«Патриоты всё время беспокоятся о ГРАНИЦАХ российских земель. Возникает вопрос – а как они относятся к САМОЙ ЗЕМЛЕ? Любят ли они её, ценят ли, вообще – придают ли они ей хоть какое-нибудь значение?

Логично предположить, что люди, которым дорог каждый сантиметр российской границы, считают то, что заключено в этих границах, чрезвычайно ценным. Наверное, они любят родную землю – каждую речку, каждый ручеёк, каждую малую деревеньку? <...>

Увы. Наши охранители границ проявляют редкостное равнодушие к тому, что эти границы окружают. Их совершенно не волнует СОСТОЯНИЕ той самой земли, за которую они так цепляются.

Например, практически все "охранители" открыто восхищаются советским методом хозяйствования, предполагающим разорение и уродование земли вообще и в особенности русской земли, земель Средне-Русской Равнины. Никто их них не возвысил свой голос по поводу подлинно потерянных русских земель – например, затопленных земель в долинах Дона и Волги. <...>

Территориальная целостность страны – несомненно, ценность. Но не россиянским "имперцам" о ней рассуждать. Когда они блажат о "единстве страны" и воют-сокрушаются о её неизбежном-де крахе в случае реализации русскими своих прав, они беспокоятся не о сохранности наших территориальных приобретений, а об удержании русских в униженном и подчинённом положении. Они готовы шантажировать нас распадом страны, пугать, стращать, корчиться, лишь бы не дать русским даже и подумать о том, кому наша великая и обильная земля принадлежит.

Так вот. Цель русских – ВЕРНУТЬ ЭТУ ЗЕМЛЮ СЕБЕ».

«Есть такая – довольно распространённая – точка зрения, что, дескать, "Бог един для всех, а различные религиозные учения – это лишь формы обращения к Нему".

Я с таким воззрением, положим, не согласен. Но даже если его принять, то "единого для всех" Бога не получится.

Тут как с людьми. От "формы обращения" к человеку зависит, с какой стороной человека ты будешь иметь дело и чего ждать от общения.

То есть. Один и тот же человек вполне может отзываться и на "братишку", и на "уважяемого", и на "молодого человека", и на "шефа", и на "гражданина". Но "братишкой" он позволяет себя называть трём старым друзьям, с которыми он вместе служил и многое пережил, а больше никому. "Уважяемого" он прощает азиатам (с которыми ему, допустим, приходится иметь дело). "Молодой человек" – это в очереди или в транспорте, но если обратиться к нему таким образом, то можно получить ответ только на вопрос "вы последний?" или "вы на следующий сходите?", потому что на другие темы в такой ситуации не говорят. "Шеф" он для своих сотрудников. "Гражданин" – для полицейских. А для своей бывшенькой – "вообще забудь, как меня зовут, сука".

При этом, если кто-то из трёх друзей, для которых он "братишка", назовёт его "господином таким-то", он удивится и обидится. Если кто-то, назвавший его "молодой человек", попробует его спросить, в чём смысл жизни, он вряд ли вступит в дискуссию. Если его называет "шефом" прохожий, он ускорит шаги. Если позвонит бывшенькая – обзовёт сукой и бросит трубку. <...>

Примерно то же самое можно предположить в отношениях Бога с народами и их религиями. Кому-то позволено называть Его таким-то именем и просить о таких-то вещах. Кому-то – другим именем и о других вещах. Ну а кому-то вообще нельзя к Нему обращаться, а при попытке как-то заговорить – Он показывает себя "с плохой стороны" (потому что вот на этих конкретных товарищей он обижен или "достали")».

«Представьте себе, что на молодого сильного человека, увлекающегося спортом и танцами, напали в тёмном переулке и отделали арматурными прутьями. Проломили череп, сломали руку, разбили колено. Но он забился в канаву, отлежался, выжил. И вот он на больничной койке под капельницей, а врач ему объясняет, что теперь он танцором уже не будет никогда. И спортсменом тоже. Потому что руки ломаные и коленный сустав – всё. Надо думать о других занятиях.

Русские имели великолепные исторические шансы стать действительно великой страной. Эти шансы сгорели в 1917 году, причём навсегда. У нас никогда не будет Константинополя и проливов, мы никогда не станем настоящей (то есть морской) державой. У нас больше не будет демографического взрыва – такое счастье даётся каждому народу только один раз, между первым и вторым демографическим переходом. Китайцы этим счастьем воспользовались, а мы нет, русских теперь всегда будет мало. Мы не удержали самые лучшие территории Российской Империи, и у нас никогда не будет заморских колоний... Самое лучшее, самое сладкое, что бывает в жизни народа – не для нас, не про нас, у нас этого никогда не будет. Как не будет и собственного масонства, например – "кто не успел, тот опоздал".

Страшно обидно. И ещё обиднее то, что всё это было – рукой подать, "вот оно". Россию убили на взлёте. "До неистового цветенья оставалось лишь раз вздохнуть" – и перебили горло.

Но через осознание чудовищной, невообразимой исторической неудачи нужно пройти и с ней смириться. Да, "никогда не будет" того-то и того-то. Ладно, поняли. Какой из этого следует, однако, вывод? Повеситься? Запить? Нееееет. Зачем такие подарки ребятам, которые нас изуродовали и лишили будущего? "Лучше помучиться".

...Маленькая комната – койка, стул, стол. Полка, уставленная пузырьками с лекарствами. Под кроватью – гантели. В углу – тросточка. Рано поседевший человек сидит за столом и читает учебник по финансам и инвестированию. Документы на поступление он подаст осенью, учёбу будет совмещать с работой по специальности.

Может, получится, а может, нет. Но сначала надо дожить. Нет, просто хотя бы выжить».

«Проблема украинства в том, что оно смешно. И дело даже не в языке (хотя он, конечно, оскорбительно похабен – таким и делали), а в стилистике. Вот это вот угрюмое бормотание, бубуканье. Сидит в хате на лавке злобный деревенский идиот и шепчет всё это, дёргая себя за пiсюн. В хате темно и смрадно: воздух пропитан кислым бздёхом, гнильём и немытой залупой. Идиот дёргает, пускает слюну от усердия. "Сало та хлiб... Смерть ворогам".

И с этим ничего не поделаешь. Потому что стиль. А стиль – душа дела».

*

«...Я отношусь к украинцам ровно. Ну то есть ровно так же, как они ко мне и к моему народу. Хотя нет, добрее. Считаю людьми, например, а они ни меня, ни русских людьми не считают. Не радуюсь их смертям, их бедам – а они смертям русских и бедам русского народа дико рады.

Так что "разница очевидна", и она в мою пользу».

*

«Что такое украинец? Это бывший русский, которого (или предков которого) голодом и побоями заставили записаться в "украинцы". Кого он ненавидит? Тех, кого предал. Причём ненавидит самой лютой ненавистью – ненавистью копии к оригиналу. Пока есть русские, украинцу ПОКОЯ НЕ БУДЕТ».

*

«Украинский язык является ХУЛИГАНСТВОМ, это ФЕНЯ, по которой они БОТАЮТ. Это язык плёвый, блявый, суклатыжий. Он хорош именно тем, что на нём не разговаривают, а блюют ртом и самоутверждаются. Гадина в вышиванке растопырилась и гугрычет: "Гыр гыр гыр блядувати ушпляблювати мене тут панувати а вам изпыздыхати"».

*

«...Мы прекрасно знаем, кто мы такие. Мы русские.

Кто вы, мы тоже знаем. Вы – потомки предателей, которые выписались из русских, чтобы не попасть в Талергоф и Терезин (или в них выжить). Вас родил австрийский генштаб, а вырастил Ленин и Сталин, которые вас кормили-поили за то, что вы изображали из себя нерусских. Вы жировали на наших костях всю дорогу, и сейчас дожировываете. Вот это и есть ваша история».

*

«...Украинцы готовились к войне с Россией и хотели этой войны всю свою историю. Это их суть, они созданы для этого. Кроме ненависти к русским, у украинца за душой ничего нет. И быть не может, к сожалению.

К сожалению, мы соседи – и будем такими же соседями, как Индия и Пакистан (или хуже). Это абсолютно неизбежно, и сделать тут ничего нельзя уже с того момента, как первый украинец назвал себя украинцем, а не русским и не русином.

Если Вы этого не понимаете – значит, мало читали украинские источники.

Что касается родственников. Именно отношения между родственниками бывают исполнены такой ненависти, какую редко встретишь среди людей, кровью не связанных. Впрочем, украинцы от родства с нами уже открестились, назвав нас "монголофинноуграми", а для самых непонятливых сказав – "никогда мы не будем братьями". Это сказано НАВСЕГДА. После таких слов вообще-то УБИВАЮТ. Что мы и наблюдаем, ага. Но сказали это они. Русский, считающий после таких слов (и таких действий – например, после Одессы) украинцев братушечками – или дурачок, или иудушка».

«Многим народам доводилось начинать жить заново – после оккупации, колониального господства, войн и бедствий, долгого угнетения и т.п.

Русские это, кстати, тоже проходили – мы же пережили монгольское иго, и нашли в себе силы очиститься от грязи и мерзости рабства, начали жить заново. И у нас это получилось. Почему мы считаем себя неспособными на это сейчас?

И второе. Всегда, во всех случаях национальное возрождение начиналось с обращения к великому и свободному прошлому. Нам ещё повезло – оно у нас "не за горой", нам не нужно выдумывать себе ничего, достаточно просто вернуться и взять СВОЁ.

При этом, разумеется, "просто выкинуть и забыть советское" не получится, да этого и нельзя делать. Надо ВЕЧНО ПОМНИТЬ, что с нами сотворили твари дьявола, но считать их следует именно что тварями дьявола, убийцами святых, растлителями нашей души, воплощением абсолютного зла. И строить свою национальную жизнь на последовательном ОТВЕРЖЕНИИ всего советского, советчины, большевизии, интернационалочки, всего этого в целом и по каждой частности отдельно.

Это не значит, что нужно превращать свою жизнь в панихиду по советским жертвам и скрежетать зубами – но это значит, что именно этот камень должен быть положен во главу угла. "С нами БОЛЬШЕ НИКОГДА не сделают ЭТОГО снова" – вот наша национальная идея на ближайшие века».

*

«В тюрьме есть хорошая больничка и годная вошебойка. И всё равно это тюрьма. СССР был страной, созданной для пресечения биологической и социальной активности русских. Никакой "нашей страной" эта тюрьма не была – даже русское имя там было под запретом. Кстати, оплёвывание и опоганивание русского прошлого в этой стране было не просто принято, а составляло основу идеологии. Не было таких мерзостей, которые большевики не сказали бы о Российской Империи и о русском "великодержавном шовинизме". А уж что с русскими ДЕЛАЛИ – это де Саду не снилось. Вы хоть Ленина для начала почитайте "по нацвопросу". Или ознакомьтесь с документами о вырезании русской элиты, истребления целых слоёв русского общества, разгуливании нацменов. И укорять неуважением к ТАКОМУ прошлому – это всё равно что говорить женщине, которую всю молодость истязала мамаша и насиловал отчим, что она не уважает родителей».

*

«Cоветские были значительно ниже рабов. Раб хотя бы знает, что он не свободен, он видит свободных людей и их жизнь, он может мечтать о свободе или даже предпринимать какие-то шаги к её обретению. Советскому внушили... нет, даже не то, что он свободен (советский свободным себя не ощущает никогда, ссыкота перед начальством у него в печёнках), советскому внушили, что СВОБОДЫ ВООБЩЕ НЕ БЫВАЕТ. Как квадратного шара или горячего льда. А свободные люди (всякие там американцы, французы, даже остатки русских, не полностью сломавшиеся) – это или сумасшедшие, либо "враги"».

Сегодня празднует день рождения поэт, издатель и просто замечательный человек Павел Александрович Лукьянов.

За какое бы дело не брался П. А., везде он умудряется добиваться выдающихся результатов – не просто физик, но кандидат технических наук; не просто поэт, но отмеченный коллегами (что вообще удивительно по нынешним временам, когда число стихотворцев превышает число владеющих грамотой); не просто издатель, а создатель великолепного портфолио из первосортных авторов (и случайно затесавшегося среди них меня), сочетающих эстетизм, интеллектуализм и приверженность русской национальной культуре. В это портфолио вошли Крылов, Волков, Лорченков, Калистратов, Любжин, Сюндюков, Диунов и многие другие авторы (включая и Готфрида Бенна с Луи-Фердинандом Селином).

Поздравить Павла можно по-разному – я бы рекомендовал заказать книги издательства RUINAISSANCE, уже превратившегося в узнаваемый бренд.

На днях можно будет вручить имениннику подарок личновручно – в Петербурге на ярмарке. Павел Александрович будет на стенде с 11 до 20 часов в ближайшие субботу и воскресенье. Ваш поклонный слуга тоже будет там сидеть на приставной стуле в субботу – с 16 до 20 часов. Приходите – подпишу для вас последние экземпляры «Искажений» и развлеку юмором, не менее искрометным, нежели наличествующий в этом преторжественном посте.

Друзья, напоминаю о том, что у меня есть закрытый канал. Присоединяйтесь.

Виды платной подписки:

Тир «Логик» (160р/м)
Тир «Метафизик» (250р/м)
Тир «Теург» (500р/м)
Тир «Демиург» (1000р/м)

Для донатов:
Произвольная сумма

Прочел прекрасную книгу «Французская революция» (2020) двух докторов наук – Александра Чудинова и Дмитрия Бовыкина. Авторы не декларировали свои политические симпатии, но все равно работа получилась подчернуто консервативной (просто по фактам). От души советую прочесть это произведение, а далее скажу кое-что о том, что в книге было освещено не слишком подробно.

Вообще, трудно уложить в голове, как французы умудряются до сих пор гордиться этой мерзостью. Дело не только в массовой резне и революционном терроре. Дело в том, что именно вследствие тех событий Франция навсегда утратила статус мировой державы – в революционных мясорубках и наполеоновских войнах французы растратили демографический потенциал – то есть прохерили первый демографический переход и вместо превращения в европейского гегемона стали в XIX веке страной с самым скудным приростом населения. В результате ко Второй Мировой они уже не имели ресурсов для сопротивления соседям, которых некогда превосходили числом. Если в революционный период страна могла осуществлять континентальную блокаду Британии, держать войска в Испании, сметать немецкие государства и даже брать Москву, то во Вторую Мировую мужества французских мужчин хватило только на то, чтобы обривать насыло женщин, которых они же сами и сдали врагу.

Наполеон не только растранжирил генофонд, но и отменой майората подорвал рождаемость. Посмотрим на цифры (точность, понятно, не стопроцентная, но какая есть): к началу Французской Революции страна по численности была сравнима с Россией (29 против приблизительно 40 миллионов при превосходстве в компактности и отсутствии поляков) и сильно обгоняла Великобританию, а к началу Первой Мировой уже уступала России где-то в 4,5 раза и была равна Британии. В абсолютных цифрах разрыв выглядит еще нагляднее: за период с 1790-й по 1914-й Россия прибавила около 140 миллионов, а Франция – жалкие 11. Секуляризация и урбанизация также сыграли роль – но прямые потери от внутренних и внешних войн вкупе с законодательством по рангу стоят выше.

По немцам дать расклад несколько сложнее – во-первых, в силу разницы между отсутствием и наличием единой государственности, во-вторых, из-за несовпадении между государственностью и этничностью и во владениях Габсбургов, и в Священной Римской империи, но в любом случае Второй Рейх к 1914 году превосходил Третью Республику на 27 миллионов человек.

Французская Революция навсегда сделала эту страну второстепенной – как Октябрьская навсегда сделала таковой Россию (и, по удивительному совпадению, нам тоже не дала пожать плоды демографического перехода). Но если у нас советские симпатии не оформлены в государственный культ и достаточно шизофреногенны («репрессий не было, но надо было больше расстреливать, но всех организаторов репрессий мудро репрессировал сам Сталин!»), то французы по сию пору относятся к Революции как к гражданской религии.

P.S. Чудная цитата из книги – о подавлении крестьянского сопротивления. «Вандейский мясник» генерал Вестерман с большевистским упоением писал Конвенту:

«Вандеи больше нет… Она умерла от удара нашей сабли свободы вместе со своими женщинами и детьми. Я похоронил ее в болотах Савене. Следуя вашему приказу, я давил их детей копытами лошадей; я резал их женщин, по меньшей мере для того, чтобы они больше не могли родить бандитов. Меня нельзя упрекнуть в том, что я взял хоть одного пленного. Я истребил их всех. Дороги усыпаны трупами. Их так много, что в некоторых местах они высятся пирамидами…».

Контр ну де ля тирани лэтандар санглан э леве, да.

Поправка насчет права наследования:

«В марте 1790 г. был отменен такой характерный феодальный институт, как майорат. Законы 3–15 апреля 1791 г. установили полное равенство детей при разделе наследства» (А.В. Тузаева-Деркач, «Особенности истории наследственного права», 2014).

Эта норма далее подверглась некоторому смягчению, но никогда не возвращалась к порядку, принятому при Ancien Regime.

Когда тебя зовет сам основатель проекта, грешно отказываться. Завел аккаунт на Гапи, с содержанием блога определюсь как освоюсь.

Первое впечатление – платформа удивительно быстрая и удобная. Минутная регистрация, наипростейшая навигация, никакой мороки. Некоторые интересные материалы там в открытом доступе. Красота.

Разработчикам – респект.

Друзья, напоминаю про книжный салон на Дворцовой площади.

Завтра жду вас на стенде в 16-17 часов. Потом до закрытия буду ходить по салону, но найти меня можно будет через находящегося на стенде Павла Лукьянова.

Дорогие жители Санкт-Петербурга!
Ждём вас на стенде издательства Ruinaissance — номер В-45, где состоятся встречи с авторами наших книг:

Суббота 23 мая

14:00-15:00 — писатель, философ Никита Сюндюков («Здесь был Достоевский»)

15:00-16:00 — переводчица Анна Фомичева («Учитель Уидобро»)

16:00-17:00 — философ Максим Велецкий («Искажения»)


Воскресенье 24 мая

15:00-16:00 — писатель Владимир Коваленко («Вторгается ночь»)

Вы сможете задать вопросы авторам, приобрести книги и получить автографы.
Встречи проведет главный редактор Ruinaissance Павел Лукьянов.