я как-то делал пост про немецкого художника Фидуса, который хотел назвать своего сына Люцифером. и вот я узнал, что в молодости он был знаком с нашим великим поэтом Константином Бальмонтом, и даже за бесплатно нарисовал обложку для его знаменитого сборника стихов «Будем как Солнце» (1903).

Русский поэт и и немецкий художник познакомились в 1902 году в Париже в мастерской Елизаветы Кругликовой.

вообще, вникая в картины Фидуса, сразу в голове всплывают стихи Бальмонта. их обоих роднили темы антиурбанизма, природы, язычества, люцеферианства и все такое прочее.

под мёр†вой луной

И зов звучит: «Да снидет в землю вновь
Рожденная для красной сказки кровь.
В земле земное вспыхнет в новой краске,
Вокруг конца горят слова завязки».
Я слышу вас, о, демоны мои,
Мечтатели о лучшем бытии.

Константин Бальмонт, 1903 г.

под мёр†вой луной

Как мало заметен был тогда Сологуб в литературе, — так же, и даже еще незаметнее, был он и лично в литераторских сборищах. Тихий, молчаливый, невысокого роста, с бледным худым лицом и большой лысиной, казавшийся старше своих лет, он как-то пропадал в многолюдных собраниях. Помню, как однажды рассеянный Розанов хотел было сесть на стул, уже занятый Сологубом, так как ему показалось, что стул пуст. „Вдруг, — рассказывал он потом, — возле меня точно всплеснулась большая рыба“, — это был запротестовавший Сологуб. Он был действительно похож на рыбу — как своим вечным молчанием, так и желтовато-белесой внешностью и холодно-белыми рыбьими глазами

Пётр Перцов

под мёр†вой луной

Эльза Триоле вспоминала о Лиле Брик:

«У нее был большой рот с идеальными зубами и блестящая кожа, словно светящаяся изнутри. У нее была изящная грудь, округлые бедра, длинные ноги и очень маленькие кисти и стопы. Ей нечего было скрывать, она могла бы ходить голой, каждая частичка ее тела была достойна восхищения. Впрочем, ходить совсем голой она любила, она была лишена стеснения. Позднее, когда она собиралась на бал, мы с мамой любили смотреть, как она одевается, надевает нижнее белье, пристегивает шелковые чулки, обувает серебряные туфельки и облачается в лиловое платье с четырехугольным вырезом. Я немела от восторга, глядя на нее».

Другие современники вспоминали, как однажды у себя на даче Лиля Юрьевна ходила по саду полуголая. Когда заметила прохожего мужика, подглядывавшего за ней из-за забора, она возмутилась и крикнула ему: «Вы что, голую бабу не видели?!»