Сегодня у моего секретаря юбилей. Долгое время я был о нём скверного мнения, но помог умягчился – какая ни есть, а всё-тки Божья тварь. Надеюсь, всем уже стало понятно, что мы с ним – одно целое.

Вместо того, чтобы ещё с утра люто оскотиниваться, он, презрев всех и вся, потихоньку начал выкладывать наши опусы на ютуб. Впереди – даст Святое Провидение – яндекс.музыка.

Славный малый – книжки пишет, лекции читает, людей любомудрию учит.

Поздравить сего мужа можно тремя способами:

1) подписаться на его платный канал:
Тир «Логик» (160р/м)
Тир «Метафизик» (250р/м)
Тир «Теург» (500р/м)
Тир «Демиург» (1000р/м)

2) закинуть длинный (либо короткий) рубль:
телеграм
юмани (регистрация не требуется, только ввести карту)

3) записаться на занятия по философии, написав на мейл maximveletsky@gmail.com. Он плохому не научит, а если и научит, то не спецально.

Спасибо любимой «Листве» за добрые слова. В московском и питерском филиалах лавки я не раз читал лекции и презентовал книги, потому для меня это особенные места. Очень-очень особенные.

Сегодня отмечает юбилей наш добрый друг и постоянный спикер, философ и писатель Максим Велецкий.

В свои сорок Максим Маркович вступает с восхищающим оптимизмом и уверенностью. И даёт нам всем пример, как надо жить, напоминая — пойти за мечтой и ухватить её за хвост никогда не поздно.

Поздравляем вас от имени команды Листвы и благодарим за интеллектуальную работу на благо России и русского народа. Такими людьми, как вы, созидается в нашем обществе национальное мышление. Желаем успехов вашим проектам и сил в их реализации.

И, конечно, двери для вас всегда открыты — в Москве, Царевококшайске и Петрограде (обязательно будет!).

Максиму Велецкому - 40 лет. Велецкий умный. Можно купить его книги, подписаться на его платные материалы и даже запросить персональные уроки по философии.

Друзья, на днях в Европе вышла книга Chort Hydroponics издательства Wylfings Publishing. В издание вошел ряд англоязычных переводов моих опусов (большинство из них взяты из книги «Искажения»), а именно:

Об именовании и оценивании
О народе и власти
О счастье
Об иллюзиях и социальном зле
О двойных стандартах
О лицемерии и искренности
О «падении нравов»
Маргиналия к Набокову
Аристократия и меритократия

Wylfings Publishing – потрясающий проект. Издатели ищут старые редкие книги и новые тексты правых мыслителей, представляющие собой оппозицию доминирующему после эпохи восстания масс левому либерализму. В частности, уже изданы

Imperial obituary правого политика и военного Ричарда Хилтона (1894–1978)
Bolsheviks Михаила Первухина (русская версия вышла в Ruinnaissance в переводе «русского итальянца» Саши Чеппаруло – два издательства вошли в коллаборацию)
Like the Roman – 1100-страничная биография легендарного Еноха Пауэлла
и другие отличные книги.

Эти и другие издания (включая, конечно, и Chort Hydroponics) можно купить на сайте Wylfings и в магазине Oldspeak.

Искренняя благодарность редакции за возможность войти в круг авторов издательства.

——

В книге написал о себе следующее (для западного читателя):

«На Западе хорошо известны русские писатели, композиторы, физики, шахматисты, политики, балерины, космонавты, но не русские философы. Это в высшей степени справедливо – русская мысль (за редким исключением) до недавнего времени не представляла большого интереса ни для вас, уважаемые англоязычные читатели, ни для нас, не менее уважаемых русскоязычных читателей. Но все изменилось за последние десятилетия – русские авторы впервые в истории мысли теперь достойны международного признания.

Дело не в том, что, как говорят у вас, "every cook praises his own broth", я вполне объективен. Трагедия советской тирании превратила русских в очень здравомыслящий народ – тот тип проблем, которые переживает сегодня Запад, мы уже давно прочувствовали на своей шкуре. Наши философы долго учились у Запада и (что бы ни происходило в политике) всегда считали себя наследниками великой европейской традиции: в 18 веке зачитывались Вольтером, в 19-м – Гегелем и Ницше, в 20-м – Марксом (увы – не стоило бы его читать), Хайдеггером и (с недавних пор) Эволой. Сегодня и нам есть что сказать. Благодаря издательству Wylfings Восток и Запад европейской цивилизации вновь становятся ближе.

В моих словах нет ни толики самолюбования. Мне повезло оказаться в числе авторов, переведенных на главный язык современности. Но хочу вас уверить – есть десяток других русских мыслителей, знакомство с которыми может вас впечатлить куда в большей степени, нежели знакомство со мной.

Но раз уж я, недостойный, по доверчивости издателей попал в эту книгу, о себе могу сообщить следующее: родился в 1986 году, всю жизнь живу в Санкт-Петербурге, магистр психологии, ABD философии, написал две книги прозы и четыре философские книги, русский националист, атеист, эпикуреец; люблю русский народ, античную философию, "Медленных лошадей", Бодлера, английский эмпиризм, французское Просвещение, Роберто Баджо, христологические ереси, Альфонса Муху, Солженицына и Хизер Локлир, не люблю немецкий романтизм, французский постструктурализм, креационизм, Гуссерля, Гессе, Рене Генона, "Властелина колец" и СССР.

P.S. В настоящем издании публикуются тексты из книги "Искажения", вышедшей в 2025 году в русском издательстве Ruinaissance. Благодарю его основателя Павла Лукьянова за разрешение на их перевод и включение в данную книгу. Также хочу сказать спасибо своей подруге, художнице Нике Клецки, за предоставленное изображение».

——

Буду рад вашей подписке:

Тир «Логик» (160р/м)
Тир «Метафизик» (250р/м)
Тир «Теург» (500р/м)
Тир «Демиург» (1000р/м)

Сегодня, первого сентября, подумалось, что в «Тетрадях» ничего не публикуется для юношества и детства. Оно и понятно: философиями детишек не приманишь. Значит, надо песней.

И оная есть. Прицепом пусть будут еще два трека на новые тексты.

(Слушать все новинки и старинки можно на ютуб-канале Игнатия Скопинцева и группы «Неизбывное мытарство», так что обязательно подписывайтесь – как и на телегу)

(В исполнении Государственного Академического Краснокоричневознамённого Детского хора им. А. А. Проханова)

коллеге Блоку

Я расковы́рил заусенцы
До самых дырьев, самых мяс,
Покамест в чувствований се́нцы
Вползали горести, змеясь.

Она манила, как Киприда,
И, жаждуя её сластей,
Я превратился в апатрида
Страны взаимственных страстей.

Уже скуленья отшумели,
Развеялся амурный флёр,
И прикатился в подземелье
Моих либид фуникулёр.

О, эти плечи так покаты,
Что я забыл, войдя в разлад,
Смотреть закаты, пить мускаты,
Платить закяты от зарплат.

О, сновиденья лихорадки!
О, бдения туберкулёз!
О, стихотворские тетрадки,
Покрытые шпаклёвкой слёз! –
Всё это было!

Брат Кондратий,
Скорей примчись, скорей спаси
От сердцекрадства автократий
На погубительства такси.

Нейдёшь. Мне ждать тебя годами,
Инертно лёжа, как бревно,
На удручённости татами
В меланхолии кимоно

И вспоминать, как в час раздора
Она сказала «до свида...»,
И гасла в бездне коридора
Ее изящностей звизда.

«Хоть поди оглядись» – а глядеть-то куда?
Солончак, березняк, буерак, резеда,
Водоверть, косогор, чернозём, барбарис.
Ничего не видать – хоть вовсю иссмотрись.

И напротив – уж коли такой коленкор –
Куртуазных расшарков лоснистый декор,
Арабеска, фарфор, гобелен, ламинат,
Фрикасе, бургиньон, бастурма, лимонад.

Никудышная жисть, понавыжатый жмых,
Дспэшная дверка на петлях кривых,
Понадкушенный ростбиф, бизе, арманьяк,
Непоменянных труб подтекашный стояк.

Раздавать всем по серьгам – не жалко, пущай –
А себе оставлять на (в пакетике) чай
Лишь щепотку докуки, полушку тоски
Да с кефирным борщом медовик из трески.

Не имеет значенья ни всё, ни ничто –
Отберите лото, увезите пухто.
Только б детских улыбищ беззубый овал,
Только б чёткий меж дамских лодыг интервал.

Неучтённых просрочек слоистый бекон,
Расстеклённый балкон и браслетный циркон.
Так живешь испокон и не знашь без икон
Кто ты есть – автобот или десептикон.

Баю-бай, ай-люли, ламца-дрица-цаца –
Напевая, канючь у Творца-стервеца
Капелюшку грустяшки, понюшку хандры
Да речушку, где плещут хвостами бобры.

1

Когда Мишель-архистратиг
явился мне на полустанке,
я монобровную постиг
красу укрытой дагестанки,
что опоясала меня
той укоризной непрямою,
которой, совесть полоня
(как печень – сырной шаурмою),
себя я перетормошил
и заострял томлений шило
в тени лабазных чепушил
(крипово-куцых, как шиншилла) –
в отместку стае шакалят,
валя́щих навзничь, как вертиго,
и голосящим «щёкёляд»
с закосом под архистратига.

2

Коль жизнь моя, не чуя ног,
качается в чужой орбите,
я двухгрошовый орденок
решил пожертвовать в гамбите,
но выиграть, увы, не смог,
поскольку пентюхи украдкой
жирухам шлют воздушный чмок,
пленясь амурной лихорадкой,
но те, повыкатясь на двор
в ответ им кличут «не пыхтите»
и кажут конусный убор,
скопированный с Нефертити,
чем оскорбился Чернобог,
рядящийся под охламона
и заучивший назубок
отрывки из Лотреамона.

3

Чья каплет истово слюнца
от лицемерственных историй,
и в ком сокрыты два лица
(как заповедовал Несторий),
к тому прильнёт исподтишка
полураспутник-полустоик,
что мягче горного медка
(но раньше был силён и стоек,
как в скорбном доме санитар,
и леп лицом, как Боттичелли),
что как-то усадил Иштар
в эмоцанальные качели –
быв то учтив, как дипломат,
то груб, как звук виолончели,
то примощающ Тиамат
на сексуальные качели.

4

Итог несмело подводя
под раньше/выше несказа́нным,
лишить бы чернь её вождя
назло рабочим и пейзанам,
обнять ольху, сломать соху,
на экзистенции корриде
чуть уподобясь пастуху
вдруг услыхать с трибун «смотрите,
бык победил», и на песке
бытийства вылежавшись вдосталь
с прислугой жить на спецпайке,
ходить, опёршися на ко́стыль,
и, умерев от потных рук
неполитического сыска,
реинкарнироваться вдруг
цветным бездомным в Сан-Франциско.

«Черная Сотня» создала очередной шедевр издательского искусства. Смотришь на иллюстрации, читаешь аннотацию – душа радуется: с какой любовью и каким профессионализмом сделана книга (кое-что о ней интересно рассказал Савва Федосеев)...

Знаю людей, которую почти отказались от бумажных изданий («ну куда девать эти пылесборники?»), но для продукции «ЧС» делают исключение. Потому что это больше, чем книги – это объекты интерьера, автоматически маркирующие хозяев дома как носителей правильных взглядов и обладателей нравственных совершенств.

Белое движение живо, пока есть мы – те, для кого ненависть к советчине и память о героях русского сопротивления ей является гражданской религией.

Давайте поддержим издание и оформим предзаказ – на отдельное, а лучше – на коллекционное издание.