в сегодняшний день памяти Егора Летова мне вспоминается отрывок из его интервью, где он перечислял своих любимых писателей. я как-то отмечал "*" тех, кто мне тоже нравится, и был приятно удивлён относительно большому количеству совпадений:
«Генри Миллер*, Андрей Платонов*, Оскар Уайлд, Гофман, Кэндзабуро Оэ, Ганс Эрих Носсак, Голдинг («Наследники»), Маркес-Борхес*-Кортасар, Б. Савинков*, Варлам Шаламов, Федор Сологуб* («Мелкий бес»), А. Скалдин («Странствия и приключения Никодима Старшего»), Юрий Олеша, О`Брайен во всех его ипостасях, Касарес, Виан, Кобо Абэ, Мирча Элиаде, Даниэль Пеннак, Кундера, Рэй Брэдбери, Акутагава, Дилан Томас, Георг Тракль, Станислав Лем*, Ирвин Уэлш, Блейк, Джон Фанте, Сэлинджер, Пристли, Герберт Уэллс, Ежи Жулавски, Хантер Томпсон, Керуак, Бруно Шульц, Борис Акунин [признан иноагентом — прим.], Мураками Рю* и Харуки, Достоевский*, Стругацкие, Гоголь*, Эдгар По*, Деблин («Берлин, Александерплац»), Хармс, Введенский, Ильф и Петров, Леонид Андреев*, Тадеуш Ружевич, Андрей Битов, Зданевич, Терентьев, Крученых, Тимур Зульфикаров, Шекли, Саймак, Хайнлайн («Чужак в чужой стране»), Пол Андерсон, Генри Каттнер, Кафка. А всем отдельно и настоятельно рекомендую «Штурмуя небеса» Джея Стивенса и «Измененное сознание» Метью Коллина и Джона Годфри. Достоевский — мой любимый писатель, а «Мастер и Маргарита» — одна из моих любимых книжек. Я не могу назвать поименно всех, кого хотел бы, для этого не хватит ни времени, ни пространства.Я, конечно, упомянул бы ВСЕХ обериутов. Практически всех футуристов»
единственное, слегка негодую с его «настоятельной рекомендации» книг вроде «Штурмуя небеса» Джея Стивенса и «Измененное сознание» Метью Коллина. первая описывает историю психоделической культуры ЛСД, вторая — историю экстази и рейв-культуры. но на деле это невероятно унылая журналистская хроника с бесконечным неймдропингом, перечислением дат, сборником сплетен и т.д.
«Генри Миллер*, Андрей Платонов*, Оскар Уайлд, Гофман, Кэндзабуро Оэ, Ганс Эрих Носсак, Голдинг («Наследники»), Маркес-Борхес*-Кортасар, Б. Савинков*, Варлам Шаламов, Федор Сологуб* («Мелкий бес»), А. Скалдин («Странствия и приключения Никодима Старшего»), Юрий Олеша, О`Брайен во всех его ипостасях, Касарес, Виан, Кобо Абэ, Мирча Элиаде, Даниэль Пеннак, Кундера, Рэй Брэдбери, Акутагава, Дилан Томас, Георг Тракль, Станислав Лем*, Ирвин Уэлш, Блейк, Джон Фанте, Сэлинджер, Пристли, Герберт Уэллс, Ежи Жулавски, Хантер Томпсон, Керуак, Бруно Шульц, Борис Акунин [признан иноагентом — прим.], Мураками Рю* и Харуки, Достоевский*, Стругацкие, Гоголь*, Эдгар По*, Деблин («Берлин, Александерплац»), Хармс, Введенский, Ильф и Петров, Леонид Андреев*, Тадеуш Ружевич, Андрей Битов, Зданевич, Терентьев, Крученых, Тимур Зульфикаров, Шекли, Саймак, Хайнлайн («Чужак в чужой стране»), Пол Андерсон, Генри Каттнер, Кафка. А всем отдельно и настоятельно рекомендую «Штурмуя небеса» Джея Стивенса и «Измененное сознание» Метью Коллина и Джона Годфри. Достоевский — мой любимый писатель, а «Мастер и Маргарита» — одна из моих любимых книжек. Я не могу назвать поименно всех, кого хотел бы, для этого не хватит ни времени, ни пространства.Я, конечно, упомянул бы ВСЕХ обериутов. Практически всех футуристов»
единственное, слегка негодую с его «настоятельной рекомендации» книг вроде «Штурмуя небеса» Джея Стивенса и «Измененное сознание» Метью Коллина. первая описывает историю психоделической культуры ЛСД, вторая — историю экстази и рейв-культуры. но на деле это невероятно унылая журналистская хроника с бесконечным неймдропингом, перечислением дат, сборником сплетен и т.д.
Михаил Арцыбашев — «У последней черты» (1912)
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
Сара Тисдейл
На днях прочел невероятно суицидальный и ультрадекадентский роман Михаила Арцыбашева, вгоняющий читателя в экзистенциальный ужас.
К моему приятному удивлению, он сильно перекликактся с прозой Сологуба: столь же готичен, эротичен и психологичен, и даже самые яркие женские персонажи, под стать сологубовским произведениям, броско наделяются чертами Лилит. Так же и сюжетное действие происходит в провинции + обоих авторов роднят гностическо-языческие мотивы.
Арцыбашев во многом продолжает свою философию, начатую в «Санине», но с разными направлениями главного мотива: в «У последней черты» — жизнеотрицание через бессмысленность, а в «Санине» — жизнеутверждение через биологические инстинкты.
Впрочем, «санинский» вектор в этом романе также присутствует в общих очертаниях, но здесь Арцыбашев уже не оставляет человеку возможность уйти от проклятого мира в гедонизм и природное состояние. Практически единственный персонаж, оставшийся в живых, подспудно лишён обыденной человеческой сути и приобретает демоническое наполнение. Автор как бы говорит, что жить объективно, осмысленно и без иллюзий, человек не в силах, он уже мертв душой, поэтому единственный выход для освобождения тела — петля и пуля.
По большому счету, «У последней черты» выдвигает манифест вечности красоты природы и ее естества против человека, его сознания, общественных норм и институтов.
В мире, где Бог умер, смерть обессмыслит существование и офицера, и художника и революционера: со временем их все забудут. А вот лес, море и звезды — как существовали, так и будут существовать, не заметив никакой разницы.
И если Бога нет, а природа равнодушна, то человеческое сознание превращается в ошибку эволюции, а существование тела — в биологическую случайность. Как только разум принимает эту правду, тело становится пустой оболочкой, которая функционирует по инерции, пока смерть не прервет биологический цикл.
Страницы этого романа рисуют тотальный крах эвдемонизма: человеческая погоня за счастьем качается, как вечный маятник, от страдания (когда чего-то хочешь) и скукой (когда это получил и пресытился).
Характерный момент: сам Арцыбашев был противником нигилизма и в своих статьях писал, что его проидведения — не проповедь, а диагноз. Именно поэтому большевики и другие подонки-революционеры рассматривали его литературное творчество как самую опасную угрозу своему мировоззрению. Ведь взывать злодеев к совести, принципам и порядочности — бессмысленно, а вот уничтожить революционные ценности их же внутренней логикой — уже совсем другое дело.
В общем, великолепный роман. Уже который раз хорошо понимаю, почему в годы Серебряного века книги Арцыбашева были скандальными бестселлерами, и почему последующая эпоха сделала все, чтобы этот автор оказался вычеркнут и забыт.
под мёр†вой луной
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
Сара Тисдейл
На днях прочел невероятно суицидальный и ультрадекадентский роман Михаила Арцыбашева, вгоняющий читателя в экзистенциальный ужас.
К моему приятному удивлению, он сильно перекликактся с прозой Сологуба: столь же готичен, эротичен и психологичен, и даже самые яркие женские персонажи, под стать сологубовским произведениям, броско наделяются чертами Лилит. Так же и сюжетное действие происходит в провинции + обоих авторов роднят гностическо-языческие мотивы.
Арцыбашев во многом продолжает свою философию, начатую в «Санине», но с разными направлениями главного мотива: в «У последней черты» — жизнеотрицание через бессмысленность, а в «Санине» — жизнеутверждение через биологические инстинкты.
Впрочем, «санинский» вектор в этом романе также присутствует в общих очертаниях, но здесь Арцыбашев уже не оставляет человеку возможность уйти от проклятого мира в гедонизм и природное состояние. Практически единственный персонаж, оставшийся в живых, подспудно лишён обыденной человеческой сути и приобретает демоническое наполнение. Автор как бы говорит, что жить объективно, осмысленно и без иллюзий, человек не в силах, он уже мертв душой, поэтому единственный выход для освобождения тела — петля и пуля.
По большому счету, «У последней черты» выдвигает манифест вечности красоты природы и ее естества против человека, его сознания, общественных норм и институтов.
В мире, где Бог умер, смерть обессмыслит существование и офицера, и художника и революционера: со временем их все забудут. А вот лес, море и звезды — как существовали, так и будут существовать, не заметив никакой разницы.
И если Бога нет, а природа равнодушна, то человеческое сознание превращается в ошибку эволюции, а существование тела — в биологическую случайность. Как только разум принимает эту правду, тело становится пустой оболочкой, которая функционирует по инерции, пока смерть не прервет биологический цикл.
Страницы этого романа рисуют тотальный крах эвдемонизма: человеческая погоня за счастьем качается, как вечный маятник, от страдания (когда чего-то хочешь) и скукой (когда это получил и пресытился).
Характерный момент: сам Арцыбашев был противником нигилизма и в своих статьях писал, что его проидведения — не проповедь, а диагноз. Именно поэтому большевики и другие подонки-революционеры рассматривали его литературное творчество как самую опасную угрозу своему мировоззрению. Ведь взывать злодеев к совести, принципам и порядочности — бессмысленно, а вот уничтожить революционные ценности их же внутренней логикой — уже совсем другое дело.
В общем, великолепный роман. Уже который раз хорошо понимаю, почему в годы Серебряного века книги Арцыбашева были скандальными бестселлерами, и почему последующая эпоха сделала все, чтобы этот автор оказался вычеркнут и забыт.
под мёр†вой луной
Гашиш в Чёрном солнце 🤭
Нет, это не постмодернистское произведение о неонацистах, а название рассказа поэта-символиста А.Н. Вознесенского из его сборника «Чёрное солнце» (1913).
Рассказ написан в характерной для эпохи декаданса манере: здесь переплетаются экзотические мотивы, темы смерти, безумия и поиска «искусственного рая». Название резонирует с традицией западной литературы (например, «Поэма гашиша» Бодлера) и русской («Гашиш. Рассказ туркестанца» Голенищева-Кутузова). Ну и по сути, это один из предшественников булгаковского «Морфия».
Впрочем, у рассказа есть одна слабая сторона — неправдоподобность и гиперболизированность. Либо в те времена существовал какой-то другой сорт канабиса (нет), либо непонятно, до какой степени нужно было так накуриться, чтобы тебя штырило, словно ты обожрался мощнейших психоделиков.
под мёр†вой луной
Нет, это не постмодернистское произведение о неонацистах, а название рассказа поэта-символиста А.Н. Вознесенского из его сборника «Чёрное солнце» (1913).
Рассказ написан в характерной для эпохи декаданса манере: здесь переплетаются экзотические мотивы, темы смерти, безумия и поиска «искусственного рая». Название резонирует с традицией западной литературы (например, «Поэма гашиша» Бодлера) и русской («Гашиш. Рассказ туркестанца» Голенищева-Кутузова). Ну и по сути, это один из предшественников булгаковского «Морфия».
Впрочем, у рассказа есть одна слабая сторона — неправдоподобность и гиперболизированность. Либо в те времена существовал какой-то другой сорт канабиса (нет), либо непонятно, до какой степени нужно было так накуриться, чтобы тебя штырило, словно ты обожрался мощнейших психоделиков.
под мёр†вой луной
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from под мёртвой луной
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
Анонимные вопросы
💬 Бот для получения анонимных вопросов
👋 Поддержка — @quesupport
👋 Поддержка — @quesupport
отвечаю:
их великое множество, но отдельно могу выделить сборник "Огненный столп" Гумилева (не помню, чтобы меня что-то когда-либо впечатляло сильнее). ну и у Константина Бальмонта ещё "Печаль Луны" замечательно, хотя звёзд с небес не хватает, в отличие от Гумилева.
какие самые любимые стихотворения русских поэтов?
их великое множество, но отдельно могу выделить сборник "Огненный столп" Гумилева (не помню, чтобы меня что-то когда-либо впечатляло сильнее). ну и у Константина Бальмонта ещё "Печаль Луны" замечательно, хотя звёзд с небес не хватает, в отличие от Гумилева.
Что можешь сказать об экранизации романа "Мелкий бес" и о других подобных фильмах? Какие в принципе предпочтения вкинематографе (режиссеры, фильмы/сериалы, жанры)?я совсем не киноман, но из режиссеров, наверное, отметил бы Кубрика и Тарантино. из сериалов последнее, что мне понравилось — "Топи" и "Фишер". что касается экранизации "Мелкого беса" — в целом норм, но мне с чисто технической точки зрения не очень зашло, качество звука и съемки отдают восьмидесятыми. ну и то, что многие эпизоды не включили, тоже как-то не комильфо — от экранизации своего любимого романа я ожидаю большего. а вообще, из экранизаций классики очень здорово сделали "Яму" (2014) Куприна и "Войну и мир" (2016) от ВВС.
Здраствуйте, как вы относитесь к поэту Борису Рыжему и публицисту Дмитрию Галковскому? Также хочу поздравить вас с тысячей подписчиков и пожелать вам удачи в ведении вашего канала)спасибо за поздравление! до Бориса Рыжего руки пока не дошли, знаю о нем очень приблизительно. по поводу Галковского: старик просто "дурачит публику галиматьей". насчёт его писательского мастерства ничего сказать не могу, но "Бесконечный тупик" когда-нибудь обязательно прочту. его взгляды в основе своей мне очень нравятся, сам по себе он хороший человек, но его концепции вредны, поскольку слишком много людей воспринимает их всерьёз. оно и понятно — манера говорить и подача у него очень убедительные, достаточно хайлайты со стримов посмотреть: хлебнет чая из кружки, причмокнет несколько раз, ухмыльнется и скажет что-то типа: "ну... МЫ ЖЕ ПОНИМАЕМ... хехе...".
Я прочел, что после выступления Мережковского в день нападения Гитлера на СССР от него «отвернулась эмиграция». Почему так случилось, если эмигранты в основном,вроде как приветствовали эту войну?честно говоря, я не в курсе, но могу выдвинуть два предположения. первое: даже те русские эмигранты, которые желали поражения совку, могли посчитать, что речь Мережковского была "too much". второе: Мережковский жил в Париже, а это была столица наиболее либеральной эмиграции (в отличие, скажем, от Берлина или Белграда). либералы в большей степени были склонны к антифашистским настроениям, чем правые. а вообще — хз, в чем проблема. ну типа зиганул человек, с кем не бывает?
Цветы на яблонях черны,
И корень трав гниёт.
Все оказались неверны –
И графы, и народ.
День беспорядочен и хмур,
А ночь чревата злом.
Оставлен Меч Экскалибур
Несчастным Королём.
Одна страна – вина на всех.
О, где ты, Мерлин-друг?
Как заползли позор и грех
В наш нерушимый круг?
Мы всё попрали, что цвело,
Над нами – чёрный грай.
Мы обратили в грязь и зло
Наш благодатный край.
Как искупить свою вину,
Какой идти тропой
Через удушье, глубину
К пресветлой Чаше той?
Известен издавна пароль,
На нём стоит земля:
ОДНА СТРАНА – ОДИН КОРОЛЬ.
Но нету Короля.
Алексей Широпаев (2021)
И корень трав гниёт.
Все оказались неверны –
И графы, и народ.
День беспорядочен и хмур,
А ночь чревата злом.
Оставлен Меч Экскалибур
Несчастным Королём.
Одна страна – вина на всех.
О, где ты, Мерлин-друг?
Как заползли позор и грех
В наш нерушимый круг?
Мы всё попрали, что цвело,
Над нами – чёрный грай.
Мы обратили в грязь и зло
Наш благодатный край.
Как искупить свою вину,
Какой идти тропой
Через удушье, глубину
К пресветлой Чаше той?
Известен издавна пароль,
На нём стоит земля:
ОДНА СТРАНА – ОДИН КОРОЛЬ.
Но нету Короля.
Алексей Широпаев (2021)
Forwarded from Обыкновенный царизм
Сегодня исполняется 163 года Фёдору Кузьмичу Сологубу — самому загадочному и мрачному писателю Серебряного века.
Он намеренно не оставил потомкам ни дневников, ни богатого эпистолярного наследия. Не раз любил прикидываться то сатанистом, то извращенцем, то демоном — никогда нельзя было угадать, что у него на душе.
И даже внешне этот «кирпич в сюртуке» воплощал собой какую-то биологическую загадку. Вспоминая об одинаковости Сологуба на всех его портретах, Владислав Ходасевич писал об их последней встрече: «Постарел ли он? Нет, нисколько, все тот же. И молод никогда не был, и не старел.»
Советская эпоха сделала всё ради забвения этого классика русского декаданса, и в наше время он не так широко известен большинству читателей.
Однако при жизни Сологуб воспринимался, как один из наиболее ярких литераторов Серебряного века. Первый поэт русской эмиграции Георгий Иванов восхищался Фёдором Кузьмичом и считал себя его учеником. Зинаида Гиппиус называла его «лучшим русским писателем и поэтом». Знаменитый зарубежный историк русской литературы Дмитрий Святополк-Мирский находил «Мелкого беса» Сологуба «лучшим русским романом после Достоевского» — и с этой же оценкой был во многом солидарен Владимир Маяковский. Подобные примеры можно перечислять бесконечно.
Творчество Фёдора Кузьмича, с одной стороны, совсем нетипично для классического русского мировоззрения, поскольку отрицает философию надежды. С другой стороны, сологубовский дух глубоко национален: в нём особенно остро ощущается славянская мечтательность и меланхолия.
Все его произведения можно уместить в четыре грани:
Сологуб необыкновенно готичен. Мало какому автору удавалось создать настолько загадочный мир тьмы и обречённости.
Сологуб пленительно эротичен. Его бесчисленные босоногие красавицы, фэнтезийная Турандина или полуночная Лилит никого не оставляют равнодушными.
Сологуб предельно психологичен. Столь же явственно выпотрошить наизнанку мертвенно-чёрные уголки человеческой души был способен лишь Достоевский.
И наконец, Сологуб принципиально эстетичен. Социальные нормы, мораль, неустроенность жизни, добро и зло — всё это рассыпается песком перед лицом вечной Красоты.
Фёдор Кузьмич не был монархистом и в своё время грезил революционными идеями. Но несмотря на крайне отталкивающий образ дореволюционной жизни в его прозе, этот классик оставался страстным русским патриотом. В стихах Сологуба отразился тот характерный образец русского человека, который ни за что не согласился бы переменить Отечество:
Прекрасные, чужие, —
От них в душе туман;
Но ты, моя Россия,
Прекраснее всех стран.
По этой же причине с началом Первой мировой войны Сологуб пишет блестящие патриотические стихи — от торжественного «Гимна» до богатырского «На подвиг».
Закономерно, что Октябрьскую революцию он принял с большим достоинством, не променяв русские убеждения на советские угождения. Зинаида Гиппиус отмечала в дневнике: «Сологуб остался "человеком". Не пошел к большевикам. И не пойдет. Невесело ему зато живется.»
Таков был сумрачный и загадочный Фёдор Кузьмич.
И лучшим жестом его памяти будет не только читать его произведения, но и правильно понимать. В этом вам особенно поможет текст Марка Мертволунина с разбором «Мелкого беса» — скандального бестселлера и главного романа Федора Сологуба.
Гапи (можно купить доступ только к этому тексту — без подписки)
Спонср
Он намеренно не оставил потомкам ни дневников, ни богатого эпистолярного наследия. Не раз любил прикидываться то сатанистом, то извращенцем, то демоном — никогда нельзя было угадать, что у него на душе.
И даже внешне этот «кирпич в сюртуке» воплощал собой какую-то биологическую загадку. Вспоминая об одинаковости Сологуба на всех его портретах, Владислав Ходасевич писал об их последней встрече: «Постарел ли он? Нет, нисколько, все тот же. И молод никогда не был, и не старел.»
Советская эпоха сделала всё ради забвения этого классика русского декаданса, и в наше время он не так широко известен большинству читателей.
Однако при жизни Сологуб воспринимался, как один из наиболее ярких литераторов Серебряного века. Первый поэт русской эмиграции Георгий Иванов восхищался Фёдором Кузьмичом и считал себя его учеником. Зинаида Гиппиус называла его «лучшим русским писателем и поэтом». Знаменитый зарубежный историк русской литературы Дмитрий Святополк-Мирский находил «Мелкого беса» Сологуба «лучшим русским романом после Достоевского» — и с этой же оценкой был во многом солидарен Владимир Маяковский. Подобные примеры можно перечислять бесконечно.
Творчество Фёдора Кузьмича, с одной стороны, совсем нетипично для классического русского мировоззрения, поскольку отрицает философию надежды. С другой стороны, сологубовский дух глубоко национален: в нём особенно остро ощущается славянская мечтательность и меланхолия.
Все его произведения можно уместить в четыре грани:
Сологуб необыкновенно готичен. Мало какому автору удавалось создать настолько загадочный мир тьмы и обречённости.
Сологуб пленительно эротичен. Его бесчисленные босоногие красавицы, фэнтезийная Турандина или полуночная Лилит никого не оставляют равнодушными.
Сологуб предельно психологичен. Столь же явственно выпотрошить наизнанку мертвенно-чёрные уголки человеческой души был способен лишь Достоевский.
И наконец, Сологуб принципиально эстетичен. Социальные нормы, мораль, неустроенность жизни, добро и зло — всё это рассыпается песком перед лицом вечной Красоты.
Фёдор Кузьмич не был монархистом и в своё время грезил революционными идеями. Но несмотря на крайне отталкивающий образ дореволюционной жизни в его прозе, этот классик оставался страстным русским патриотом. В стихах Сологуба отразился тот характерный образец русского человека, который ни за что не согласился бы переменить Отечество:
Прекрасные, чужие, —
От них в душе туман;
Но ты, моя Россия,
Прекраснее всех стран.
По этой же причине с началом Первой мировой войны Сологуб пишет блестящие патриотические стихи — от торжественного «Гимна» до богатырского «На подвиг».
Закономерно, что Октябрьскую революцию он принял с большим достоинством, не променяв русские убеждения на советские угождения. Зинаида Гиппиус отмечала в дневнике: «Сологуб остался "человеком". Не пошел к большевикам. И не пойдет. Невесело ему зато живется.»
Таков был сумрачный и загадочный Фёдор Кузьмич.
И лучшим жестом его памяти будет не только читать его произведения, но и правильно понимать. В этом вам особенно поможет текст Марка Мертволунина с разбором «Мелкого беса» — скандального бестселлера и главного романа Федора Сологуба.
Гапи (можно купить доступ только к этому тексту — без подписки)
Спонср
Обыкновенный царизм
Сегодня исполняется 163 года Фёдору Кузьмичу Сологубу — самому загадочному и мрачному писателю Серебряного века. Он намеренно не оставил потомкам ни дневников, ни богатого эпистолярного наследия. Не раз любил прикидываться то сатанистом, то извращенцем, то…
другие мои статьи о великом русском классике, которые вы могли пропустить (эти — уже бесплатные):
влияние Сологуба на творчество Ильи Масодова
возражение Ортеусу на мифы о Сологубе
влияние Сологуба на творчество Ильи Масодова
возражение Ортеусу на мифы о Сологубе
5 марта
…И вот лежит на пышном пьедестале
Меж красных звёзд, в сияющем гробу,
«Великий из великих» — Оська Сталин,
Всех цезарей превозойдя судьбу.
А перед ним в почётном карауле
Стоят народа меньшие «отцы»,
Те, что страну в бараний рог согнули, —
Ещё вожди, но тоже мертвецы.
Какие отвратительные рожи,
Кривые рты, нескладные тела:
Вот Молотов. Вот Берия, похожий
На вурдалака, ждущего кола…
В безмолвии у сталинского праха
Они дрожат. Они дрожат от страха,
Угрюмо пряча некрещёный лоб, —
И перед ними высится, как плаха,
Проклятого «вождя» — проклятый гроб.
Георгий Иванов (1953)
под мёр†вой луной
…И вот лежит на пышном пьедестале
Меж красных звёзд, в сияющем гробу,
«Великий из великих» — Оська Сталин,
Всех цезарей превозойдя судьбу.
А перед ним в почётном карауле
Стоят народа меньшие «отцы»,
Те, что страну в бараний рог согнули, —
Ещё вожди, но тоже мертвецы.
Какие отвратительные рожи,
Кривые рты, нескладные тела:
Вот Молотов. Вот Берия, похожий
На вурдалака, ждущего кола…
В безмолвии у сталинского праха
Они дрожат. Они дрожат от страха,
Угрюмо пряча некрещёный лоб, —
И перед ними высится, как плаха,
Проклятого «вождя» — проклятый гроб.
Георгий Иванов (1953)
под мёр†вой луной
«Яма», 2014
реж. В. Фурман
по мотивам одноимённой повести А. Куприна
реж. В. Фурман
по мотивам одноимённой повести А. Куприна
Forwarded from Обыкновенный царизм
Читателям «Обыкновенного царизма» должно быть известно, что Роскомнадзор — страшное зло. Иной раз от попадания в эту яму не застрахованы даже признанные писатели, деятели искусства и культуры.
Именно так произошло с великим русским классиком Михаилом Афанасьевичем Булгаковым. Впоследствии он описал это в полуавтобиографическом рассказе Роскомнадзор.
От Роскомнадзора часто можно услышать самооправдательный тезис, что Роскомнадзор помогает интеллектуалам в их работе и творчестве. И дабы убедиться в том, что это неправда, не следует пытаться проверять всё на личном примере. Гораздо лучше учиться на чужих ошибках.
Поэтому сегодня мы обратимся к незавидному опыту великого русского писателя, который оставил потомкам предостережение от Роскомнадзора.
Какие роскомнадзорные вещества были в жизни Булгакова? Какие неистовства он вытворял со своей женой в состоянии опьянения Роскомнадзором? Как великий писатель «пророскомнадзорил» большевистскую революцию и вылечился от зависимости? — читайте в новом тексте Марка Мертволунина.
Читать текст без Роскомнадзора можно и нужно здесь:
Гапи
Спонср
Трибьют
Именно так произошло с великим русским классиком Михаилом Афанасьевичем Булгаковым. Впоследствии он описал это в полуавтобиографическом рассказе Роскомнадзор.
От Роскомнадзора часто можно услышать самооправдательный тезис, что Роскомнадзор помогает интеллектуалам в их работе и творчестве. И дабы убедиться в том, что это неправда, не следует пытаться проверять всё на личном примере. Гораздо лучше учиться на чужих ошибках.
Поэтому сегодня мы обратимся к незавидному опыту великого русского писателя, который оставил потомкам предостережение от Роскомнадзора.
Какие роскомнадзорные вещества были в жизни Булгакова? Какие неистовства он вытворял со своей женой в состоянии опьянения Роскомнадзором? Как великий писатель «пророскомнадзорил» большевистскую революцию и вылечился от зависимости? — читайте в новом тексте Марка Мертволунина.
Читать текст без Роскомнадзора можно и нужно здесь:
Гапи
Спонср
Трибьют