Жак Вильнёв вошел в историю Формулы-1 не только как чемпион мира 1997 года, но и как первый настоящий симрейсер. Задолго до появления iRacing и многомиллионных симуляторов команд, канадский новичок шокировал гоночный мир своим подходом к изучению трасс.

В 1996 году перед Гран-при Бельгии на трассе Спа-Франкоршам от него не ждали чудес. Однако Вильнёв взял поул-позицию, опередив напарника более чем на 0.4 секунды. Когда журналисты спросили, как ему это удалось, Жак ответил, что просто намотал около 10 кругов в компьютерной игре Grand Prix 2. Это был первый случай, когда профессиональный гонщик Ф1 открыто признался, что использует игры для подготовки.

С этой игрой связана и забавная история. Позже, после реальной победы Вильнёва на Нюрбургринге, у него поинтересовались, добился ли он такого же феноменального результата в виртуальной версии гонки. Жак со смехом ответил: «Нет, там я приехал шестнадцатым!»

Сам симулятор ГП2 от гениального программиста Джеффа Крэммонда был абсолютным техническим прорывом для своего времени. Если сегодня запустить эту игру и представить, что это свежий хардкорный инди-релиз с пиксельной графикой, она вызовет чистый восторг. По уровню проработки ГП2 до сих пор дает фору многим современным симкадам от тех же Кодмастерсов. В ней было реализовано невероятное количество настроек болида, и каждый параметр реально влияет на физику и баланс. Ну и конечно же стоит упомянуть ИИ, который умел бороться и ошибаться, и абсолютно беспощадная система случайных механических поломок, когда мотор мог сгореть в любой момент гонки.

Неудивительно, что вокруг ГП2 сформировалось колоссальное сообщество, которое десятилетиями поддерживает игру. Моддеры совершили чудо, когда добавили поддержку широкоформатных мониторов 16:9 и прикрутили полноценный форс фидбек для современных рулей. На сегодняшний день для игры создано 100+ новых трасс и добавлены болиды из абсолютно разных эпох. Хардкорные эксперты, такие как ютубер Ted Meat, до сих пор гоняют в ГП2 целые иммерсивные сезоны.

Сегодня симрейсинг окончательно стер границы между виртуальным и реальным миром, но первый киберспортсмен Формулы-1 остался верен своему вайбу. Во время пандемии, Вильнёв принял участие в виртуальном чемпионате легенд автоспорта на rFactor 2. И пока остальные пилоты потели за дорогущими домашними симуляторами, чемпион мира 1997 года ехал гонку, соревнуясь с ними с помощью обычного геймпада.

Это просто треш. Ещё спонсор эксель на носу 😐

Каждый год фанаты Скудерии повторяют одну и ту же мантру – следующий год точно будет нашим. Мы слышим это со времен поражения Фелипе Массы, после проигрышей Фернандо Алонсо и Себастьяна Феттеля. Мы продолжаем слышать это и сейчас. В 1992 вера в светлое будущее была не менее сильной, но реальность подарила команде, пожалуй, худший болид в ее истории – Ferrari F92A. Начало этого года Феррари встречала в состоянии абсолютного хаоса. Ален Прост пропускал сезон, так как его со скандалом уволили за то, что он назвал прошлогоднюю машину грузовиком, а в руководстве царила чехарда. В итоге у руля встал Лука ди Монтедземоло, на роль советника пригласили Ники Лауду, в конструкторский штаб переманили Стива Николса, который до этого строил чемпионские Макларены. Казалось бы, команда мечты собрана, и можно надеяться на возвращение в борьбу за титул.

В те годы регламент позволял выбирать архитектуру двигателя: экономные легкие V8, сбалансированные V10 или мощные, но тяжелые и прожорливые V12. Феррари, верная своим традициям, упрямо держалась за V12. В Маранелло искренне верили, что чистая мощность решит все проблемы на прямых. Однако Николс и аэродинамик Жан-Клод Мижо понимали, что шасси тоже нужно спасать. Они выкинули старые чертежи и создали для 1992 года нечто радикальное – болид с двойным плоским днищем. Машина выглядела так, будто ее верхняя часть парила над дорогой. Задумка состояла в том, чтобы направлять воздух между двумя плоскостями днища, генерируя огромную прижимную силу, однако проблемы с болидом не заставили себя ждать. Передняя подвеска была абсолютно новой, а заднюю взяли от машины четырехлетней давности, и они наотрез отказывались работать вместе. На тесты новую машину выкатили всего за две недели до старта сезона, хотя в те времена тесты никак не ограничивались. На первом же этапе в Кьялами стало ясно, что машина никуда не едет. Жан Алези еще как-то боролся с техникой, но второй пилот, итальянец Иван Капелли, проигрывал напарнику больше секунды. Ни одна Феррари не добралась до финиша из-за перегрева моторов.

Дальше было только хуже. На прямых заводские Феррари уступали в максимальной скорости даже скромным машинам Даллары, которые использовали старые клиентские моторы Феррари прошлого года. Иван Капелли постоянно сходил с дистанции или вылетал с трассы, жалуясь на абсолютную неуправляемость болида при нажатии на газ. Но главная проблема скрывалась во внутренней политике Скудерии. Критиковать двигатель V12 в Маранелло было строжайше запрещено. Мотористы свалили всю вину на аэродинамиков и их инновационное двойное днище, а заодно и на проблемы со скиллом Ивана Капелли.

Аэродинамики пытались исправить проблему, которой не существовало. Они постоянно переделывали днище, ставили новые коробки передач, которые делали заднюю часть шире и только портили воздушный поток, тратя весь бюджет на бесполезные обновления. И все эти новинки доставались исключительно Алези, в то время как Капелли ездил на абсолютно базовой и неуправляемой версии машины. Правда всплыла лишь к концу лета после серии тестов со старым мотором, который внезапно оказался мощнее нового. Оказалось, что двигатель 92 года страдал от колоссальной утечки масла через поршневые кольца прямо в камеру сгорания. Из-за этого мотор терял до 50 лошадиных сил. Более того, чтобы двигатель не умирал от масляного голодания до финиша, инженерам пришлось впихнуть в машину огромный дополнительный масляный бак. Именно он нарушил всю компоновку, заставив инженеров менять настройки подвески, что и сделало болид совершенно непредсказуемым в поворотах.

Виноватым в итоге сделали Ивана Капелли. Мечта итальянского гонщика выступать за Феррари обернулась для него уничтоженной карьерой. За две гонки до конца сезона его уволили, заменив на тест-пилота Николу Ларини, а на следующий год переманили Герхарда Бергера. Сезон 1992 года Феррари закончила в глубочайшем кризисе: три жалких финиша в очках у Капелли, пара подиумов у Алези и ноль побед. Потребовались годы тяжелейшей работы и приход Жана Тодта, чтобы Феррари снова вспомнила, как строить чемпионские болиды.