«Грех простить Бог и рад бы, но...
Не вам.»

... Не так страшно в слезах возбираться на плаху,
Как ответом предстать за себя и грехи.
Я же прах! Вот и иду ко праху,
Хромой и подбитый Ахилл.

*

Истину грубость не очернит:
Любая война - всегда Ирод.
Я не запачкаю губ, назвав
В этих крестовых походах
Детей-солдат
Младенцами Вифлеема.
Что там Париж!
Им Невинных кладбищем
На полях
Станут окопы да блиндажи.
Не сдалось им ни к черту
Всё грубое то,
Беспощадное -
Им бы только дожить.
В постоянной надежде
Скукожиться до
Сингулярности,
В одну точку
Площадью тела -
Лишь бы осколочным
Не задело.

https://www.youtube.com/watch?v=NrsFE95J7OQ

Наверное, единственный человек, который перечитает даже Бродского в собственном исполнении
А меня с Дмитрием мать познакомила, однако!