Скажу нечто непопулярное насчет афроазиатских мигрантов, медленно, но верно завоевывающих мир. Лента мировых соцсетей пестрит кадрами всяческой дикости, творимой этими товарищами. Везде мародерство, хулиганство, массовые драки, бытовое свинство (не говоря уже о лютой уголовщине, которой тоже в избытке).

Да, поведение всюду одно и то же – что в Англии, что в Швеции, что в Японии (куда мигрантов зачем-то начали пускать, но, кажется, вовремя одумались и сейчас начинают выгонять).

Почему они ведут себя как животные? Обычное объяснение – что они черные, а черные такие по природе. Я отнюдь не ксенолюб, но все же расовые интерпретации мне не кажутся убедительными – много где есть черные, но далеко не везде и всегда они проявляют себя подобным образом. Помню, где-то читал, что в Америке до отмены сегрегации у colours было меньше преступности и безработицы, чем сейчас. И не потому, что за ними был особый пригляд, а потому, что групповая мораль была более позитивной. Другое объяснение – что они мусульмане. Но мусульман на свете – не один миллиард, и далеко не в каждой исламской стране бытуют такие нравы. Плюс достаточно посмотреть на индусов в естественной среде обитания – их модус вивенди мало чем отличается от африканского или пакистанского. Да и украинцы нередко проявляют себя не лучше, чем какие-нибудь сомалийцы в Миннесоте или сирийцы в Германии.

Подлинная причина мне видится не в оппозиции белых / черных или христиан / мусульман. Дело в другой дихотомии – городские / сельские. Притом не просто сельские, а сельские, впервые выпущенные в город. Западноевропейские / русские / американские селяне уже далеки от руссоистского благородного дикаря – они ходили в школу, смотрели кино и тв, общались в интернете, а вот большинство «беженцев» – настоящие дети природы.

Природа же, вопреки упомянутому Руссо, наихудшая среда для человека. Оттого город для селюка-мигранта – это то же, что лес (или что там у них в Индостане и в Африке): видишь гриб – срывай, видишь куст – оправляйся, видишь егеря с ружьем – беги.

Могу ошибаться (я не очень хорошо подсекаю в социальной истории Нового времени), но чисто интуитивно предположу, что нашествие крестьян в города в XVIII-XIX веках мало отличалось от того, что происходит сейчас вследствие нашествия мигрантов. Это, конечно, никак не оправдание этнического замещения населения: французский крестьянин в Париже или русский крестьянин в Петербурге имел полное право жить там, где хотел (в отличие от всех этих понаехавших из-за кордона). Я лишь о том, что социальный портрет мигрантов ничуть не менее важен, чем этнорелигиозный.

Более того, реальные проблемы начинаются не тогда, когда афроселюки путают город с джунглями, а когда их потомки становятся настоящими горожанами. Вот это уже катастрофа, которую не решить никакими депортациями.

Опубликовал в закрытке новую маргиналию (к Титу Ливию) – о том, что политические идеи и ценности, разделяемые большинством населения, не являются следствием менталитета или исторической памяти, а формируются элитными группами с помощью социальных технологий. Особенно это касается негативно окрашенных понятий.

--

«На римском примере видно, что представления о политическом благе во многом являются социальным конструктом, а не результатом осмысления исторического опыта. В России никогда не было националистического правительства, но население в своей массе реагирует на слово "национализм", как римляне на рекса. При этом в России была кровавая социалистическая диктатура, но слово "социализм" не вызывает в наших широтах автоматического отторжения. И дело не (только) в советской ностальгии – даже среди несоветской публики сама идея социализма не вызывает особенной аллергии. Помню персонажей рубежа веков, которые были истовыми антибольшевиками и имперцами, ненавидившими марксов и лениных за то, что те "извратили идею коммунизма". Национал-коммунисты, социал-монархисты и тому подобные вполне себе наличествовали и активно разносили идеи "подлинно русского социализма, очищенного от еврейского марксизма". <...>

Задача пропаганды не в том, чтобы люди негативно относились к тому или иному концепту, а в том, чтобы они оного пугались, притом пугались совершенно автоматически <...>. Если пользоваться терминологией, ставшей известной благодаря Даниэлю Канеману, отвращение – это вотчина Системы 1 (совокупности автоматизированных, стереотипных, "инстинктивных" и эмоционально окрашенных реакций). Включение Системы 1 при упоминании конкретного "отвратительного" понятия не только затрудняет доступ к Системе 2 (отвечающей за нестандартные задачи – которые требуют ясности ума, серьезной концентрации и, как следствие, энергозатрат), но и дискредитирует саму мысль о возможности критического анализа ("тут нечего обсуждать – стыдно даже спорить о таком"). <...>

Посмотрите, чего боится народ, и вы сразу поймете, чего опасаются его элитные группы. Имея возможность формировать убеждения, они желают убедить народ в том, что их враги – это враги всего народа.

Так, ни один советский человек не мог в тридцатые годы включить Систему 2 в отношении Троцкого – то есть спокойно взять его труды в библиотеке или ознакомиться с аргументами за и против троцкизма. Сами эти слова (Троцкий и троцкизм) должны были вызывать моральную панику – что отлично описано у Оруэлла ("пятиминутки ненависти"). Жители СССР считали Троцкого врагом, хотя не могли объяснить, что в нем дурного в сравнении со Сталиным. Из этого факта мы не можем сделать вывод о том, что Троцкий был (или не был) "врагом народа", но – попрошу внимания – можем сделать однозначный вывод о том, что Троцкий был врагом Сталина. Равно как и из того, что римляне чурались слова rex, не следует, что институт царской власти был враждебен римлянам – но зато можем сделать однозначный вывод о том, что он был враждебен римскому нобилитету. Примените этот принцип к положению русского национализма в Российской Федерации – и многое сразу же прояснится».

--

Виды платной подписки:

Тир «Логик» (160р/м)
Тир «Метафизик» (250р/м)
Тир «Теург» (500р/м)
Тир «Демиург» (1000р/м)

Для донатов:
Произвольная сумма

В последнее время много читаю Пушкина и про Пушкина. Хотя кое-что в его поэтике уже выглядит несколько устаревшим (прежде всего – рифмовка), нужно понимать, что для своего времени он был максимально «актуальным» автором, чуждым искусственной архаизации языка – у меня на эту тему есть неплохая маргиналия. Беда в том, что и в нынешнее время начинающие поэты обыкновенно пишут под него – так, будто русская поэзия закончилась в 1837-м, а не пережила с того времени несколько замечательных реформ. Это не камень в огород А. С. – «нам не надо предугадать...» – напротив, это показатель того, что он был абсолютнейшим гением.

Важно понимать, что Пушкин создал русскую литературу если не с нуля, то с околонуля. Русская культура – самая молодая из числа великих европейских, но (при всем уважении к Жуковскому, Карамзину и пр.) начало этому величию положил именно Пушкин. О бедности русской словесности он говорит сам – устами своей героини из «Рославлева»:

«Вот уже, слава богу, лет тридцать, как бранят нас бедных за то, что мы по-русски не читаем и не умеем (будто бы) изъясняться на отечественном языке <...>. Дело в том, что мы и рады бы читать по-русски; но словесность наша, кажется, не старее Ломоносова и чрезвычайно еще ограниченна. Она, конечно, представляет нам несколько отличных поэтов, но нельзя же ото всех читателей требовать исключительной охоты к стихам. В прозе имеем мы только "Историю Карамзина"; первые два или три романа появились два или три года назад, между тем как во Франции, Англии и Германии книги одна другой замечательнее следуют одна за другой. <...> Мы принуждены всё, известия и понятия, черпать из книг иностранных; таким образом и мыслим мы на языке иностранном (по крайней мере все те, которые мыслят и следуют за мыслями человеческого рода). <...> Вечные жалобы наших писателей на пренебрежение, в коем оставляем мы русские книги, похожи на жалобы русских торговок, негодующих на то, что мы шляпки наши покупаем у Сихлера и не довольствуемся произведениями костромских модисток».

С сожалением замечу, что то же до сих пор актуально в отношении русской философии – здесь мы, увы, до сих пор глубоко провинциальны и вторичны, как провинциальна и вторична была русская литература до Пушкина. Зато духовные – не то, что Запад со своими абелярами, декартами, шопенгауэрами и гегелями. Если бы Пушкин вместо изучения лучших образцов западной культуры ориентировался всякие там традиционные ценности, быть бы нашей литературе там же, где и нашей философии.

Вообще, у Пушкина был отменный художественный вкус и прекрасное языковое чутье.

«Но что сказать об наших писателях, которые, почитая за низость изъяснить просто вещи самые обыкновенные, думают оживить детскую прозу дополнениями и вялыми метафорами? Эти люди никогда не скажут дружба, не прибавя: сие священное чувство, коего благородный пламень и пр. Должно бы сказать: рано поутру – а они пишут: едва первые лучи восходящего солнца озарили восточные края лазурного неба – ах, как это все ново и свежо, разве оно лучше потому только, что длиннее.

Читаю отчет какого-нибудь любителя театра: сия юная питомица Талии и Мельпомены, щедро одаренная Апол... боже мой, да поставь: эта молодая хорошая актриса – и продолжай – будь уверен, что никто не заметит твоих выражений, никто спасибо не скажет.

Презренный зоил, коего неусыпная зависть изливает усыпительный свой яд на лавры русского Парнаса, коего утомительная тупость может только сравниться с неутомимой злостию... боже мой, зачем просто не сказать лошадь...».

Увы, все это до сих пор актуально – в отношении все той же отечественной философии, коя выспренней велеречивостью своею помышляет свершить омовение души русской ради очищения оной от тлетворных инфлюкций богомерзкого чужебесия.

Русская философия еще ждет своего Пушкина, но не факт, что дождется – для этого нужно искренне любить европейскую культуру и понимать ограничения русской (как самой молодой из ее составных частей), а это нонеча харам.

--

Виды платной подписки:

Тир «Логик» (160р/м)
Тир «Метафизик» (250р/м)
Тир «Теург» (500р/м)
Тир «Демиург» (1000р/м)

Когда речь заходит об определении философии, обыкновенно говорится о том, что это тип мировоззрения, который ставит наиболее общие вопросы – о сущности бытия, происхождении мира, смысле жизни и так далее. Не то, чтобы такое определение совсем неверно. Скорее, оно неточно, поскольку работает с «последствиями» философского мышления, а не с ним самим.

Да, человек, вошедший в «режим философствования» рано или поздно доходит до таких, как их принято называть, предельных вопросов. Но специфика философии не в самом вопрошании, а в способе поиска ответов. Религиозное мышление тоже нередко интересуется трансцендентальными вопросами – но ищет ответы принципиально иначе.

Главное и уникальное в философии как способе мышления – это принципиальный отказ от каких-либо заранее определенных оснований. Это рефлексия разума, сознательно отбрасывающего любые опоры:

– Авторитеты и традиции? Кто сказал, что авторитеты правы, а традиции – истинны?
– Эмпирические факты? Верно ли мы интерпретируем факты?
– Законы логики? Не являются ли они игрой ума?
– Моральное чувство? Можем ли мы положиться на это трудноопределимое чувство, когда не доказана надежность даже обычных органов чувств?
– Внешний мир? А кто сказал, что он вообще есть? На чем основана наша уверенность в достоверности ощущений?
– Личный опыт? Кто сказал, что этот опыт не есть внушение / самовнушение / шутка (по выражению Декарта) «злокозненного гения»?
– Свобода мышления обо всем перечисленном? Можно ли быть уверенным в том, что рефлексия разума не детерминирована извне?

Суть философского мышления – это постоянное возвращение к этой исходной позиции – той, где нет никаких опор, никакой аксиоматики, никаких слепых пятен («ну, об этом нечего и думать – это самоочевидно» – нет ничего самоочевидного), никакой изначальной уверенности в чем-либо.

Сие не означают, что философское мышление вечно остается в этой точке тотального скепсиса – итогом философствования может быть построение масштабных, всеохватных, внутренне согласованных систем. Но начало философского поиска принципиально адогматично.

Все остальное – свобода и несвобода воли, наличие и отсутствие промысла, бог и природа, смысл и бессмысленность жизни, хаотичность и упорядоченность мира – это производные (притом опциональные – философствующий разум может и не ставить эти вопросы) от вышеописанной стартовой философской позиции, но не ее сущность.

Мы ограниченные существа с гносеологически ненадежными органами чувств и столь же ненадежным мышлением – никакая истина не дана нам ни в разуме, ни в опыте. И больше у нас ничего нет. Чем аккуратнее человек будет отталкиваться от этой «нулевой» позиции и чем чаще он будет возвращаться к ней, тем больше шансов на то, что он сможет внести вклад в философию.

P.S. Все сказанное также может (и должно) быть подвергнуто сомнению, поскольку содержит догматические положения.

Как же я люблю Велецкого! ☝️

У нас в универе был скудный курс по философии, никаких дискуссий. В этом даже и не преподы виноваты. Надо было хоть что-то успеть в нас внедрить.
А в школе у нас была очень крутая училка по обществознанию и истории.
Ох, как мы там все ругались!
Она сначала одобряла наши размышления, а потом резко опровергала. Это было весело и страшно.

Недавно Андрей спросил меня, как я отношусь к. Я говорю: "Я не могу тебе ответить на этот вопрос. Я православная, но недостаточно. Я, вроде, цинична и рациональна, но тоже недостаточно".

Велецкий, мне кажется, знает кто он таков, но очень бережно относится к не таковым. От этого рождается благодарность и любопытство.

Я буду смотреть на это яблоко сорта "Философия", восхищаться, обожать, интересоваться, изучать. Но я его, блять, не откушу. И это просто выбор.

Поскольку Андрей Песоцкий в своем посте (с тезисами которого я согласен) упомянул мою маргиналию к Юлиусу Эволе, то, пользуясь случаем, напомню, что об Эволе у меня есть крупная работа (76000 знаков, 10700 слов). Она была полностью опубликована в закрытом канале около года назад. Если интересуетесь данным автором, работа будет вам полезна.

К возможному неудовольствию ортодоксальных традиционалистов, которые нередко знают творчество Эволы лишь по интерпретациям, я на основе десятков цитат показываю, что данный мыслитель был совсем не тем, за кого его обычно выдают.

Позволю себе парочку цитат из своего опуса:

1. «Эволу не устраивают левые потому, что они привержены идее равенства, а он не хочет равенства с другими. Он всегда хотел превосходства над другими, утверждение среди других себя и только себя. Вот поэтому ему нужна была концепция, одинаково презирающая и либеральную демократию, и демократию социальную. И нашел ее в идеях Генона. Грубо говоря, вопрос для Эволы стоял следующим образом: как одновременно быть против своего времени, но при этом иметь теоретическое обоснование чувству превосходства над другими. Ответ прост: утвердить некий трансцендентный сверхчеловеческий принцип. Тут-то геноновская Традиция пришлась как нельзя кстати».

2. «"Мир может существовать только как "мой" мир. Если бы также существовало что-то еще, что-то "объективное", я никогда не смог бы его понять <...> . На этой [солипсической – М. В.] основе казалось уничтоженным всякое сомнение, дверь в тайну закрылась, а Я было снабжено крепкой и недоступной скалой, где можно было чувствовать себя в безопасности, свободным и господином".

И далее он говорит о своей ранней работе об отношениях Я и Бога: "Я [в ней – М. В.] даже дошел до того, что писал: "Если Бог есть, то Я нет"".

Вдумаемся, что же тут сказано. Что все эти (ненавистные Генону) философы Модерна были... недостаточно последовательными отрицателями объективной реальности и утвердителями единственности "Я" – до такого, как верно отметил Эвола, не доходил никто. Зловещий "могильщик" Традиции Декарт с своим cogito в сравнении с Эволой выглядит религиозным фундаменталистом.

Наш герой говорит: я (Юлиус Эвола, а не абстрактный принцип) и есть тот самый истинный субъект, который мыслит и существует. Философы Модерна сделали Я абстракцией, а Эвола придает "Я" конкретность – он и есть Единственный, кто избавляет "Я" от уловок объективизма. И поэтому же он отрицает теистического бога: бог-личность отвлекает Эволу от главного, что ему интересно в жизни – от себя любимого. Более модернистского, более радикально антитрадиционного автора я лично не знаю.

Вот здесь и сходятся все наши рассуждения. Традиционализм Эволы – лишь удобная доктрина для утверждения себя как высшей реальности, как альфы и омеги собственной экзистенции. Я могу выделяться среди других, только если я отрину равенство индивидов и найду в абстрактном (но только абстрактном, не знающем бога-личности) трансцендентном опору для самотрансцендирования. То есть божественный центр бытия находится внутри человека. Но не абстрактного человека, не трансцендентального субъекта, а конкретного, из плоти и крови, вот-этого человека по имени Юлиус Эвола. Бог в такой диспозиции нужен субъекту не больше, чем хомяку самосвал.

Трансцендентность необходима Эволе, но должна быть лишена субъектности, поскольку субъект уже есть. Бог абстрактен, а человек (пусть и "человек особого типа") конкретен – в этом смысл учения Эволы. И пусть с философской точки зрения этот тезис бессмыслен (конструкция рассыпается даже фактом своей экспликации – "а для кого тогда вы, дорогой Юлиус, это пишите, если других субъектов в "вашем мире" не предусмотрено?"), психологически это сильное утверждение – оно отвлекает от внешнего и побуждает к саморефлексии».

--

Виды платной подписки:

Тир «Логик» (160р/м)
Тир «Метафизик» (250р/м)
Тир «Теург» (500р/м)
Тир «Демиург» (1000р/м)

Юлиус Эвола. Философ для подростков.

Пожалуй, для молодого бунтующего человека этот автор чрезвычайно хорош. С бароном Эволой можно ненавидеть материализм и гуманизм, пацифизм и либерализм, ненавидеть капитализм, Запад, феминизм и потреблядство. По Эволе весь мир давно и безвозвратно деградирует, и лишь одиночки, элитарии, возвышающиеся над профанами, способны понять это и выстоять среди руин.

Такое мировоззрение очень подходит для пестования пубертатных комплексов. Если тебя волнует приближающийся ЕГЭ, ты интересуешься политикой и философией, читаешь больше, чет твои тупые одноклассники, а сучка из параллельного класса не обращает на тебя внимания, то Юлиус Эвола – отличный автор. Пафосный, нигилистичный, безальтернативный, он поможет тебе восстать против современного мира.

Барон хорош как топливо для молодёжной пассионарности, он умеет вдохновлять закомплексованных одиночек, а этого дорогого стоит. С другой стороны находится «проработанный» человек, якобы избавивший себя от комплексов – порой куда более зажатый тип, скрывающий свой патос. Но всё же при прочтении Эволы в более взрослом возрасте автор блекнет.

В его философии много слабых моментов с точки зрения здравого смысла. Например, барон считает Золотым веком человечества времена королей-священников, он выступает на стороне гибеллинов, которые в средневековой Европе отстаивали приоритет императорской власти над папской. То есть мрачная феодальная Европы XII века более близка к его идеалу, чем воодушевляющая античность, а времена, когда люди перестали умирать от болезней в 30 лет (наступление Эпохи Просвещения) записываются в деструктивную, буржуазную антитрадицию...

Философ Максим Велецкий в «Маргиналиях» разоблачает Эволу, указывая, что он никакой не традиционалист, верный дисциплине и долгу, а романтик-экзистенциалист:

"...никакого «кшатрийства» в нем, конечно, не было – это типичный романтик (в смысле идеала романтизма, а не пения серенад) и одинокий декадент, это самое одиночество эстетизирующий. Кшатрий (чиновник, аристократ) не может быть одиночкой – это командный игрок, а Эвола – дай ему среднюю должность (в том числе военную) с умеренной ответственностью – быстро бы все бросил и свалил в свои любимые горы. Он мог бы быть солдатом, но офицером – никогда. Потому что тот, кто слишком интересуется собой, мало пригоден к господству. Эвола – творческая натура: недаром он в молодости писал абсурдистские стихи и дадаистские картины".

Эта характеристика лишь роднит его с типажом мятущегося подростка-раздолбая, а не взрослого мужа, посвятившего себя каждодневному слежению Идеалу.

Если вы хотите ещё прокачаться знаниями о Юлиусе Эволе и других консервативных революционерах, то можно порекомендовать качественную, взрослую статью другого философа, Никиты Сюндюкова, которая вышла недавно.

P.S.: Эрнст Юнгер видится масштабней Юлиуса Эволы. Юнгер – не позёр, он подлинный искатель приключение и храбрый воин, был ранен в Первую мировую 14 раз. Юнгер крупнее как писатель, он оказал большее влияние на несколько поколений. Юнгер трагически потерял сына в конце Второй мировой – за близость писателя к антигитлеровским заговорщикам его сына отправили в штурма, где он погиб. За своё бунтарство и независимый нрав Юнгер ответил, заплатит дорогую цену.

Копался в телефоне, искал одну старую диктофонную запись и нежданно наткнулся на материал, который считал потерянным. Это выступление на Ницше-семинаре 2022 года – я потом куда-то дел его скрипт (хотя обыкновенно все сохраняю) и совсем забыл, что делал аудио. Тема – «Ницше как историк философии».

Находка меня порадовала – считаю тот доклад и удачным, и познавательным. В нем раскрываются следующие темы:

– История философии по Гегелю: объективизм, отсечение частных наук и религиозных концепций
– Антигегелевский подход Ницше: философия как битва инстинктов
– Ницше и доплатоники: заслуги и ошибки в интерпретациях Фалеса, Анаксимандра, Гераклита и Парменида
– Ницше за и против Платона

Как видно из вышесказанного, в тексте содержится много полезной информации о ранней греческой мысли и подходе Гегеля, так что вполне рекомендую послушать аудио (на скорости 1.2х или 1.5х).

Морфология мысли

Одна из крупных работ, которую я хотел бы когда-нибудь написать, имела бы название «Морфология мысли». Не до конца понимаю, насколько здесь уместно слово морфология, но я подглядел его у Шпенглера и нашел удачным. Немец говорил о морфологии всемирной истории как важнейшей для себя теме – «в противоположность морфологии природы, бывшей доныне едва ли не единственной темой философии». Под морфологией Шпенглер имеет в виду изучение того, как устроены разные культурно-цивилизационные типы – как каждый из этих типов (взятый сам по себе) обнаруживают общие черты в совершенно разных сферах: математика, музыка, антропология, религия, экономика тесно переплетены друг с другом, поскольку являются производными одной и той же «культурной души». Морфология как статико-динамическая структура этих душ и является предметом «Заката Европы».

Что же я имею в виду под морфологией мысли? В целом – ничего существенно нового, но в деталях – много всякого нетривиального, что не всегда бросается в глаза даже специалистам. Задача в том, чтобы выявить структуру двух фундаментально разных типов философского мышления, а именно идеализма и физикализма.

Казалось бы, эка невидаль – это ж общеизвестный спор идеалистов с материалистами, о котором не устают говорить марксисты. Хотя в одной из публичных лекций я (как мне кажется, убедительно) доказал, что главный вопрос философии – иной (а именно – соотношение физики и этики или существует ли промысел), нет сомнений, что оппозиция идеализма и физикализма вполне реальна. Если брать античную философию, то там мы находим два чистых типа: платоники (включая неоплатоников) были чистыми идеалистами, эпикурейцы – чистыми физикалистами.

Однако далее необходимые важные уточнения – потому что дистанция между разными видами того и другого комплекса идей иногда превышает их сходства. Пример: стоики – физикалисты, но по большинству вопросов обнаруживают близость с идеалистическим комплексом взглядов (аскетизм в морали, наличие провидения). Или: Аристотель – идеалист, но по многим пунктам он крайне близок к физикалистам (эвдемонизм в морали, отрицание провидения).

Потому необходимо говорить не об идеализме и физикализме, а идеалистическом и физикалистском комплексе взглядов (ИКВ и ФКВ соответственно). Я считаю важным постулировать, что оба понятия означают нечто больше, чем вопрос о первоначале: не менее важны иные моменты, к которым тяготеют представители двух направлений мысли – этика, вопрос промысла, теория государства и права, отношение к миру, философия истории и так далее. В каком-то смысле речь о глубинных психологических ориентациях мыслителей, о духе их философских взглядов. По одним вопросам конкретные системы могут попадать в ИКВ, по другим – в ФКВ. Задача историка философии – выяснить корреляции между разными аспектами мысли, то есть понять реальную морфологию философских систем.

Этих аспектов я пока насчитал двенадцать штук – каждый представлен своей парой оппозиций (где 1 – ФКВ, 2 – ИКВ):

1) онтология: 1 – природа как саморазвивающаяся система, 2 – дух как лишенность вещественности и первоначало
2) роль провидения: 1 – отсутствие, 2 – наличие
3) теория познания: 1 – сенсуализм, 2 – рационализм
4) стиль систематизации: 1 – упрощение реальности, 2 – усложнение реальности
5) статус идеальных объектов: 1 - инструменты познания, 2 - реальные сущности
6) этика: 1 – гедонизм, 2 – аскетизм
7) политическое устройство: 1 – демократия 2 – аристократия/монархия
8) теория права: 1 – право есть договор, 2 – право есть божественный закон
9) философия истории: 1 – прогрессизм, 2 – история как регресс
10) отношение к миру: 1 – комическое (люди смешны в своем самомнении), 2 – трагическое (люди отвратительны в своей порочности)
11) сущность человека: 1 – единство физического и духовного, 2 – оппозиция физического и духовного
12) послесмертие: 1 – смерть души как функции тела, 2 – отделение души

Некоторые формулировки нуждаются в улучшении, но это уже детали. Главное, что в чистых типах можно обнаружить практически полное соответствие друг другу всех единичек и двоек, в смешанных – неполную. Выделить и обосновать эти чистые типы ФКВ и ИКВ, а также проанализировать смешанные типы – вот главные задачи потенциальной работы «Морфология мысли». Не думаю, что смогу сказать что-то доселе неведомое, но кое-что обобщить и уточнить будет, как мне кажется, полезно.

Быть может, когда-нибудь сподоблюсь, а пока лишь пользуюсь вышеуказанными наработками в занятиях со слушателями.

P.S. Также важно объяснить, почему я не пользуюсь термином материализм. Причин три. Во-первых, слово имеет негативные коннотации в русской мысли – ясно, что Ламетри или Гольбах не несут ответственности за геноцид русских в СССР, но «осадочек остался». Но это наименее значимая причина. Гораздо важнее во-вторых и в-третьих.

Так вот, во-вторых, в отношении античной мысли материализм является анахронизмом, поскольку материя – это понятие идеалистической философии, означавшее не вещество, а то, из чего сделано вещество, то есть бескачественный субстрат всех вещей. Материя в нашем понимании – термин Нового времени.

В-третьих и главных, материализм самим названием невольно фокусирует внимание на материи, то есть на веществе, тогда как субстанцией в античном «материализме» было не вещество, а природа (фюсис). Природа – это не только вещество, но и имеющаяся между телами пустота, и законы движения, и общий строй мироздания. Природа – более широкое понятие, и именно оно было в фокусе внимания физикалистов, а не только ощущаемая часть этой природы. «Материалисты все сводят к тому, что можно увидеть и потрогать» – вполне логичный вывод их противников (обращающих внимание на название), но вывод неверный. Абсолютом физикализма является именно природа.

Отошел ко Господу Максим Павлович Сырников.

Великий русский кулинар, теоретик и практик. Историк русской кухни и защитник чести русской культуры. Пламенный русский патриот.

Человек огромного ума, отзывчивости и доброты, всегда готовый помочь, подсказать, подправить.

Он был настоящим воином за русскую кухню, рыцарем Русской Печи, романтиком монастырских щей и бабушкиных пирогов. Это ему приносило немало горестей - московская фьюжен-китчен-тусовка его не принимала, не давала работать, а порой нынешние иноагенты его открыто травили.

Но Сырников был международной величиной и слух о нем прошел по всей Руси великой. Ему всюду были рады, звали на фестивали и мастерклассы, но видно было, что он хочет побыть у себя на Селигере.

Несколько дней назад он просил молиться за его здоровье, а потом рапортовал, что сбежал из больницы. Меня это "сбежал" встревожило. Но не думал, что беда так близко.

Это страшный удар и по русской культуре и по русскому патриотическому движению. И я потерял друга. Мы общались очень редко, но это такая дружба и взаимопонимание, когда уже даже и общаться не нужно, просто знаешь, что с человеком на одной волне.

Огромная трагедия. 60 лет. В этом году много страшных русских потерь и трагедий. Прошу всех православных молиться за упокой новопреставленного раба Божия Максима.

А всех, хотя бы немного причастных к русской кулинарии, прошу сделать всё, чтобы не дать забыться его великому наследию.

Царствие Небесное!

Мне 40.

Сверяюсь с собой десятилетней давности и удивляюсь тому, сколь многое изменилось. В 2016 году в этот день я передавал дела на менеджерской работе и уходил в никуда – за душой была только небольшая кубышка на поддержку штанов и ни на чем не основанная вера в возможность реализоваться на интеллектуальной ниве.

Спустя десять лет освоена новая профессия, до того бывшая лишь увлечением. Написаны сотни текстов, некоторые из которых вполне достойны отлития в бронзе. Выпущено пять книг и еще столько же ждут доработки. Готовится английский перевод и зарубежное издание ряда опусов. Имеются десятки платных подписчиков, часть из которых стали друзьями, и дюжина слушателей индивидуальных занятий, для которых была разработана оригинальная программа по философии. Если бы десять лет назад мне сказали, что нонеча я буду ежедневно два-четыре часа преподавать философию (и не отбывающим повинность студентам, а зрелым людям, знающим зачем они пришли), я бы сильно удивился. Перезапустился как поэт – сливаю в рифмованные столбики все то, что было вытеснено философией. Поэтов у нас несть числа, но я один из немногих, кто еще помнит, что такое четкая рифмовка и почему она важнее всего остального.

Изменения коснулись не только внешнего, но и внутреннего содержания жизни – странно было бы, если бы интенсивное погружение в новые области знания и общение с принципиально иным кругом людей никак на мне не отразились. Даже не десять, а всего восемь лет назад я еще пытался разрабатывать собственную теологическую систему (именно поэтому и пошел в философию), а в настоящий момент пришел к физикализму (правда, не радикальному – существование идеальных объектов мешает редуцировать все существующее к веществу). Смягчился в отношении христианства – понял, что оно живет и здравствует не вследствие исторической инерции – напротив, оно максимально органично для нашего вида. Обрел твердое представление о том, что есть благое и дурное и как достичь счастья – спасибо Аристотелю (если бы люди знали содержание «Никомаховой этики», мир был бы иным). Понял, что гуманизм – не уловка либерализма, а логичное и этичное отношение к себе подобным.

Некоторые позиции остались без изменений. Я твердо убежден в необходимости построения Русского Национального Государства на началах верховенства закона, разделения властей, представительной демократии, рыночной экономики и права русских на ирреденту. Из последнего пункта с необходимостью следует правомерность СВО (о которой десять лет назад я мог только мечтать) – украинство как доктрина является русофобским проектом, а потому возникшая на наших юго-западных границах квази-государственность должна быть разрушена, а оккупированные ею земли воссоединены с Россией. Никак не изменилось и мое отношение к политическому руководству РФ. Неизменной осталась и позиция по советскому вопросу – против некоторых элементов социального государства в будущем РНГ я не возражаю, но примирение («все это наша история – надо ее уважать») с диктатурой террористической секты, уничтожившим десятки миллионов невинных людей, для меня невозможно. Жаль, что это возможно для многих моих соплеменников (что поделать – социализм так же органичен как хомо сапиенс, как и религия).

В целом все необходимое я про себя сказал в одной своей маргиналии:

«Так что – впишите над местом,
Где мои сложат останки:
"Русский философ. С блаженством
Думал про русские танки".»

--

Если я вам по какой-то причине симпатичен, поддержать меня можно одним из следующих способов (я сейчас планирую важную покупку, так что имею потребность в презренном металле):

1) Подписаться на мой платный канал:
Тир «Логик» (160р/м)
Тир «Метафизик» (250р/м)
Тир «Теург» (500р/м)
Тир «Демиург» (1000р/м)

2) Прислать донат:
телеграм
юмани (регистрация не требуется, только ввести карту)

3) Если хотите разобраться в философии или просто пообщаться с неглупым человеком – записаться на занятия, написав на мейл maximveletsky@gmail.com; у меня большой загруз, но еще несколько человек я вполне потяну.

--

Для тех, кому меньше сорока: если вас волнует вопрос, как оно там – на пятом десятке, отвечу безо всякого лукавства – обалденно. Страсти притушены, разум ясен, сил немерено.

Сегодня у моего секретаря юбилей. Долгое время я был о нём скверного мнения, но помог умягчился – какая ни есть, а всё-тки Божья тварь. Надеюсь, всем уже стало понятно, что мы с ним – одно целое.

Вместо того, чтобы ещё с утра люто оскотиниваться, он, презрев всех и вся, потихоньку начал выкладывать наши опусы на ютуб. Впереди – даст Святое Провидение – яндекс.музыка.

Славный малый – книжки пишет, лекции читает, людей любомудрию учит.

Поздравить сего мужа можно тремя способами:

1) подписаться на его платный канал:
Тир «Логик» (160р/м)
Тир «Метафизик» (250р/м)
Тир «Теург» (500р/м)
Тир «Демиург» (1000р/м)

2) закинуть длинный (либо короткий) рубль:
телеграм
юмани (регистрация не требуется, только ввести карту)

3) записаться на занятия по философии, написав на мейл maximveletsky@gmail.com. Он плохому не научит, а если и научит, то не спецально.

Спасибо любимой «Листве» за добрые слова. В московском и питерском филиалах лавки я не раз читал лекции и презентовал книги, потому для меня это особенные места. Очень-очень особенные.

Сегодня отмечает юбилей наш добрый друг и постоянный спикер, философ и писатель Максим Велецкий.

В свои сорок Максим Маркович вступает с восхищающим оптимизмом и уверенностью. И даёт нам всем пример, как надо жить, напоминая — пойти за мечтой и ухватить её за хвост никогда не поздно.

Поздравляем вас от имени команды Листвы и благодарим за интеллектуальную работу на благо России и русского народа. Такими людьми, как вы, созидается в нашем обществе национальное мышление. Желаем успехов вашим проектам и сил в их реализации.

И, конечно, двери для вас всегда открыты — в Москве, Царевококшайске и Петрограде (обязательно будет!).

Максиму Велецкому - 40 лет. Велецкий умный. Можно купить его книги, подписаться на его платные материалы и даже запросить персональные уроки по философии.