«Яма», 2014
реж. В. Фурман
по мотивам одноимённой повести А. Куприна
реж. В. Фурман
по мотивам одноимённой повести А. Куприна
Forwarded from Обыкновенный царизм
Читателям «Обыкновенного царизма» должно быть известно, что Роскомнадзор — страшное зло. Иной раз от попадания в эту яму не застрахованы даже признанные писатели, деятели искусства и культуры.
Именно так произошло с великим русским классиком Михаилом Афанасьевичем Булгаковым. Впоследствии он описал это в полуавтобиографическом рассказе Роскомнадзор.
От Роскомнадзора часто можно услышать самооправдательный тезис, что Роскомнадзор помогает интеллектуалам в их работе и творчестве. И дабы убедиться в том, что это неправда, не следует пытаться проверять всё на личном примере. Гораздо лучше учиться на чужих ошибках.
Поэтому сегодня мы обратимся к незавидному опыту великого русского писателя, который оставил потомкам предостережение от Роскомнадзора.
Какие роскомнадзорные вещества были в жизни Булгакова? Какие неистовства он вытворял со своей женой в состоянии опьянения Роскомнадзором? Как великий писатель «пророскомнадзорил» большевистскую революцию и вылечился от зависимости? — читайте в новом тексте Марка Мертволунина.
Читать текст без Роскомнадзора можно и нужно здесь:
Гапи
Спонср
Трибьют
Именно так произошло с великим русским классиком Михаилом Афанасьевичем Булгаковым. Впоследствии он описал это в полуавтобиографическом рассказе Роскомнадзор.
От Роскомнадзора часто можно услышать самооправдательный тезис, что Роскомнадзор помогает интеллектуалам в их работе и творчестве. И дабы убедиться в том, что это неправда, не следует пытаться проверять всё на личном примере. Гораздо лучше учиться на чужих ошибках.
Поэтому сегодня мы обратимся к незавидному опыту великого русского писателя, который оставил потомкам предостережение от Роскомнадзора.
Какие роскомнадзорные вещества были в жизни Булгакова? Какие неистовства он вытворял со своей женой в состоянии опьянения Роскомнадзором? Как великий писатель «пророскомнадзорил» большевистскую революцию и вылечился от зависимости? — читайте в новом тексте Марка Мертволунина.
Читать текст без Роскомнадзора можно и нужно здесь:
Гапи
Спонср
Трибьют
Обыкновенный царизм
Читателям «Обыкновенного царизма» должно быть известно, что Роскомнадзор — страшное зло. Иной раз от попадания в эту яму не застрахованы даже признанные писатели, деятели искусства и культуры. Именно так произошло с великим русским классиком Михаилом Афанасьевичем…
я немного перевоплотился в доктора Шурова и написал статью о наркозависимости Булгакова
приятного чтения!
приятного чтения!
Я сидел с Горьким и финским художником Галленом. И начал Маяковский с того, что без всякого приглашения подошел к нам, вдвинул стул между нами и стал есть с наших тарелок и пить из наших бокалов. Галлен глядел на него во все глаза – так, как глядел бы он, вероятно, на лошадь, если бы ее, например, ввели в эту банкетную залу. Горький хохотал. Я отодвинулся. Маяковский это заметил.
– Вы меня очень ненавидите? – весело спросил он меня.
Я без всякого стеснения ответил, что нет: слишком было бы много чести ему. Он уже было раскрыл свой корытообразный рот, чтобы еще что-то спросить меня, но тут поднялся для официального тоста министр иностранных дел, и Маяковский кинулся к нему, к середине стола. А там он вскочил на стул и так похабно заорал что-то, что министр оцепенел. Через секунду, оправившись, он снова провозгласил: «Господа!» Но Маяковский заорал пуще прежнего. И министр, сделав еще одну и столь же бесплодную попытку, развел руками и сел. Но только что он сел, как встал французский посол. Очевидно, он был вполне уверен, что уже перед ним-то русский хулиган не может не стушеваться. Не тут-то было! Маяковский мгновенно заглушил его еще более зычным ревом. Но мало того: к безмерному изумлению посла, вдруг пришла в дикое и бессмысленное неистовство и вся зала: зараженные Маяковским, все ни с того ни с сего заорали и себе, стали бить сапогами в пол, кулаками по столу, стали хохотать, выть, визжать, хрюкать и – тушить электричество. И вдруг все покрыл истинно трагический вопль какого-то финского художника, похожего на бритого моржа. Уже хмельной и смертельно бледный, он, очевидно потрясенный до глубины души этим излишеством свинства и желая выразить свой протест против него, стал что есть силы и буквально со слезами кричать одно из немногих русских слов, ему известных:
– Много! Многоо! Многоо! Многоо!
Иван Бунин. «Окаянные дни»
– Вы меня очень ненавидите? – весело спросил он меня.
Я без всякого стеснения ответил, что нет: слишком было бы много чести ему. Он уже было раскрыл свой корытообразный рот, чтобы еще что-то спросить меня, но тут поднялся для официального тоста министр иностранных дел, и Маяковский кинулся к нему, к середине стола. А там он вскочил на стул и так похабно заорал что-то, что министр оцепенел. Через секунду, оправившись, он снова провозгласил: «Господа!» Но Маяковский заорал пуще прежнего. И министр, сделав еще одну и столь же бесплодную попытку, развел руками и сел. Но только что он сел, как встал французский посол. Очевидно, он был вполне уверен, что уже перед ним-то русский хулиган не может не стушеваться. Не тут-то было! Маяковский мгновенно заглушил его еще более зычным ревом. Но мало того: к безмерному изумлению посла, вдруг пришла в дикое и бессмысленное неистовство и вся зала: зараженные Маяковским, все ни с того ни с сего заорали и себе, стали бить сапогами в пол, кулаками по столу, стали хохотать, выть, визжать, хрюкать и – тушить электричество. И вдруг все покрыл истинно трагический вопль какого-то финского художника, похожего на бритого моржа. Уже хмельной и смертельно бледный, он, очевидно потрясенный до глубины души этим излишеством свинства и желая выразить свой протест против него, стал что есть силы и буквально со слезами кричать одно из немногих русских слов, ему известных:
– Много! Многоо! Многоо! Многоо!
Иван Бунин. «Окаянные дни»
Гумилев до прайм-эры
из дневника В. Брюсова, 15 мая 1907 г.:
Приезжал в Москву Н. Гумилев. Одет довольно изящно, но неприятное впечатление производят гнилые зубы. Часто упоминает о „свете". Сидел у меня в „Скорпионе", потом я был у него в какой-то скверной гостинице, близ вокзалов. Говорили о поэзии и оккультизме. Сведений у него мало. Видимо, он находится в своем декадентском периоде. Напомнил мне меня 1895 г.
из дневника В. Брюсова, 15 мая 1907 г.:
Приезжал в Москву Н. Гумилев. Одет довольно изящно, но неприятное впечатление производят гнилые зубы. Часто упоминает о „свете". Сидел у меня в „Скорпионе", потом я был у него в какой-то скверной гостинице, близ вокзалов. Говорили о поэзии и оккультизме. Сведений у него мало. Видимо, он находится в своем декадентском периоде. Напомнил мне меня 1895 г.