мне кажется, что вас зовут наталья.
и вы, устав от праздного летанья,
решили стать засохшим мотыльком.
и на работе пить коньяк тайком.

мне кажется, что вас зовут оксана.
у вас бессонница, и сын какой-то странный.
вы тулу любите, но не живете в ней,
и флаг россии у вас вместо простыней.

мне кажется, что вас зовут ирина.
лицо у вас — как корка мандарина.
у вас был муж, его убило током,
но вы его и не любили толком.

я так люблю российские посольства.
в любой столице мира их найду,
за справочкой какой-нибудь зайду.
сравнимых с этим нету удовольствий!

что говорят в новостях?
а в новостях все то же:
прогноз на ноябрь — дождь,
ты повсеместно в гостях,
и лица людей похожи
на именинный пирог.

St. Ives, Nov 18

в этом отеле нет света, и в том,
и законсервирован дом,
потому что сейчас не сезон.
по той же причине закрыт магазин.
здесь нечего делать, когда ты один.
и даже если вас двое,
это все только удвоит.

Завтра у меня день рождения. Мне исполнится 24.
В преддверии этого праздника я перебрал свои заметки и составил сборник всех неопубликованных стихотворений за 24-й год моей жизни. Он называется teper zdes rabotayet zhenschina.

У меня день рождения. Сегодня читайте мой анти-сборник.

Летом Идти Тропарево Прекрасно Разные Ответвления Целовались Естественно Саша Саша

Чтобы рассмешить человека, нужна одна шутка, но сколько шуток нужно чтобы рассмешить слона?

мы не заметили жука
и рамы зимние закрыли
мы не заметили войну
и рамы летние открыли
и так уже четыре года
открыть, закрыть
опять открыть

мы не заметили, короче, блядь, как мы
привыкли
лежим теперь жуками между рам
а я тебя любил когда-то
глупый был

новая подборка на полутонах. хороший конец года. спасибо Борису Кутенкову.

мылся мы́сля.

россия


четыре года в экзиле, не шутка ли.
и умереть в кизиле, лежать в пыли,
чтобы работник ЛЭПа тебя нашел.
день ослепительный, летний. как хорошо.

черные птицы кружили. ласточки ли?
как мы с тобой дружили. что мы могли.
как мы тебя любили. дура, зачем?
что написать на могиле. стрекоза на плече.

мама впадает в детство, река замедляет ток.
день ослепительно честный, как водки глоток.
небо кишит стрижами, всё не к добру.
что говорят скрижали. правда ли все умрут.

день ослепительно тихий. солнце, молчи.
яростный дух полыни, теплый запах мочи,
крылья стрекоз, шорох лета. теперь навсегда.
и ты улетаешь на небо сквозь провода.

Вылетят пробки-выскочки,
И надавит в груди на жалость
Сердце.
Ты его выключи,
Чтоб оно не мешалось.
Память тянется вытачкой,
Шовчиком по душе.
С миру возьми по ниточке.
Вышьешь рай в шалаше.
Или панцирь улиточкин.

хорошие стихи талантливого человека теперь можно читать. подписывайтесь

придумал название для сборника эротической поэзии какого-нибудь бедствующего парижского эмигранта: «Падшие штаны»

no way…

на столе стоит перекись водорода.
в городе неплохая погода.
мне сорок четыре года —
это достаточно много.

за окном начинают петь.
но это поют не мне,
это поют друг другу те,
кто живет в этой стране.

я же здесь понарошку,
я здесь по чьей-то ошибке,
я здесь постольку-поскольку —
работаю невидимкой.

мусором шуршу по тротуарам,
пробегаю перед самыми фарами,
хлопаю железными дверьми,
разговариваю с птицами, зверьми,

пробираюсь по ночам в квартиры,
караулю женщин у сортира,
рассыпаю манную крупу,
ползаю по стенам, потолку…

утром на стене под потолком
ты меня прихлопни башмаком.

три зарисовки с прогулки по горе в день погребения Илии II

1
осколочек зеркала найден в траве.
кто потерял его? ты, муравей?
мутный след языка на стекле.
какой странный вкус, подумал зверь.

2
неба кафельная плитка
или ангела прибор?
обнаружена забытка!
отнесу ее в бюро.

поспешу вернуть владельцу
треугольник серебра,
а не то он почернеет,
и придется ждать утра.

3
не подведи теперь, тропинка,
не выведи меня к шоссе.
кусочек зеркала, как льдинка,
лежит на мартовской траве.

бутылки, банки и окурки —
не первый я сюда пришед.
тропинку протоптали люди
с тяжелым чем-то на душе.

…

бутылка бурого стекла
кого-то от тоски спасла.
и он спустился, невредим,
с жене своей, к дитям своим.

ох, вот бы все уже прошло,
не наступало новых дней,
и целовалось бы ничто
с ничем в кромешной темноте.

я в реку выброшу пальто.
весна пришла — мне все равно.
а прежде чем решаться где,
ответь: а хочешь ли вообще?

вот выдумал: свобода, край!
сиди на кухне, умирай.
пей чай, крути свою судьбу,
монетку прилепи ко лбу.

весна пришла — фальшивка, дрянь.
а жизнь моя, паршивка, глянь,
все лезет проволокой в мозг!
миндаль цветет и абрикос.

плевал я! все равно умру.
я выбросил пальто в Куру,
в смактующий водоворот.
вот только фиг: пальто плывет.

Одним из последних счастий в моей жизни были хычыны. Конечно, и потом, когда я уехал, счастья случались, но были они уже совсем другого толка. Это были счастья, украденные у жизни, прожитые от нее тайком. Иногда я вспоминаю, как я ел хычыны на склоне Эльбруса, и плачу. В ту нашу поездку я почти не катался: на второй день я упал на твердый наст, и сломал нос и выбил ключицу. Все остальные дни я проходил с рукой в бандаже, прыгая по предгорьям и проваливаясь в глубокий снег. Когда становилось голодно, я спускался в ресторанчик у подъемника и заказывал хычын — жирную блиновидную лепешку с мясом.
В наш последний день мне все звонили, говорили, что уже вызывают машину, а я сидел на веранде среди снега и ждал, когда мне вынесут мой хычын на большой голубой тарелке. Я съел его второпях, вытер рабочую руку о снег, и побежал к семье, а через неделю началась война. Это был последний раз, когда я делал что-то очень простое и знал, что у меня есть будущее.

гора вчера была гора
похожа на изюм
сегодня выпал снег гора
я так тебя люблю

вот автомат клешня клешня
для плюшевых собак
метро и булочка и снег
блестящий как фольга

гора гора надень носки
твой день рожденья снег
ты тортик с лесом ты жена
в серебряном пальто

звенел стеклом фуникулер
крутилось колесо
вокруг происходило все
и было хорошо

мне позвонил мой пьяный брат
и долго говорил
гора стояла вся в снегу
и я ее любил

Душа наполнилась стихом,
Я пил из чаши Аронзона.
Мы наблюдали за сезоном,
И мотылек тонул в бурбоне,
Прижегши лампочкой крыло.

Монета вставшая ребром.
Ты говорила: невозможно,
Но целовала осторожно.
В окне, листвы отбросив ножны,
Стоял древесный легион.

Нам повезло: демарш и дезертирство.
Меня вело, в квартире пахло спиртом,
Тяжелый шар, искав подушку слепо,
Ложился на плечо белее снега…

Какой был слон в варшавском зоопарке!
Я видел сон: был вторник, вечер жаркий,
И я грустил с неведомою целью.
Слон был прикован к пальме медной цепью.

Он рвался и трубил, и цепь гремела,
Охрана совладать с ним не умела.
Я, ринувшись к слону, вскочил с дивана…
Звонил будильник. Было слишком рано.