И мертвою Луной завороженный,
Раскинулся простор.
И только бродит ветер возмущенный
Вокруг Замка Джэн Вальмор.
Константин Бальмонт, 1890 г.
Раскинулся простор.
И только бродит ветер возмущенный
Вокруг Замка Джэн Вальмор.
Константин Бальмонт, 1890 г.
Иван Бунин и современники в отзывах на эротику в «Темных аллеях»
Марк Вишняк в письме к Марку Алданову (25 января 1946 г.): «Бунин, конечно, в отдельных местах хорош, но мне несносен; я имел как раз неудачную мысль прочесть его «Аллеи» и пришел, конечно, в полный раж: изнасилование, растление, опять насилование, и все в 43, 44 и 45 гг. — самый подходящий сезон…»
Г.Д. Гребенщиков в письме к Марку Алданову (14 февраля 1946 г.): «Растлевающий дух, разящий от гордого олимпийца из дворян… Почему никто из почитателей Бунина не решился написать ему, что последний ряд его рассказов («Темные аллеи») — кокетство дурного тона и документ, изобличающий всю извращенность его гордости и благородства?»
Марк Алданов в письме к Г. Д. Гребенщикову (20 февраля 1946 г.): «Ваш отзыв о Бунине меня огорчил. Я и сам не сочувствую его «уклону». Кажется, ему не сочувствует никто. ‹…› Но Вы согласитесь с тем, что порнографии в прямом смысле в его рассказах нет. Впрочем, что такое прямой смысл? Я понимаю под порнографией следующее: писатель нарочно, чтобы завоевать себе успех, играет на эротических инстинктах читателей. Этого у Бунина нет. Напротив, он сам себе вредит и у русского читателя, и особенно у иностранного. Попытки устроить американское издание «Темных аллей» не удались: издатели именно на это ссылались. Между тем его рассказ «Натали» (был в «Новом журнале»), принадлежащий к тому же тому, но не заключавший в себе грубых сцен, был не только издан по-английски, но включен в Фишеровскую антологию европейской литературы двадцатого века. Бунин всего этого не может не понимать (да я ему и писал об этом). Но он органически не способен писать не о том, что его волнует. Что же делать, если его в особенности волнует физическая любовь — именно теперь, в 75 лет. Вы скажете: это-то и гадко. Я не знаю, гадко ли, не думаю (вспомните толстовского «Дьявола»), но повторяю: что ж делать? Ни Вам, ни мне еще 75 нет. Бунин по-своему прощается с жизнью.»
И.А. Бунин в письме к Ф. А. Степуну (10 марта 1951 г.): «Жаль, что Вы написали в «Возрождении» что «в „Темных аллеях“ есть некий избыток рассматривания женских прельстительностей» ‹…› Какой там избыток! Я дал только тысячную долю того, как мужчины всех племен и народов «рассматривают» всюду, всегда женщин со своего десятилетнего возраста и до 90 лет (вплоть до всякой даже моды женской): последите-ка, как жадно это делается даже в каждом трамвае, особенно когда женщина ставит ножку на подножку трамвая! И есть ли это только развратность, а не нечто в тысячу раз иное, почти страшное?»
под мёр†вой луной
Марк Вишняк в письме к Марку Алданову (25 января 1946 г.): «Бунин, конечно, в отдельных местах хорош, но мне несносен; я имел как раз неудачную мысль прочесть его «Аллеи» и пришел, конечно, в полный раж: изнасилование, растление, опять насилование, и все в 43, 44 и 45 гг. — самый подходящий сезон…»
Г.Д. Гребенщиков в письме к Марку Алданову (14 февраля 1946 г.): «Растлевающий дух, разящий от гордого олимпийца из дворян… Почему никто из почитателей Бунина не решился написать ему, что последний ряд его рассказов («Темные аллеи») — кокетство дурного тона и документ, изобличающий всю извращенность его гордости и благородства?»
Марк Алданов в письме к Г. Д. Гребенщикову (20 февраля 1946 г.): «Ваш отзыв о Бунине меня огорчил. Я и сам не сочувствую его «уклону». Кажется, ему не сочувствует никто. ‹…› Но Вы согласитесь с тем, что порнографии в прямом смысле в его рассказах нет. Впрочем, что такое прямой смысл? Я понимаю под порнографией следующее: писатель нарочно, чтобы завоевать себе успех, играет на эротических инстинктах читателей. Этого у Бунина нет. Напротив, он сам себе вредит и у русского читателя, и особенно у иностранного. Попытки устроить американское издание «Темных аллей» не удались: издатели именно на это ссылались. Между тем его рассказ «Натали» (был в «Новом журнале»), принадлежащий к тому же тому, но не заключавший в себе грубых сцен, был не только издан по-английски, но включен в Фишеровскую антологию европейской литературы двадцатого века. Бунин всего этого не может не понимать (да я ему и писал об этом). Но он органически не способен писать не о том, что его волнует. Что же делать, если его в особенности волнует физическая любовь — именно теперь, в 75 лет. Вы скажете: это-то и гадко. Я не знаю, гадко ли, не думаю (вспомните толстовского «Дьявола»), но повторяю: что ж делать? Ни Вам, ни мне еще 75 нет. Бунин по-своему прощается с жизнью.»
И.А. Бунин в письме к Ф. А. Степуну (10 марта 1951 г.): «Жаль, что Вы написали в «Возрождении» что «в „Темных аллеях“ есть некий избыток рассматривания женских прельстительностей» ‹…› Какой там избыток! Я дал только тысячную долю того, как мужчины всех племен и народов «рассматривают» всюду, всегда женщин со своего десятилетнего возраста и до 90 лет (вплоть до всякой даже моды женской): последите-ка, как жадно это делается даже в каждом трамвае, особенно когда женщина ставит ножку на подножку трамвая! И есть ли это только развратность, а не нечто в тысячу раз иное, почти страшное?»
под мёр†вой луной
Петр Краснов как писатель
Недавно я наткнулся на довольно отрицательный отзыв Дмитрия Быкова (признан иноагентом в РФ) о литературном творчестве Петра Николаевича Краснова. И, при всем моем почтении к Краснову (как к военному деятелю и герою антисоветского сопротивления), это тот случай, когда я вынужден отчасти согласиться с Быковым.
(Жанровая канва красновских книг несколько выходит за рамки этого канала, но поскольку дело касается литературы, да еще и русского писателя с мировой известностью, решил закинуть сюда).
Недавно я наткнулся на довольно отрицательный отзыв Дмитрия Быкова (признан иноагентом в РФ) о литературном творчестве Петра Николаевича Краснова. И, при всем моем почтении к Краснову (как к военному деятелю и герою антисоветского сопротивления), это тот случай, когда я вынужден отчасти согласиться с Быковым.
(Жанровая канва красновских книг несколько выходит за рамки этого канала, но поскольку дело касается литературы, да еще и русского писателя с мировой известностью, решил закинуть сюда).
Telegraph
Петр Краснов как писатель
Недавно я наткнулся на довольно отрицательный отзыв Дмитрия Быкова (признан иноагентом в РФ) о литературном творчестве Петра Николаевича Краснова. И, при всем моем почтении к Краснову (как к военному деятелю и герою антисоветского сопротивления), это тот…
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
только грустно мне порою,
отчего ты не со мною,
полуночная Лилит,
ты, чей лик над сонной мглою,
скрытый маскою — луною,
тихо всходит и скользит.
шаг ступлю, ступлю я прямо.
под цветами ахнет яма,
глина сухо зашуршит.
то, что было богом храма,
глухо рухнет в груду хлама,
но шепну опять упрямо:
«где ты, тихая Лилит?»
ф. сологуб
отчего ты не со мною,
полуночная Лилит,
ты, чей лик над сонной мглою,
скрытый маскою — луною,
тихо всходит и скользит.
шаг ступлю, ступлю я прямо.
под цветами ахнет яма,
глина сухо зашуршит.
то, что было богом храма,
глухо рухнет в груду хлама,
но шепну опять упрямо:
«где ты, тихая Лилит?»
ф. сологуб
Forwarded from Обыкновенный царизм
Что современному читателю известно о сексе в классической русской литературе? Как правило, на ум приходят юношеские стихотворения Пушкина и Лермонтова, хулиганство Есенина или откровения Баркова.
В силу господствовавших нравов эта тема долгое время оставалась табуированной. Эротические произведения нигде не публиковались, выполняя функцию частной, непечатной забавы. Образованному обществу приходилось довольствоваться лишь полунамеками.
Однако на рубеже XIX-XX столетий наметился перелом – секс и эротика непосредственно и резко входят в литературу Серебряного века. В наши дни, когда государство призывает укреплять традиционные ценности и повышать рождаемость, разговор об эротике в отечественной литературе приобретает особую актуальность.
Выдающиеся русские писатели показали, что за сухим умножением человеческих организмов скрываются невероятно интересные вопросы межполовых отношений, интимной связи, сексуальной свободы и общественной морали.
Этот ракурс позволяет не только по-новому раскрыть русскую классику, но и понять, что для настоящего подъема демографии и традиции в стране нужен не завоз мигрантов с совковой цензурой на фильмы и книги, но в первую очередь – возрождение русского языка любви и телесности.
О сексе и эротике в русской литературе Серебряного века рассказывает в своем новом образовательном лонгриде Марк Мертволунин.
Спонср
Трибьют: Контент - Чат - Титры
В силу господствовавших нравов эта тема долгое время оставалась табуированной. Эротические произведения нигде не публиковались, выполняя функцию частной, непечатной забавы. Образованному обществу приходилось довольствоваться лишь полунамеками.
Однако на рубеже XIX-XX столетий наметился перелом – секс и эротика непосредственно и резко входят в литературу Серебряного века. В наши дни, когда государство призывает укреплять традиционные ценности и повышать рождаемость, разговор об эротике в отечественной литературе приобретает особую актуальность.
Выдающиеся русские писатели показали, что за сухим умножением человеческих организмов скрываются невероятно интересные вопросы межполовых отношений, интимной связи, сексуальной свободы и общественной морали.
Этот ракурс позволяет не только по-новому раскрыть русскую классику, но и понять, что для настоящего подъема демографии и традиции в стране нужен не завоз мигрантов с совковой цензурой на фильмы и книги, но в первую очередь – возрождение русского языка любви и телесности.
О сексе и эротике в русской литературе Серебряного века рассказывает в своем новом образовательном лонгриде Марк Мертволунин.
Спонср
Трибьют: Контент - Чат - Титры