Дмитрий Палей. Казнить нельзя, лоббировать.

Никто не выигрывает выборы, не опираясь на деньги лоббистов.

Александрия Окасио-Кортес, конгрессвумен США.

Чтобы понять масштабы политического веса лобби, стоит обратиться не к абстрактным цифрам, а к конкретным историям. В центре внимания - Национальная стрелковая ассоциация (NRA), которая умело превращает финансовые вложения и медийное давление в ощутимые политические результаты. Рассмотрим два показательных кейса её успехов.

Первый – Закон о защите законного оружейного бизнеса. В 2005 г. Конгресс США принял Protection of Lawful Commerce in Arms Act (PLCAA) – документ, который вывел производителей и продавцов оружия из-под большинства коллективных исков, связанных с последствиями применения их продукции. Закон закрепил для оружейной индустрии уникальный иммунитет, фактически недоступный для других отраслей, и тем самым радикально сократил юридические риски бизнеса

Роль NRA в продвижении PLCAA существенна. В 2003–2005 гг. организация инвестировала порядка $15 млн в лоббистскую активность и политические кампании, концентрируя усилия на республиканских сенаторах, прежде всего это Тед Стивенс и Оррин Хэтч. Параллельно велась широкая информационная кампания, апеллировавшая к "защите второй поправки" и конституционным правам американцев.

Итогом стало одно из наиболее значимых законодательных достижений NRA: судебные иски против оружейных корпораций резко сократились, что укрепило политическую и экономическую устойчивость индустрии на долгие годы.

Второй пример из сопредельной сферы – президентские выборы 2016 и поддержка Дональда Трампа. Выборы 2016 стали моментом, когда NRA показала силу как политический игрок национального масштаба. Организация выступила одним из крупнейших внешних доноров кампании Дональда Трампа: на его поддержку было направлено более $30 млн через политические комитеты и масштабные рекламные кампании.

Однако влияние NRA не ограничилось Белым домом. На параллельных выборах в Конгресс они вложили свыше $20 млн в поддержку сенаторов-республиканцев, стремясь сохранить за партией контроль над Сенатом. Такая стратегия обеспечила не только победу Трампа, но и политическую страховку для блокирования будущих инициатив по ужесточению контроля над оружием.

Результат оказался наглядным: в первые годы президентства Трампа ни одна из серьёзных реформ в сфере оружейного контроля не получила хода. Поддержка NRA трансформировалась в политическую стабильность для оружейного лобби, а сам союз с Белым домом подчеркнул, что NRA остается одним из наиболее влиятельных игроков американской политики.

📝 Полный текст здесь

Хижина дяди Тома

Одиночество Европы.

Сегодня многие делают анализ новой Стратегии национальной безопасности США, пытаясь оценить её далекоидущие последствия для будущего миропорядка. Особый интерес представляет статья в журнале Foreign Policy, которая предлагает взгляд на ситуацию через призму европейских интересов и тревог.

Стоит сразу оговориться, что представленная точка зрения не является личной позицией автора этого канала, однако она заслуживает самого пристального внимания в контексте современных международных отношений.

Автор статьи пишет, что администрация Дональда Трампа ясно дала понять, что для неё приоритетом является сближение с Россией, а Европа рассматривается не как партнёр, а как объект для разделения и косвенного управления через поддерживаемые ею же ультраправые силы.

Европейский истеблишмент долго утешал себя мифом о непредсказуемом Трампе, чьими импульсами можно управлять через лесть и дипломатическое лавирование. Однако события этого года (речь Джэй Ди Вэнса в Мюнхене, встреча на Аляске) демонстрируют чёткую последовательность. Цель Вашингтона очень проста: завершить украинский конфликт любой ценой, чтобы нормализовать отношения с Кремлём, в том числе для выгодных бизнес-проектов между элитами двух стран.

В этой геополитической схеме Европа является не союзником, а потенциальной колониальной периферией, чьи интересы приносятся в жертву более важной для Вашингтона цели — созданию оси Вашингтон–Москва–Пекин.

Особую тревогу вызывает для Европы идеологическое и оперативное совпадение подходов Трампа и Путина к европейскому континенту. Оба делают прямую ставку на националистические и ультраправые силы внутри ЕС, которые не только разделяют антилиберальную, консервативно-националистическую повестку, но и активно работают на подрыв европейской солидарности и институтов Евросоюза.

Однако ЕС тоже обладает инструментами влияния. Финансовые санкции — контроль основной части замороженных активов России. Экономическая и военная помощь — после фактической остановки поддержки от США Европа стала главным донором Киева. Промышленный потенциал — растёт доля оборонных поставок из европейского и украинского ВПК.

Поскольку конфликт в Украине воспринимается уже как "передовая линия обороны" самого ЕС, а капитуляция Киева, как прямой путь к будущей агрессии против стран Союза, автор статьи предлагает пойти на радикальные меры: взять на себя роль главного донора Киева, внутренне консолидироваться, инвестировать в оборонную промышленность и занять жёсткую прагматичную позицию по отношению к США.

📝 Полный текст здесь

Хижина дяди Тома