читая о том, какие свидания Булгаков устраивал своей жене Е.С. Шиловской (которая была прообразом Маргариты), становится понятно, откуда великий писатель черпал вдохновение для готическо-абсурдистских элементов своего главного романа — буквально из жизни.
Елена Сергеевна рассказывала В.Я. Лакшину:
«Это было в мае 1929 года (а познакомились они в феврале). Вечер на Патриарших прудах в полнолуние. "Представь, сидят, как мы сейчас, на скамейке два литератора…". Он рассказал ей завязку будущей книги, а потом повел в какую-то странную квартиру, тут же на Патриарших. Там их встретил какой-то старик в поддевке с белой бородой (ехал из ссылки, добирался через Астрахань) и молодой… Роскошная по тем временам еда – красная рыба, икра. Пока искали квартиру, Е. С. спрашивала: "Миша, куда ты меня ведешь?" На это он отвечал только: "Тссс…" – и палец к губам. Сидели у камина. Старик спросил: "Можно вас поцеловать?". Поцеловал и, заглянув ей в глаза, сказал: "Ведьма". "Как он угадал?" – воскликнул Булгаков. "Потом, когда мы уже стали жить вместе, я часто пробовала расспросить Мишу, что это была за квартира, кто эти люди. Но он всегда только: "Тссс…" – и палец к губам».
Елена Сергеевна рассказывала В.Я. Лакшину:
«Это было в мае 1929 года (а познакомились они в феврале). Вечер на Патриарших прудах в полнолуние. "Представь, сидят, как мы сейчас, на скамейке два литератора…". Он рассказал ей завязку будущей книги, а потом повел в какую-то странную квартиру, тут же на Патриарших. Там их встретил какой-то старик в поддевке с белой бородой (ехал из ссылки, добирался через Астрахань) и молодой… Роскошная по тем временам еда – красная рыба, икра. Пока искали квартиру, Е. С. спрашивала: "Миша, куда ты меня ведешь?" На это он отвечал только: "Тссс…" – и палец к губам. Сидели у камина. Старик спросил: "Можно вас поцеловать?". Поцеловал и, заглянув ей в глаза, сказал: "Ведьма". "Как он угадал?" – воскликнул Булгаков. "Потом, когда мы уже стали жить вместе, я часто пробовала расспросить Мишу, что это была за квартира, кто эти люди. Но он всегда только: "Тссс…" – и палец к губам».
о шизо-неистовствах любовницы Валерия Брюсова — Нины Петровской (из мемуаров Ходасевича):
Весной 1905 года, в малой аудитории Политехнического музея [Андрей] Белый читал лекцию. В антракте Нина Петровская подошла к нему и выстрелила из браунинга в упор. Револьвер дал осечку; его тут же выхватили из ее рук. Замечательно, что второго покушения она не совершила.
Однажды она сказала мне (много позже):
— Бог с ним. Ведь, по правде сказать, я уже убила его тогда, в музее.
Этому «по правде сказать» я нисколько не удивился: так перепутаны, так перемешаны были в сознаниях действительность и воображение.
<...> Всю осень 1927 года Надя хворала безропотно и неслышно, как жила. Так же тихо и умерла, 13 января 1928 года, от рака желудка. Нина ходила в покойницкую больницы, где Надя лежала. Английской булавкой колола маленький труп сестры, потом той же булавкой — себя в руку: хотела заразиться трупным ядом, умереть единою смертью.
под мёр†вой луной
Весной 1905 года, в малой аудитории Политехнического музея [Андрей] Белый читал лекцию. В антракте Нина Петровская подошла к нему и выстрелила из браунинга в упор. Револьвер дал осечку; его тут же выхватили из ее рук. Замечательно, что второго покушения она не совершила.
Однажды она сказала мне (много позже):
— Бог с ним. Ведь, по правде сказать, я уже убила его тогда, в музее.
Этому «по правде сказать» я нисколько не удивился: так перепутаны, так перемешаны были в сознаниях действительность и воображение.
<...> Всю осень 1927 года Надя хворала безропотно и неслышно, как жила. Так же тихо и умерла, 13 января 1928 года, от рака желудка. Нина ходила в покойницкую больницы, где Надя лежала. Английской булавкой колола маленький труп сестры, потом той же булавкой — себя в руку: хотела заразиться трупным ядом, умереть единою смертью.
под мёр†вой луной
«Зря я заразил девчонку сифилисом — думал и чувствовал я, но это зря понимал и чувствовал так, словно совершил дело не только не ужасное, а даже напротив, как бы принес какую-то жертву, ожидая взамен получить удовольствие, которого вот не получил. И только когда уже стоя в воротах, Зиночка, чтобы не потерять, заботливо запрятала клочок бумажки, на котором я записал будто бы свое имя и первый взбредший мне номер телефона, — только, когда попрощавшись и поблагодарив меня, Зиночка стала от меня уходить, — да, только тогда внутренний голос, — но не тот самоуверенный и нахальный, которым я в своих воображениях, лежа на диване, мысленно обращался ко внешнему миру, — а спокойный и незлобивый, который беседовал и обращался только ко мне самому, — заговорил во мне. — Эх, ты, — горько говорил этот голос, — погубил девчонку. Вон смотри, вон она идет, этот малыш. А помнишь, как она говорила — ах, ты моя любонька? И за что погубил? Что она тебе сделала? Эх ты!»
Марк Агеев. «Роман с кокаином» (1934)
под мёр†вой луной
Марк Агеев. «Роман с кокаином» (1934)
под мёр†вой луной
многие читатели наверняка смотрели сериал «Топи» с Янковским, но вряд ли кто-то в курсе, что автор идеи и сценарист сериала Дмитрий Глуховский* по сути своровал сюжетную концепцию у Юрия Нестеренко — сегодня не шибко известного массовому читателю русского писателя и незаурядного поэта (его резкие антисоветские стихи наверняка знакомы тем, кто обитал в околополитическом ЖЖ нулевых-первой половины десятых).
я намеренно пишу «своровал», поскольку Глуховский никогда и нигде не обмолвился, что вдохновлялся книгами Нестеренко, хотя это видно невооружённым глазом + название одной из этих книг очень созвучно названию сериала, что как бы исключает возможность любых альтернативных версий.
поэтому, если вам нравится этот сериал и вы ищите нечто похожее, то могу порекомендовать «первоисточник» — романы Юрия Нестеренко «Чёрная топь» и «Место».
* — признан иноагентом в РФ
я намеренно пишу «своровал», поскольку Глуховский никогда и нигде не обмолвился, что вдохновлялся книгами Нестеренко, хотя это видно невооружённым глазом + название одной из этих книг очень созвучно названию сериала, что как бы исключает возможность любых альтернативных версий.
поэтому, если вам нравится этот сериал и вы ищите нечто похожее, то могу порекомендовать «первоисточник» — романы Юрия Нестеренко «Чёрная топь» и «Место».
* — признан иноагентом в РФ
И мертвою Луной завороженный,
Раскинулся простор.
И только бродит ветер возмущенный
Вокруг Замка Джэн Вальмор.
Константин Бальмонт, 1890 г.
Раскинулся простор.
И только бродит ветер возмущенный
Вокруг Замка Джэн Вальмор.
Константин Бальмонт, 1890 г.
Иван Бунин и современники в отзывах на эротику в «Темных аллеях»
Марк Вишняк в письме к Марку Алданову (25 января 1946 г.): «Бунин, конечно, в отдельных местах хорош, но мне несносен; я имел как раз неудачную мысль прочесть его «Аллеи» и пришел, конечно, в полный раж: изнасилование, растление, опять насилование, и все в 43, 44 и 45 гг. — самый подходящий сезон…»
Г.Д. Гребенщиков в письме к Марку Алданову (14 февраля 1946 г.): «Растлевающий дух, разящий от гордого олимпийца из дворян… Почему никто из почитателей Бунина не решился написать ему, что последний ряд его рассказов («Темные аллеи») — кокетство дурного тона и документ, изобличающий всю извращенность его гордости и благородства?»
Марк Алданов в письме к Г. Д. Гребенщикову (20 февраля 1946 г.): «Ваш отзыв о Бунине меня огорчил. Я и сам не сочувствую его «уклону». Кажется, ему не сочувствует никто. ‹…› Но Вы согласитесь с тем, что порнографии в прямом смысле в его рассказах нет. Впрочем, что такое прямой смысл? Я понимаю под порнографией следующее: писатель нарочно, чтобы завоевать себе успех, играет на эротических инстинктах читателей. Этого у Бунина нет. Напротив, он сам себе вредит и у русского читателя, и особенно у иностранного. Попытки устроить американское издание «Темных аллей» не удались: издатели именно на это ссылались. Между тем его рассказ «Натали» (был в «Новом журнале»), принадлежащий к тому же тому, но не заключавший в себе грубых сцен, был не только издан по-английски, но включен в Фишеровскую антологию европейской литературы двадцатого века. Бунин всего этого не может не понимать (да я ему и писал об этом). Но он органически не способен писать не о том, что его волнует. Что же делать, если его в особенности волнует физическая любовь — именно теперь, в 75 лет. Вы скажете: это-то и гадко. Я не знаю, гадко ли, не думаю (вспомните толстовского «Дьявола»), но повторяю: что ж делать? Ни Вам, ни мне еще 75 нет. Бунин по-своему прощается с жизнью.»
И.А. Бунин в письме к Ф. А. Степуну (10 марта 1951 г.): «Жаль, что Вы написали в «Возрождении» что «в „Темных аллеях“ есть некий избыток рассматривания женских прельстительностей» ‹…› Какой там избыток! Я дал только тысячную долю того, как мужчины всех племен и народов «рассматривают» всюду, всегда женщин со своего десятилетнего возраста и до 90 лет (вплоть до всякой даже моды женской): последите-ка, как жадно это делается даже в каждом трамвае, особенно когда женщина ставит ножку на подножку трамвая! И есть ли это только развратность, а не нечто в тысячу раз иное, почти страшное?»
под мёр†вой луной
Марк Вишняк в письме к Марку Алданову (25 января 1946 г.): «Бунин, конечно, в отдельных местах хорош, но мне несносен; я имел как раз неудачную мысль прочесть его «Аллеи» и пришел, конечно, в полный раж: изнасилование, растление, опять насилование, и все в 43, 44 и 45 гг. — самый подходящий сезон…»
Г.Д. Гребенщиков в письме к Марку Алданову (14 февраля 1946 г.): «Растлевающий дух, разящий от гордого олимпийца из дворян… Почему никто из почитателей Бунина не решился написать ему, что последний ряд его рассказов («Темные аллеи») — кокетство дурного тона и документ, изобличающий всю извращенность его гордости и благородства?»
Марк Алданов в письме к Г. Д. Гребенщикову (20 февраля 1946 г.): «Ваш отзыв о Бунине меня огорчил. Я и сам не сочувствую его «уклону». Кажется, ему не сочувствует никто. ‹…› Но Вы согласитесь с тем, что порнографии в прямом смысле в его рассказах нет. Впрочем, что такое прямой смысл? Я понимаю под порнографией следующее: писатель нарочно, чтобы завоевать себе успех, играет на эротических инстинктах читателей. Этого у Бунина нет. Напротив, он сам себе вредит и у русского читателя, и особенно у иностранного. Попытки устроить американское издание «Темных аллей» не удались: издатели именно на это ссылались. Между тем его рассказ «Натали» (был в «Новом журнале»), принадлежащий к тому же тому, но не заключавший в себе грубых сцен, был не только издан по-английски, но включен в Фишеровскую антологию европейской литературы двадцатого века. Бунин всего этого не может не понимать (да я ему и писал об этом). Но он органически не способен писать не о том, что его волнует. Что же делать, если его в особенности волнует физическая любовь — именно теперь, в 75 лет. Вы скажете: это-то и гадко. Я не знаю, гадко ли, не думаю (вспомните толстовского «Дьявола»), но повторяю: что ж делать? Ни Вам, ни мне еще 75 нет. Бунин по-своему прощается с жизнью.»
И.А. Бунин в письме к Ф. А. Степуну (10 марта 1951 г.): «Жаль, что Вы написали в «Возрождении» что «в „Темных аллеях“ есть некий избыток рассматривания женских прельстительностей» ‹…› Какой там избыток! Я дал только тысячную долю того, как мужчины всех племен и народов «рассматривают» всюду, всегда женщин со своего десятилетнего возраста и до 90 лет (вплоть до всякой даже моды женской): последите-ка, как жадно это делается даже в каждом трамвае, особенно когда женщина ставит ножку на подножку трамвая! И есть ли это только развратность, а не нечто в тысячу раз иное, почти страшное?»
под мёр†вой луной
Петр Краснов как писатель
Недавно я наткнулся на довольно отрицательный отзыв Дмитрия Быкова (признан иноагентом в РФ) о литературном творчестве Петра Николаевича Краснова. И, при всем моем почтении к Краснову (как к военному деятелю и герою антисоветского сопротивления), это тот случай, когда я вынужден отчасти согласиться с Быковым.
(Жанровая канва красновских книг несколько выходит за рамки этого канала, но поскольку дело касается литературы, да еще и русского писателя с мировой известностью, решил закинуть сюда).
Недавно я наткнулся на довольно отрицательный отзыв Дмитрия Быкова (признан иноагентом в РФ) о литературном творчестве Петра Николаевича Краснова. И, при всем моем почтении к Краснову (как к военному деятелю и герою антисоветского сопротивления), это тот случай, когда я вынужден отчасти согласиться с Быковым.
(Жанровая канва красновских книг несколько выходит за рамки этого канала, но поскольку дело касается литературы, да еще и русского писателя с мировой известностью, решил закинуть сюда).
Telegraph
Петр Краснов как писатель
Недавно я наткнулся на довольно отрицательный отзыв Дмитрия Быкова (признан иноагентом в РФ) о литературном творчестве Петра Николаевича Краснова. И, при всем моем почтении к Краснову (как к военному деятелю и герою антисоветского сопротивления), это тот…