Сегодня, первого сентября, подумалось, что в «Тетрадях» ничего не публикуется для юношества и детства. Оно и понятно: философиями детишек не приманишь. Значит, надо песней.

И оная есть. Прицепом пусть будут еще два трека на новые тексты.

(Слушать все новинки и старинки можно на ютуб-канале Игнатия Скопинцева и группы «Неизбывное мытарство», так что обязательно подписывайтесь – как и на телегу)

(В исполнении Государственного Академического Краснокоричневознамённого Детского хора им. А. А. Проханова)

коллеге Блоку

Я расковы́рил заусенцы
До самых дырьев, самых мяс,
Покамест в чувствований се́нцы
Вползали горести, змеясь.

Она манила, как Киприда,
И, жаждуя её сластей,
Я превратился в апатрида
Страны взаимственных страстей.

Уже скуленья отшумели,
Развеялся амурный флёр,
И прикатился в подземелье
Моих либид фуникулёр.

О, эти плечи так покаты,
Что я забыл, войдя в разлад,
Смотреть закаты, пить мускаты,
Платить закяты от зарплат.

О, сновиденья лихорадки!
О, бдения туберкулёз!
О, стихотворские тетрадки,
Покрытые шпаклёвкой слёз! –
Всё это было!

Брат Кондратий,
Скорей примчись, скорей спаси
От сердцекрадства автократий
На погубительства такси.

Нейдёшь. Мне ждать тебя годами,
Инертно лёжа, как бревно,
На удручённости татами
В меланхолии кимоно

И вспоминать, как в час раздора
Она сказала «до свида...»,
И гасла в бездне коридора
Ее изящностей звизда.

«Хоть поди оглядись» – а глядеть-то куда?
Солончак, березняк, буерак, резеда,
Водоверть, косогор, чернозём, барбарис.
Ничего не видать – хоть вовсю иссмотрись.

И напротив – уж коли такой коленкор –
Куртуазных расшарков лоснистый декор,
Арабеска, фарфор, гобелен, ламинат,
Фрикасе, бургиньон, бастурма, лимонад.

Никудышная жисть, понавыжатый жмых,
Дспэшная дверка на петлях кривых,
Понадкушенный ростбиф, бизе, арманьяк,
Непоменянных труб подтекашный стояк.

Раздавать всем по серьгам – не жалко, пущай –
А себе оставлять на (в пакетике) чай
Лишь щепотку докуки, полушку тоски
Да с кефирным борщом медовик из трески.

Не имеет значенья ни всё, ни ничто –
Отберите лото, увезите пухто.
Только б детских улыбищ беззубый овал,
Только б чёткий меж дамских лодыг интервал.

Неучтённых просрочек слоистый бекон,
Расстеклённый балкон и браслетный циркон.
Так живешь испокон и не знашь без икон
Кто ты есть – автобот или десептикон.

Баю-бай, ай-люли, ламца-дрица-цаца –
Напевая, канючь у Творца-стервеца
Капелюшку грустяшки, понюшку хандры
Да речушку, где плещут хвостами бобры.

1

Когда Мишель-архистратиг
явился мне на полустанке,
я монобровную постиг
красу укрытой дагестанки,
что опоясала меня
той укоризной непрямою,
которой, совесть полоня
(как печень – сырной шаурмою),
себя я перетормошил
и заострял томлений шило
в тени лабазных чепушил
(крипово-куцых, как шиншилла) –
в отместку стае шакалят,
валя́щих навзничь, как вертиго,
и голосящим «щёкёляд»
с закосом под архистратига.

2

Коль жизнь моя, не чуя ног,
качается в чужой орбите,
я двухгрошовый орденок
решил пожертвовать в гамбите,
но выиграть, увы, не смог,
поскольку пентюхи украдкой
жирухам шлют воздушный чмок,
пленясь амурной лихорадкой,
но те, повыкатясь на двор
в ответ им кличут «не пыхтите»
и кажут конусный убор,
скопированный с Нефертити,
чем оскорбился Чернобог,
рядящийся под охламона
и заучивший назубок
отрывки из Лотреамона.

3

Чья каплет истово слюнца
от лицемерственных историй,
и в ком сокрыты два лица
(как заповедовал Несторий),
к тому прильнёт исподтишка
полураспутник-полустоик,
что мягче горного медка
(но раньше был силён и стоек,
как в скорбном доме санитар,
и леп лицом, как Боттичелли),
что как-то усадил Иштар
в эмоцанальные качели –
быв то учтив, как дипломат,
то груб, как звук виолончели,
то примощающ Тиамат
на сексуальные качели.

4

Итог несмело подводя
под раньше/выше несказа́нным,
лишить бы чернь её вождя
назло рабочим и пейзанам,
обнять ольху, сломать соху,
на экзистенции корриде
чуть уподобясь пастуху
вдруг услыхать с трибун «смотрите,
бык победил», и на песке
бытийства вылежавшись вдосталь
с прислугой жить на спецпайке,
ходить, опёршися на ко́стыль,
и, умерев от потных рук
неполитического сыска,
реинкарнироваться вдруг
цветным бездомным в Сан-Франциско.

«Черная Сотня» создала очередной шедевр издательского искусства. Смотришь на иллюстрации, читаешь аннотацию – душа радуется: с какой любовью и каким профессионализмом сделана книга (кое-что о ней интересно рассказал Савва Федосеев)...

Знаю людей, которую почти отказались от бумажных изданий («ну куда девать эти пылесборники?»), но для продукции «ЧС» делают исключение. Потому что это больше, чем книги – это объекты интерьера, автоматически маркирующие хозяев дома как носителей правильных взглядов и обладателей нравственных совершенств.

Белое движение живо, пока есть мы – те, для кого ненависть к советчине и память о героях русского сопротивления ей является гражданской религией.

Давайте поддержим издание и оформим предзаказ – на отдельное, а лучше – на коллекционное издание.

В феврале я выступал на вручении премии «Учитель истории» – одной из лучших наших гуманитарных общественных инициатив. Если вы учитель, то у вас остались сутки, чтобы принять участие в новом конкурсе. Не упускайте такой шанс.

Приём заявок на третий сезон премии закроется уже через 2 дня!

Премия существует уже третий год, и мы очень рады, что она всё ещё привлекает множество новых учителей из самых разных регионов России. Каждый из вас очень важен для нас, ведь получая ваши эссе, а впоследствии уроки, мы видим, как по-разному можно смотреть на историю, как её можно преподносить детям. С каждым новым участником мы всё больше понимаем, как можно развиваться дальше и что нужно историческому образованию в нашей стране.

Если вы хотели принять участие, то это ваш последний шанс. Победитель будет определен 22 февраля 2026 года и получит награду в размере 1 миллион рублей.

Приём заявок открыт до 4 ноября, но за это время вам ещё нужно пройти тестирование.

Успевайте поучаствовать в конкурсе, будем рады видеть вас среди финалистов!